99 цитат про «Красивые цитаты про осень» — коротко и по делу

Собрали 99 цитат на тему «Красивые цитаты про осень» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Лист осенний срывается вновь за окном И летит, петербургским ветрам покоряясь. Я же слышу не ветер, а лишь баритон, А потом вдруг фальцет… И опять восхищаюсь! Есть у осени имя в текущем году: Вы как будто бы весь растворен в листопаде. И я снова легко улыбаюсь дождю, Вдохновение с запахом листьев вдыхаю.

   Лист осенний срывается вновь за окном И летит, петербургским ветрам покоряясь. Я же слышу не ветер, а лишь баритон, А потом вдруг фальцет… И опять восхищаюсь! Есть у осени имя в текущем году: Вы как будто бы весь растворен в листопаде. И я снова легко улыбаюсь дождю, Вдохновение с запахом листьев вдыхаю.
2. «

   Хлынул шум дождей непобедимый, Сентября коричневый настой, Понесло холодным кислым дымом, Городской дрожащей темнотой.

   Хлынул шум дождей непобедимый, Сентября коричневый настой, Понесло холодным кислым дымом, Городской дрожащей темнотой.

   — Владимир Александрович Луговской
3. «

   У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

   У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

   — Наринэ Абгарян · книга
4. «

   Хорошо, есть осень, она нежно и аккуратно готовит нас к холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук в карманах, глинтвейна по вечерам и приятной меланхолии...

   Хорошо, есть осень, она нежно и аккуратно готовит нас к холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук в карманах, глинтвейна по вечерам и приятной меланхолии...

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   И деревья были такие необыкновенные — легкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны такой внутренней тишиной и покоем, что Ёжик не узнавал знакомые с детства места.

   И деревья были такие необыкновенные — легкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны такой внутренней тишиной и покоем, что Ёжик не узнавал знакомые с детства места.

   — Сергей Козлов · книга
6. «

   И отражается в осени душа, опьяненная и от уныния сонная. Листьев облезлые губы, щекоча ласкают и лижут лицо земли.

   И отражается в осени душа, опьяненная и от уныния сонная. Листьев облезлые губы, щекоча ласкают и лижут лицо земли.

   — Андри Пеер
7. «

   Я не помню, сколько осеней назад Падал под ноги наш первый листопад. Ты на краешке сгорающего дня Целовал меня.

   Я не помню, сколько осеней назад Падал под ноги наш первый листопад. Ты на краешке сгорающего дня Целовал меня.

   — Лариса Алексеевна Рубальская
8. «

   Октябрь — стремительный, такой сочный, такой ароматный в своём золотисто-алом сиянии, с ранними белыми заморозками, с ярким преображением листьев — это совсем другая, волшебная пора, последний дерзкий ликующий всплеск перед лицом надвигающейся стужи.

   Октябрь — стремительный, такой сочный, такой ароматный в своём золотисто-алом сиянии, с ранними белыми заморозками, с ярким преображением листьев — это совсем другая, волшебная пора, последний дерзкий ликующий всплеск перед лицом надвигающейся стужи.

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   Чем дальше уходила осень, чем дольше Ежик смотрел вокруг, тем удивительнее ему становилось. Лес похудел — стал тоненьким и прозрачным. И небо будто поредело — стало не таким синим, не таким густым. — Это потому, что осень, — вздохнул Медвежонок.

   Чем дальше уходила осень, чем дольше Ежик смотрел вокруг, тем удивительнее ему становилось. Лес похудел — стал тоненьким и прозрачным. И небо будто поредело — стало не таким синим, не таким густым. — Это потому, что осень, — вздохнул Медвежонок.

   — Сергей Козлов · книга
10. «

    Ну как может раздражать море? Если раздражает, так ты идиот. Тебя раздражает осень? Ну, может быть. Но это странно, потому что и море есть данность, и осень. И русский человек. Он не такой, как другие. И не надо ожидать, что он станет иным. Достоинство у него есть. Его надо уважать.

    Ну как может раздражать море? Если раздражает, так ты идиот. Тебя раздражает осень? Ну, может быть. Но это странно, потому что и море есть данность, и осень. И русский человек. Он не такой, как другие. И не надо ожидать, что он станет иным. Достоинство у него есть. Его надо уважать.

    — Алексей Герман мл.
11. «

    Я тебя подожду в ноябре...

    Я тебя подожду в ноябре...
12. «

    Она незваная, нежданная пришла, болтала громко и дымила папироской, а я подумал: «как же хороша, как явно пахнет августом и осенью». Но я был глуп, я видел в ней пролет мгновения — ведь завтра же забуду, проходит все, и женщина пройдет букетиком отцветших незабудок. Тогда смотрел — как будто бы поверх, писал стихи, но как бы в одолженье. Она к семи бежала на концерт, вся превращаясь в спешку и движение. Не возвращалась. В марте, сентябре не возвращалась! Я корился: «сукин...!» Сейчас упал бы на колени перед ней и целовал безумно ее руки. Сейчас бы плакал «милая, прости!» и не стыдился слез бы, не стыдился! Но все проходит. Осень впереди. Нет никого, лишь листья, листья, листья...

    Она незваная, нежданная пришла, болтала громко и дымила папироской, а я подумал: «как же хороша, как явно пахнет августом и осенью». Но я был глуп, я видел в ней пролет мгновения — ведь завтра же забуду, проходит все, и женщина пройдет букетиком отцветших незабудок. Тогда смотрел — как будто бы поверх, писал стихи, но как бы в одолженье. Она к семи бежала на концерт, вся превращаясь в спешку и движение. Не возвращалась. В марте, сентябре не возвращалась! Я корился: «сукин...!» Сейчас упал бы на колени перед ней и целовал безумно ее руки. Сейчас бы плакал «милая, прости!» и не стыдился слез бы, не стыдился! Но все проходит. Осень впереди. Нет никого, лишь листья, листья, листья...

    — Аль Квотион
13. «

    В осенних лесах душа так тиха. И слышит свой голос, заглушённый веком.

    В осенних лесах душа так тиха. И слышит свой голос, заглушённый веком.

    — Арво Метс
14. «

    Зимний лес – гулкое, как выстрелы, карканье ворон, снег с еловой ветки, упавший за шиворот, следы, в которых не видно дна, пар от мокрых рукавиц и параллельные, то и дело пересекающиеся кривые лыжных следов; весенний лес – запах черной, еще мерзлой, земли, текущий во все стороны, захлебывающийся талой водой, ручей, тонкая белая полоска синей от холода кожи между свитером и джинсами, а на ней крупные пупырышки, которые только губами и можно растопить; летний лес – горячие капли золотистой смолы на медной коре, волосы, пахнущие шашлычным дымом, белый, в ромашках, сарафан, испачканный красным сухим вином и щекочущая сосновая иголка, которую никак не достать, если не расстегнуть две тысячи мелких, как божьи коровки, пуговиц, стремительно расползающихся под пальцами по спине и груди.

    Зимний лес – гулкое, как выстрелы, карканье ворон, снег с еловой ветки, упавший за шиворот, следы, в которых не видно дна, пар от мокрых рукавиц и параллельные, то и дело пересекающиеся кривые лыжных следов; весенний лес – запах черной, еще мерзлой, земли, текущий во все стороны, захлебывающийся талой водой, ручей, тонкая белая полоска синей от холода кожи между свитером и джинсами, а на ней крупные пупырышки, которые только губами и можно растопить; летний лес – горячие капли золотистой смолы на медной коре, волосы, пахнущие шашлычным дымом, белый, в ромашках, сарафан, испачканный красным сухим вином и щекочущая сосновая иголка, которую никак не достать, если не расстегнуть две тысячи мелких, как божьи коровки, пуговиц, стремительно расползающихся под пальцами по спине и груди.

    — Михаил Борисович Бару
15. «

    По вершинам деревьев пойду и тебя уведу.

    По вершинам деревьев пойду и тебя уведу.

    — Хуан Рамон Хименес
16. «

    Растрепанные грозами — тяжелые дубы, И ветра беспокойного — осенние мольбы, Над Неманом клокочущим — обрыва желтизна И дымная и плоская — октябрьская луна.

    Растрепанные грозами — тяжелые дубы, И ветра беспокойного — осенние мольбы, Над Неманом клокочущим — обрыва желтизна И дымная и плоская — октябрьская луна.

    — Георгий Иванов
17. «

    Я не люблю осень. Не люблю смотреть, как вянут полные жизни листья, проиграв битву с природой, высшей силой, которую им не одолеть.

    Я не люблю осень. Не люблю смотреть, как вянут полные жизни листья, проиграв битву с природой, высшей силой, которую им не одолеть.

    — Сесилия Ахерн · книга
18. «

    Как я завидую тебе! Ты высшей красоты достигнешь И упадёшь, кленовый лист!

    Как я завидую тебе! Ты высшей красоты достигнешь И упадёшь, кленовый лист!

    — Сико Кагама
19. «

    Это дерево с ветхой листвою стало солнечным шаром литым, - это дерево скорбное стало склепом мертвенным… и золотым.

    Это дерево с ветхой листвою стало солнечным шаром литым, - это дерево скорбное стало склепом мертвенным… и золотым.

    — Хуан Рамон Хименес
20. «

    Люблю тебя, осень, твой пышный венец, И золото листьев, и их багрянец — Апрель развернул их в сияющий день, И август под ними искал себе тень, В осенние полдни, ноябрь, это ты То медью, то золотом кроешь листы. Идешь ты по комьям изрытой земли, И шаг твой стихает то здесь, то вдали. Средь скучных туманов, тревог и забот В тебе неостывшее лето живет. Под дымкой осенней твоей тишины Я чую уснувшее сердце весны.

    Люблю тебя, осень, твой пышный венец, И золото листьев, и их багрянец — Апрель развернул их в сияющий день, И август под ними искал себе тень, В осенние полдни, ноябрь, это ты То медью, то золотом кроешь листы. Идешь ты по комьям изрытой земли, И шаг твой стихает то здесь, то вдали. Средь скучных туманов, тревог и забот В тебе неостывшее лето живет. Под дымкой осенней твоей тишины Я чую уснувшее сердце весны.

    — Анри Ренье