24 цитаты на тему «описание»

Тема «описание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 24 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Он был такой высокий и сильный, что, казалось, земля дрожит под тяжестью его шагов.

   Он был такой высокий и сильный, что, казалось, земля дрожит под тяжестью его шагов.

   — Джек Лондон · книга
2. «

   Сейчас вполне уместно рассказать, какой она была красавицей. Хотя об этом я могу говорить когда угодно. Она стояла в темноте рядом со мной, от нее пахло потом и солнечным светом. В ту ночь в небе висел тонкий месяц, я видел только ее силуэт, и лишь когда она курила, маленький красный огонек сигареты освещал ее лицо. Но пронизывающие изумрудные глаза Аляски светились даже в темноте. Этот взгляд заражал тебя готовностью поддержать ее в любом начинании.

   Сейчас вполне уместно рассказать, какой она была красавицей. Хотя об этом я могу говорить когда угодно. Она стояла в темноте рядом со мной, от нее пахло потом и солнечным светом. В ту ночь в небе висел тонкий месяц, я видел только ее силуэт, и лишь когда она курила, маленький красный огонек сигареты освещал ее лицо. Но пронизывающие изумрудные глаза Аляски светились даже в темноте. Этот взгляд заражал тебя готовностью поддержать ее в любом начинании.

   — Джон Грин · книга
3. «

   Бывают такие женщины, вроде чужой человек, а с первого взгляда создается впечатление, что знаешь ее давно, и вся подноготная ее жития-бытия – с шелушащейся кожей на ладонях, аллергией на антибиотики и выматывающими приступами мигрени – не составляет для тебя никакой тайны.

   Бывают такие женщины, вроде чужой человек, а с первого взгляда создается впечатление, что знаешь ее давно, и вся подноготная ее жития-бытия – с шелушащейся кожей на ладонях, аллергией на антибиотики и выматывающими приступами мигрени – не составляет для тебя никакой тайны.

   — Наринэ Абгарян · книга
4. «

   Я мог бы часами живописать утонченное изящество, великолепие бледных черт, идеальность фигуры и сложения Мэри Ливенворт, которые кажутся чудом каждому, кто имеет счастье её лицезреть, но Элеонора... С таким же успехом я мог бы писать портрет биения собственного сердца.

   Я мог бы часами живописать утонченное изящество, великолепие бледных черт, идеальность фигуры и сложения Мэри Ливенворт, которые кажутся чудом каждому, кто имеет счастье её лицезреть, но Элеонора... С таким же успехом я мог бы писать портрет биения собственного сердца.

   — Анна Кэтрин Грин · книга
5. «

   По его взгляду, таившему тысячелетнюю скуку, по его смертоносной ауре, о тому, каким спокойным он был, словно осознавал, что нет на свете той мощи, которая сломила бы его.

   По его взгляду, таившему тысячелетнюю скуку, по его смертоносной ауре, о тому, каким спокойным он был, словно осознавал, что нет на свете той мощи, которая сломила бы его.
6. «

   Среди лукавых, малодушных, Шальных, балованных детей, Злодеев и смешных, и скучных, Тупых, привязчивых судей. Среди кокеток богомольных, Среди холопов добровольных, Среди вседневных модных сцен, Учтивых ласковых измен. Среди холодных приговоров, Жестокосердной суеты, Среди досадной пустоты, Расчётов дум и разговоров, Она блистает, как звезда, Во мраке ночи в небе чистом, И мне является всегда В сиянье ангела лучистом…

   Среди лукавых, малодушных, Шальных, балованных детей, Злодеев и смешных, и скучных, Тупых, привязчивых судей. Среди кокеток богомольных, Среди холопов добровольных, Среди вседневных модных сцен, Учтивых ласковых измен. Среди холодных приговоров, Жестокосердной суеты, Среди досадной пустоты, Расчётов дум и разговоров, Она блистает, как звезда, Во мраке ночи в небе чистом, И мне является всегда В сиянье ангела лучистом…

   — Александр Сергеевич Пушкин
7. «

   Но что-то было в нем очень странное; во взгляде его светилась как будто даже восторженность, — пожалуй, был и смысл и ум, — но в то же время мелькало как будто и безумие.

   Но что-то было в нем очень странное; во взгляде его светилась как будто даже восторженность, — пожалуй, был и смысл и ум, — но в то же время мелькало как будто и безумие.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Фрэнк едва не подпрыгнул, когда понял, что Нико стоит прямо у него под боком. Этот парень всегда был такой тихий и погруженный в себя, что, казалось, он буквально исчезал на то время, пока не решал вступить в разговор. Может, среди них одна лишь Хейзел на самом деле вернулась из мира мертвых, но Нико производил куда более потустороннее впечатление.

   Фрэнк едва не подпрыгнул, когда понял, что Нико стоит прямо у него под боком. Этот парень всегда был такой тихий и погруженный в себя, что, казалось, он буквально исчезал на то время, пока не решал вступить в разговор. Может, среди них одна лишь Хейзел на самом деле вернулась из мира мертвых, но Нико производил куда более потустороннее впечатление.

   — Рик Риордан · книга
9. «

   Что такое боль? Все мы — увы! — обладаем достаточным опытом, чтобы почувствовать, каким должен быть ответ на этот вопрос; и в то же время что бы мы ни сказали, мы сделаем его еще более запутанным.

   Что такое боль? Все мы — увы! — обладаем достаточным опытом, чтобы почувствовать, каким должен быть ответ на этот вопрос; и в то же время что бы мы ни сказали, мы сделаем его еще более запутанным.

   — Стендаль · книга
10. «

    От всей души я желал бы издания закона, который обязывал бы каждого путешественника перед получением им разрешения на опубликование своих путешествий давать перед лордом верховным канцлером клятву, что все, что он собирается печатать есть безусловная истина, по его добросовестному мнению.

    От всей души я желал бы издания закона, который обязывал бы каждого путешественника перед получением им разрешения на опубликование своих путешествий давать перед лордом верховным канцлером клятву, что все, что он собирается печатать есть безусловная истина, по его добросовестному мнению.

    — Джонатан Свифт · книга
11. «

    В нем не было ни капли понимания ни проблем армии, ни перспектив ее развития. Однажды вызубренные догмы были совершенно непоколебимы в его сознании. Высказывать какое-либо мнение, отличное от того, что было записано в учебниках, написанных за десять лет до появления Дурова в Бронетанковой академии, было не только бесполезно, но и опасно.

    В нем не было ни капли понимания ни проблем армии, ни перспектив ее развития. Однажды вызубренные догмы были совершенно непоколебимы в его сознании. Высказывать какое-либо мнение, отличное от того, что было записано в учебниках, написанных за десять лет до появления Дурова в Бронетанковой академии, было не только бесполезно, но и опасно.

    — Виктор Суворов · книга
12. «

    Стоявшие рядом полубоги расступились перед девушкой в полном римском вооружении и фиолетовой накидке. Темные волосы падали ей на плечи, а глаза были черные, как обсидиан. Рейна. Джейсон хорошо описал её. Даже без его помощи, Аннабет разглядела бы в ней лидера. Доспехи покрывали медали. Она держалась с такой смертоносной уверенностью, что все остальные полукровки пятились от нее назад и отводили взгляд. Аннабет заметила кое-что ещё в упрямом выражении лица, и в том, как на подняла подбородок, будто готова принять любой вызов. Рейна вынуждена была скрывать на публике смесь надежды, тревоги и страха за маской мужественности.

    Стоявшие рядом полубоги расступились перед девушкой в полном римском вооружении и фиолетовой накидке. Темные волосы падали ей на плечи, а глаза были черные, как обсидиан. Рейна. Джейсон хорошо описал её. Даже без его помощи, Аннабет разглядела бы в ней лидера. Доспехи покрывали медали. Она держалась с такой смертоносной уверенностью, что все остальные полукровки пятились от нее назад и отводили взгляд. Аннабет заметила кое-что ещё в упрямом выражении лица, и в том, как на подняла подбородок, будто готова принять любой вызов. Рейна вынуждена была скрывать на публике смесь надежды, тревоги и страха за маской мужественности.

    — Рик Риордан · книга
13. «

    — Этот Генри Кроуфорд, какой он? — Светский хлыщ, на мой взгляд. — Прекрасно! — Они привлекательней в литературе, чем в жизни. — Но они привлекательны! А леди Бертрам? — Она страдает от почти смертельной усталости. — От чего? — В основном, от вышивания. Никому не нужного и некрасивого. Да еще от ежедневной дозы опия.

    — Этот Генри Кроуфорд, какой он? — Светский хлыщ, на мой взгляд. — Прекрасно! — Они привлекательней в литературе, чем в жизни. — Но они привлекательны! А леди Бертрам? — Она страдает от почти смертельной усталости. — От чего? — В основном, от вышивания. Никому не нужного и некрасивого. Да еще от ежедневной дозы опия.

    — Сьюзен Прайс · фильм
14. «

    — Тим вчера записал свой номер у меня на руке, он размазался и теперь пропал. Тим. Тим! — Лив, ты наверняка придумаешь другой способ, как с ним связаться. — Как? Я не знаю его фамилию, не знаю, где он работает. Знаю только, что у него пирсинг над изумрудными глазами и мягкие, бархатные губы сексуального ангела. А это ведь не загуглишь, верно?! — Нет, если не хочешь увидеть такое, что не развидеть.

    — Тим вчера записал свой номер у меня на руке, он размазался и теперь пропал. Тим. Тим! — Лив, ты наверняка придумаешь другой способ, как с ним связаться. — Как? Я не знаю его фамилию, не знаю, где он работает. Знаю только, что у него пирсинг над изумрудными глазами и мягкие, бархатные губы сексуального ангела. А это ведь не загуглишь, верно?! — Нет, если не хочешь увидеть такое, что не развидеть.

    — Оливия «Лив» Мур · сериал
15. «

    Загадочный, тоскующий, скрытный, печальный, одинокий, озадаченный, музыкальный, одарённый, умный, красивый, нежный, чувственный, преследуемый, страстный, талантливый мистер Рипли.

    Загадочный, тоскующий, скрытный, печальный, одинокий, озадаченный, музыкальный, одарённый, умный, красивый, нежный, чувственный, преследуемый, страстный, талантливый мистер Рипли.

    — Талантливый мистер Рипли (The Talented Mr. Ripley) · фильм
16. «

    Наивная, не от мира сего. Общение с ней, будто безумный аттракцион. Она будто путешествие, цель которого скрыта за горизонтом. Она воплощение свободы, но свобода лишь в нашей музыке.

    Наивная, не от мира сего. Общение с ней, будто безумный аттракцион. Она будто путешествие, цель которого скрыта за горизонтом. Она воплощение свободы, но свобода лишь в нашей музыке.

    — Косей Арима · аниме
17. «

    Куча черешен, красно и клейко черневшая перед нами, обратилась внезапно в отдельные ягоды: вон та, со шрамом, подгнила, а эта сморщилась, ссохшись вокруг кости.

    Куча черешен, красно и клейко черневшая перед нами, обратилась внезапно в отдельные ягоды: вон та, со шрамом, подгнила, а эта сморщилась, ссохшись вокруг кости.

    — Владимир Набоков · книга
18. «

    Она опустилась на колени рядом с Лео. Её серые глаза были похожи на стальные подшипники. Светлые волосы свободно падали на плечи, но Лео не считал это привлекательным. Он понятие не имел, откуда взялся стереотип о тупых блондинках. С тех пор, как он встретил Аннабет на Гранд-Каньоне прошлой зимой, когда она пришла к нему с выражением «Дай мне Перси Джексона или я убью тебя», Лео думал о блондинках, как о слишком умных и слишком опасных.

    Она опустилась на колени рядом с Лео. Её серые глаза были похожи на стальные подшипники. Светлые волосы свободно падали на плечи, но Лео не считал это привлекательным. Он понятие не имел, откуда взялся стереотип о тупых блондинках. С тех пор, как он встретил Аннабет на Гранд-Каньоне прошлой зимой, когда она пришла к нему с выражением «Дай мне Перси Джексона или я убью тебя», Лео думал о блондинках, как о слишком умных и слишком опасных.

    — Рик Риордан · книга
19. «

    Я знаю много такого, о чем можно было бы написать в книге, но я не в состоянии связно написать даже обычное письмо.

    Я знаю много такого, о чем можно было бы написать в книге, но я не в состоянии связно написать даже обычное письмо.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
20. «

    Ей было около сорока лет, но лицо, несмотря на морщинки, оставалось каким-то совсем детским. Я видела такое часто у сестер, которые попали в монастырь почти детьми и всю жизнь жили в послушании, отсекая свою волю во всем. Внутреннее состояние, как правило, тоже продолжало оставаться примерно на том же полудетском уровне. Они старели, не взрослея. Отсюда это повсеместное ябедничество и обидчивость, так свойственные детям. Этим сестрам это не казалось чем-то зазорным.

    Ей было около сорока лет, но лицо, несмотря на морщинки, оставалось каким-то совсем детским. Я видела такое часто у сестер, которые попали в монастырь почти детьми и всю жизнь жили в послушании, отсекая свою волю во всем. Внутреннее состояние, как правило, тоже продолжало оставаться примерно на том же полудетском уровне. Они старели, не взрослея. Отсюда это повсеместное ябедничество и обидчивость, так свойственные детям. Этим сестрам это не казалось чем-то зазорным.

    — Мария Кикоть · книга