Я ничего не знаю, я ни во что не верю, Больше не вижу в жизни светлых ее сторон. Я подхожу сторожко к ближнему, точно к зверю. Мне ничего не нужно. Скучно. Я утомлен.
Больница насквозь пропахла дезинфекцией, а еще больше — отчаянием; этот трудноопределимый, но безошибочно узнаваемый запах неизменно господствует в тюрьмах, судах и сумасшедших домах.
Весь её мир словно перевернулся вверх дном, ей казалось, она летит в пропасть безнадёжного отчаяния. С этого момента ощущение предательства, словно заноза, засело у неё в голове, и ничто не могло заставить его исчезнуть.