120 цитат про «отец» для вдохновения

Собрали 120 цитат на тему «отец» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мудрый, искренний, открытый папа — это та основа, тот тыл, на который опирается потом всю жизнь девочка. Верит папа в дочь, и она верит в свои силы, знает своё предназначение. Относится папа к дочери как к человеку, способному сделать этот мир лучше, дочь не подведёт. Говорит папа с дочкой на равных, впереди у каждого из них день, когда они поменяются ролями и дочь протянет папе руку. Но, Боже мой, как важно в этой истории, чтобы мама дала возможность папе быть папой, а дочери дочерью мужчины и знание — лучше этого мужчины может быть только тот, кто станет отцом твоих детей.

   Мудрый, искренний, открытый папа — это та основа, тот тыл, на который опирается потом всю жизнь девочка. Верит папа в дочь, и она верит в свои силы, знает своё предназначение. Относится папа к дочери как к человеку, способному сделать этот мир лучше, дочь не подведёт. Говорит папа с дочкой на равных, впереди у каждого из них день, когда они поменяются ролями и дочь протянет папе руку. Но, Боже мой, как важно в этой истории, чтобы мама дала возможность папе быть папой, а дочери дочерью мужчины и знание — лучше этого мужчины может быть только тот, кто станет отцом твоих детей.

   — Екатерина Сиванова
2. «

   — ... Все время думаю о том, что я в последний раз сплю в своей постели у себя дома. Последняя ночь моего детства. <...> Так странно было; собирать вещи, ты же сам меня учил — никогда ничего не выбрасывать! Вот я и собрала всех моих потрепанных плюшевых зверей, мои дневники, скобку для зубов, мои старые волшебные фокусы... Я правда, все собрала. Я не хотела ничего оставлять. Я понимаю, что я не могу остаться, но и расставаться — тоже не хочу! — Что ж..? В жизни это случается. Сюрпризы, они подкрадываются к тебе не заметно... У меня до сих пор, такое бывает.

   — ... Все время думаю о том, что я в последний раз сплю в своей постели у себя дома. Последняя ночь моего детства. <...> Так странно было; собирать вещи, ты же сам меня учил — никогда ничего не выбрасывать! Вот я и собрала всех моих потрепанных плюшевых зверей, мои дневники, скобку для зубов, мои старые волшебные фокусы... Я правда, все собрала. Я не хотела ничего оставлять. Я понимаю, что я не могу остаться, но и расставаться — тоже не хочу! — Что ж..? В жизни это случается. Сюрпризы, они подкрадываются к тебе не заметно... У меня до сих пор, такое бывает.

   — Энни Бенкс · фильм
3. «

   Похоже, единственное, что удерживало сыновей Рагнара вместе — это месть за смерть их отца.

   Похоже, единственное, что удерживало сыновей Рагнара вместе — это месть за смерть их отца.

   — Бьорн · сериал
4. «

   Отцовство — это лучшее, что я когда-либо делал. Это меняет вашу точку зрения. Вы можете написать книгу, вы можете сделать фильм, вы можете нарисовать картину, но иметь детей — действительно наиболее необычная вещь, которую я делал.

   Отцовство — это лучшее, что я когда-либо делал. Это меняет вашу точку зрения. Вы можете написать книгу, вы можете сделать фильм, вы можете нарисовать картину, но иметь детей — действительно наиболее необычная вещь, которую я делал.

   — Брэд Питт
5. «

   Я смотрела на снежинки и все еще слышала голос отца. Совершенно необыкновенный, добрый и самый ласковый в мире голос. И вдруг я так пронзительно ясно осознала, что никогда... никогда уже не буду жить рядом со своим папой... вот так запросто, как в детстве, идти с ним по улице, взявшись за руки, я никогда... никогда не смогу отвезти его в деревню... Мой папа... Мой отец... Самый сильный и мудрый мужчина на земле... И все-таки... Все-таки у меня есть возможность слышать его и хотя бы изредка видеть...

   Я смотрела на снежинки и все еще слышала голос отца. Совершенно необыкновенный, добрый и самый ласковый в мире голос. И вдруг я так пронзительно ясно осознала, что никогда... никогда уже не буду жить рядом со своим папой... вот так запросто, как в детстве, идти с ним по улице, взявшись за руки, я никогда... никогда не смогу отвезти его в деревню... Мой папа... Мой отец... Самый сильный и мудрый мужчина на земле... И все-таки... Все-таки у меня есть возможность слышать его и хотя бы изредка видеть...

   — Екатерина Сиванова · книга
6. «

   Изолированная от жизни и раздираемая на части любовью, моя госпожа была меланхоликом, всю свою жизнь она провела в поисках своей вечной любви. Она была очень одинока. Она была совсем ребенком, когда потеряла мать, и она была еще совсем юной, когда умер отец. Он был для нее всем: другом, матерью и братом, и после его смерти, она пыталась найти его в каждом встречном мужчине.

   Изолированная от жизни и раздираемая на части любовью, моя госпожа была меланхоликом, всю свою жизнь она провела в поисках своей вечной любви. Она была очень одинока. Она была совсем ребенком, когда потеряла мать, и она была еще совсем юной, когда умер отец. Он был для нее всем: другом, матерью и братом, и после его смерти, она пыталась найти его в каждом встречном мужчине.

   — Семь мужей / Семь прощенных убийств (7 Khoon Maaf) · фильм
7. «

   — Дети не уважают отца, который палец об палец не ударил. В мое время женщины дома сидели, а мужчины работали. — В ваше время мужчины пирамиды строили!

   — Дети не уважают отца, который палец об палец не ударил. В мое время женщины дома сидели, а мужчины работали. — В ваше время мужчины пирамиды строили!

   — Бобби Дэвис · фильм
8. «

   Есть кое-что похуже отсутствующего отца — это отец присутствующий. Когда-нибудь вы скажете мне спасибо за то, что я на вас не давил. И поймете, что, любя вас на расстоянии, я помог вам обрести крылья.

   Есть кое-что похуже отсутствующего отца — это отец присутствующий. Когда-нибудь вы скажете мне спасибо за то, что я на вас не давил. И поймете, что, любя вас на расстоянии, я помог вам обрести крылья.

   — Фредерик Бегбедер · книга
9. «

   — Отправляйся ты бродить по белу свету, поучись уму-разуму. — У... Как же мне учиться? Книжек-то у меня нет, да и купить-то их не на что. — Не беда, жизнь научит.

   — Отправляйся ты бродить по белу свету, поучись уму-разуму. — У... Как же мне учиться? Книжек-то у меня нет, да и купить-то их не на что. — Не беда, жизнь научит.

   — Джанни Родари · книга
10. «

    Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего.

    Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего.

    — Иисус Христос · книга
11. «

    Из тысячи врагов я выберу того, С кем война уложится в короткий разговор. Из тысячи мужчин я верю только отцу, Надеюсь, он в меня верит тоже. Из тысячи смертей я выберу одну, Но этот выбор я хотел бы сделать...позже...

    Из тысячи врагов я выберу того, С кем война уложится в короткий разговор. Из тысячи мужчин я верю только отцу, Надеюсь, он в меня верит тоже. Из тысячи смертей я выберу одну, Но этот выбор я хотел бы сделать...позже...
12. «

    Объяснить, что представлял собой мой отец, было нелегко, и я никогда о нем не говорила. Он был моим личным достоянием. Принадлежал мне одной. Я оберегала воспоминания о нем от всех людей.

    Объяснить, что представлял собой мой отец, было нелегко, и я никогда о нем не говорила. Он был моим личным достоянием. Принадлежал мне одной. Я оберегала воспоминания о нем от всех людей.

    — Дафна дю Морье · книга
13. «

    — Ты стыдишься меня, отец? — Когда ты была младенцем, в Драконий Камень заехал торговец из Дорна. Товар у него был неважный, кроме одной деревянной куклы. Он даже сшил для нее платьице в цветах нашего дома. Без сомнения, он прослышал о твоем рождении и посчитал, что молодой отец — легкая добыча. Как сейчас помню твою улыбку, когда я положил куклу в колыбель. Как ты прижала ее к щеке. Было уже слишком поздно, когда мы сожгли эту куклу. Мне сказали, что ты умрешь. Или, того хуже, серая хворь не будет спешить. Позволит тебе подрасти и познать мир, а потом разом его у тебя отберет. Все советовали отослать тебя в руины Валирии доживать свой короткий век с каменными людьми, пока хворь не расползлась по замку. А я послал их всех в пекло. Я созвал всех мейстеров страны. Каждого целителя, каждого лекаря. Они остановили болезнь и спасли твою жизнь. Ты не заслуживала того, чтобы оказаться на краю света среди прóклятых каменных людей. Ты принцесса Ширен из дома Баратеонов... И ты моя дочь.

    — Ты стыдишься меня, отец? — Когда ты была младенцем, в Драконий Камень заехал торговец из Дорна. Товар у него был неважный, кроме одной деревянной куклы. Он даже сшил для нее платьице в цветах нашего дома. Без сомнения, он прослышал о твоем рождении и посчитал, что молодой отец — легкая добыча. Как сейчас помню твою улыбку, когда я положил куклу в колыбель. Как ты прижала ее к щеке. Было уже слишком поздно, когда мы сожгли эту куклу. Мне сказали, что ты умрешь. Или, того хуже, серая хворь не будет спешить. Позволит тебе подрасти и познать мир, а потом разом его у тебя отберет. Все советовали отослать тебя в руины Валирии доживать свой короткий век с каменными людьми, пока хворь не расползлась по замку. А я послал их всех в пекло. Я созвал всех мейстеров страны. Каждого целителя, каждого лекаря. Они остановили болезнь и спасли твою жизнь. Ты не заслуживала того, чтобы оказаться на краю света среди прóклятых каменных людей. Ты принцесса Ширен из дома Баратеонов... И ты моя дочь.

    — Станнис Баратеон · сериал
14. «

    — Знаешь, что мне нужно? — Что? — Чтобы рядом был мужчина, который меня любит, заботится обо мне и выполняет капризы. — Но у тебя же есть такой, это я. — Да, конечно... Спасибо, что ты есть, ПАПА.

    — Знаешь, что мне нужно? — Что? — Чтобы рядом был мужчина, который меня любит, заботится обо мне и выполняет капризы. — Но у тебя же есть такой, это я. — Да, конечно... Спасибо, что ты есть, ПАПА.
15. «

    Папа – первый герой сына. Папа – первая любовь дочери.

    Папа – первый герой сына. Папа – первая любовь дочери.

    — Арабские пословицы и поговорки
16. «

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
17. «

    Сейчас, вяло ковыляя на работу, спотыкаясь на ровном месте от тяжести невидимого горба, только сейчас я понимаю своего отца. Только сейчас, пережеванный временем, выброшенный отрыжкой данности на этот асфальт, с которого слизывают грязь низкие черные тучи, я наконец всем своим существом осознаю, что значил его мерзлый взгляд. Мой отец со всей своей тоской, загнанностью, с тяжелым подбородком и редкими бровями, шаблоном круговой безысходности повторился во мне. Как и я, наверное, повторюсь в своем сыне.

    Сейчас, вяло ковыляя на работу, спотыкаясь на ровном месте от тяжести невидимого горба, только сейчас я понимаю своего отца. Только сейчас, пережеванный временем, выброшенный отрыжкой данности на этот асфальт, с которого слизывают грязь низкие черные тучи, я наконец всем своим существом осознаю, что значил его мерзлый взгляд. Мой отец со всей своей тоской, загнанностью, с тяжелым подбородком и редкими бровями, шаблоном круговой безысходности повторился во мне. Как и я, наверное, повторюсь в своем сыне.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Нашел в словаре одно слово, оно очень хорошо подходит к моему папе — симулянт.

    Нашел в словаре одно слово, оно очень хорошо подходит к моему папе — симулянт.

    — Сью Таунсенд · книга
19. «

    Я как беспокойный отец. Просто хочу знать, что мои детишки в порядке.

    Я как беспокойный отец. Просто хочу знать, что мои детишки в порядке.

    — Джаред Лето
20. «

    Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

    Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

    — Франц Вертфоллен · книга