304 лучших мыслей на тему «Красивые цитаты на тему «отношения»»

Собрали 304 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «отношения»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   На самом деле я вспоминаю, как широко улыбался Артур за ужином — думая, будто никто не видит, — и просто хочу вызывать у него столько улыбок, сколько получится.

   На самом деле я вспоминаю, как широко улыбался Артур за ужином — думая, будто никто не видит, — и просто хочу вызывать у него столько улыбок, сколько получится.

   — Бекки Альберталли · книга
2. «

   — Ааа… Я тут решила… Прости, но я тебя люблю! — Простить?! — Что я тебя люблю…

   — Ааа… Я тут решила… Прости, но я тебя люблю! — Простить?! — Что я тебя люблю…

   — Алесандро Белли · фильм
3. «

   Он смотрел на нее, как смотрит человек на сорванный им и завядший цветок, в котором он с трудом узнает красоту, за которую он сорвал и погубил его. И, несмотря на то, он чувствовал, что тогда, когда любовь его была сильнее, он мог, если бы сильно захотел этого, вырвать эту любовь из своего сердца, но теперь, когда, как в эту минуту, ему казалось, что он не чувствовал любви к ней, он знал, что связь его с ней не может быть разорвана.

   Он смотрел на нее, как смотрит человек на сорванный им и завядший цветок, в котором он с трудом узнает красоту, за которую он сорвал и погубил его. И, несмотря на то, он чувствовал, что тогда, когда любовь его была сильнее, он мог, если бы сильно захотел этого, вырвать эту любовь из своего сердца, но теперь, когда, как в эту минуту, ему казалось, что он не чувствовал любви к ней, он знал, что связь его с ней не может быть разорвана.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   — Я постепенно влюбляюсь в тебя, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Это из-за мая, который только что был здесь. В мае все влюбляются, но к ноябрю чаще всего обо всём забывают.

   — Я постепенно влюбляюсь в тебя, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Это из-за мая, который только что был здесь. В мае все влюбляются, но к ноябрю чаще всего обо всём забывают.

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Опасная у него улыбка. Как трясина. Зайти легко, выйти — куда как труднее.

   Опасная у него улыбка. Как трясина. Зайти легко, выйти — куда как труднее.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Все отдам, лишь бы снова влюбиться. Когда-то я обожал быть влюбленным: поцелуи взасос, лихорадочные совокупления, пламенные признания, телефонные разговоры по ночам, а еще интимный, понятный только двоим язык и доступные только двоим шутки, а еще ее пальцы, доверчивые и властные, которые не отпускают твой локоть, когда ты ужинаешь в компании с ее друзьями.

   Все отдам, лишь бы снова влюбиться. Когда-то я обожал быть влюбленным: поцелуи взасос, лихорадочные совокупления, пламенные признания, телефонные разговоры по ночам, а еще интимный, понятный только двоим язык и доступные только двоим шутки, а еще ее пальцы, доверчивые и властные, которые не отпускают твой локоть, когда ты ужинаешь в компании с ее друзьями.

   — Джонатан Троппер · книга
7. «

   Она дрожит, смотрит на меня и прижимается ко мне, а я обнимаю её, мы обнимаем друг друга – двое чужих людей, которые ничего не знают друг о друге и обнялись потому, что не понимают друг друга, и один видит в другом не того, кем тот является на самом деле; и всё-таки они черпают утешение даже из этого непонимания, двойного, тройного, бесконечного; и всё-таки это единственное, что, подобно радуге, кажется мостом там, где никакого моста не может быть и где есть лишь отражение друг в друге двух зеркал, многократно повторяющееся и уходящее в пустоту все более отступающей дали.

   Она дрожит, смотрит на меня и прижимается ко мне, а я обнимаю её, мы обнимаем друг друга – двое чужих людей, которые ничего не знают друг о друге и обнялись потому, что не понимают друг друга, и один видит в другом не того, кем тот является на самом деле; и всё-таки они черпают утешение даже из этого непонимания, двойного, тройного, бесконечного; и всё-таки это единственное, что, подобно радуге, кажется мостом там, где никакого моста не может быть и где есть лишь отражение друг в друге двух зеркал, многократно повторяющееся и уходящее в пустоту все более отступающей дали.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Я люблю в тебе эту твою чудесную понятливость, словно у тебя в душе есть заранее уготовленное место для каждой моей мысли.

   Я люблю в тебе эту твою чудесную понятливость, словно у тебя в душе есть заранее уготовленное место для каждой моей мысли.

   — Владимир Набоков
9. «

   Дружище, я не могу быть с тобой рядом. Больше всего на свете я хочу быть с тобой рядом. Но я не могу! Это было бы подло, понимаешь. Я — как серная кислота, которая полюбила синицу, маленькую птицу с чёрными внимательными глазами.

   Дружище, я не могу быть с тобой рядом. Больше всего на свете я хочу быть с тобой рядом. Но я не могу! Это было бы подло, понимаешь. Я — как серная кислота, которая полюбила синицу, маленькую птицу с чёрными внимательными глазами.

   — Марина и Сергей Дяченко · книга
10. «

    Время тихой любви за терпенье награда, За бессонные ночи, за трудные дни, Ты-со мной, я-с Тобой и другого не надо, О любви промолчу, ты меня извини.

    Время тихой любви за терпенье награда, За бессонные ночи, за трудные дни, Ты-со мной, я-с Тобой и другого не надо, О любви промолчу, ты меня извини.

    — Омар Хайям
11. «

    Так долго вместе прожили, что снег коль выпадал, то думалось — навеки, что, дабы не зажмуривать ей век, я прикрывал ладонью их, и веки, не веря, что их пробуют спасти, метались там, как бабочки в горсти.

    Так долго вместе прожили, что снег коль выпадал, то думалось — навеки, что, дабы не зажмуривать ей век, я прикрывал ладонью их, и веки, не веря, что их пробуют спасти, метались там, как бабочки в горсти.

    — Иосиф Александрович Бродский
12. «

    Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

    Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Сейчас нам не нужно иных ласк, нам не нужно слов. Пусть мир тревожно заглядывает сквозь запотевшие от раскалившегося дыханья окна, пусть музыка заслоняет собой реальность, впитывая твой голос, мою нежность, наши души... Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди. Маршруты новых звезд разбегаются по коже, отражаются в твоих глазах. И ты читаешь во мне, в звенящем молчании: я. люблю. тебя. сейчас. Сейчас, здесь не существует иного. И закрыв глаза, я всматриваюсь, вчувствываюсь в этот маленький мир, созданный случайным актом одной любви. Яблоки на полу, красный как жизнь виноград, прозрачные шторы на ветру, заблудившееся солнце, игра теней в сигаретном дыме, тающее на столе мороженое, тающий в воздухе смех... Танец ангелов в земной пыли. Как мало порой нам нужно, чтобы навек остаться. Ты рисуешь карту звездного неба на моей груди...

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Я отдыхаю двумя способами. Первый способ, это когда я занимаюсь любовью. Второй способ — когда читаю книги. Так как заняться любовью мне не с кем, я всё время читаю.

    Я отдыхаю двумя способами. Первый способ, это когда я занимаюсь любовью. Второй способ — когда читаю книги. Так как заняться любовью мне не с кем, я всё время читаю.

    — Аристарх Ромашин · книга
14. «

    — Как ты догадался, что у меня приступ тоски? — Тот, кому выпала нелегкая любовная доля, навсегда остается со шрамами. Когда погода меняется, они дают о себе знать.

    — Как ты догадался, что у меня приступ тоски? — Тот, кому выпала нелегкая любовная доля, навсегда остается со шрамами. Когда погода меняется, они дают о себе знать.

    — Эрик Орсенна · книга
15. «

    Я попала в пески зыбучие И не выбраться мне, Хоть я такая живучая. Мне теплее с тобой вдвойне. Эти дебри любви колючие И слова твои острые жгучие, Поглотили обоих вполне. Мы с тобой такие гремучие, Наша любовь — это смесь едучая.

    Я попала в пески зыбучие И не выбраться мне, Хоть я такая живучая. Мне теплее с тобой вдвойне. Эти дебри любви колючие И слова твои острые жгучие, Поглотили обоих вполне. Мы с тобой такие гремучие, Наша любовь — это смесь едучая.
16. «

    Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

    Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

    — Майк Ханниган · сериал
17. «

    Я не разглядел тебя, когда ты была рядом. Теперь, когда тебя нет, я вижу тебя всюду.

    Я не разглядел тебя, когда ты была рядом. Теперь, когда тебя нет, я вижу тебя всюду.

    — Кэлвин Уэрфилдс · фильм
18. «

    Как прекрасен был тот первый вечер! Как полураскрытая алая роза, отяжеленная росой, как темно-голубая душистая сирень, окруженная мечтами, овеянная сумерками, юностью и красотой. Старые улочки и чудные звезды на темно-синем небосводе. Я и сейчас помню, каким было Твое лицо, когда, прощаясь, Ты стояла передо мною. Лунный свет косо падал на узкую улочку. Ты стояла в темноте, но свет луны отсвечивал волшебным серебром в Твоих глазах.

    Как прекрасен был тот первый вечер! Как полураскрытая алая роза, отяжеленная росой, как темно-голубая душистая сирень, окруженная мечтами, овеянная сумерками, юностью и красотой. Старые улочки и чудные звезды на темно-синем небосводе. Я и сейчас помню, каким было Твое лицо, когда, прощаясь, Ты стояла передо мною. Лунный свет косо падал на узкую улочку. Ты стояла в темноте, но свет луны отсвечивал волшебным серебром в Твоих глазах.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Отдать тебе любовь? — Отдай. — Она в грязи. — Отдай в грязи. — Я погадать хочу... — Гадай. — Ещё хочу спросить... — Спроси. — Допустим, постучусь... — Впущу. — Допустим, позову... — Пойду. — А если там беда? — В беду. — А если обману? — Прощу. — «Спой!» — прикажу тебе... — Спою. — «Запри для друга дверь!»... — Запру. — Скажу тебе: «Убей!»... — Убью. — А если захлебнусь? — Спасу. — А если будет боль? — Стерплю. — А если узел? — Разрублю. — А если сто? — И сто узлов! — ЛЮБОВЬ тебе отдать? — Любовь. — Не будет этого!!! — За что? — За то, что не люблю рабов...

    — Отдать тебе любовь? — Отдай. — Она в грязи. — Отдай в грязи. — Я погадать хочу... — Гадай. — Ещё хочу спросить... — Спроси. — Допустим, постучусь... — Впущу. — Допустим, позову... — Пойду. — А если там беда? — В беду. — А если обману? — Прощу. — «Спой!» — прикажу тебе... — Спою. — «Запри для друга дверь!»... — Запру. — Скажу тебе: «Убей!»... — Убью. — А если захлебнусь? — Спасу. — А если будет боль? — Стерплю. — А если узел? — Разрублю. — А если сто? — И сто узлов! — ЛЮБОВЬ тебе отдать? — Любовь. — Не будет этого!!! — За что? — За то, что не люблю рабов...

    — Роберт Рождественский
20. «

    Наша радость — любить — была простой и в то же время таинственной, сложной, как простая математическая формула, которая может означать и полное счастье, и конец света.

    Наша радость — любить — была простой и в то же время таинственной, сложной, как простая математическая формула, которая может означать и полное счастье, и конец света.

    — Эрнест Хемингуэй · книга