49 цитат «Красивые цитаты про память» для статуса

49 цитат про «Красивые цитаты про память»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   «А что позабыл, не рассказывай, — он говорил, - И вспомнить не силься. Само возвратится. А если И не возвратится, о нём не жалей никогда - Что память не держит, то памяти, верно, не стоит». <...> «А как говорить о любви, тебе звёзды подскажут. Меня не учили, я этому сам научился. Ты тоже научишься, если не будешь бояться. Ты тоже научишься. А обо всём остальном - Рассказывай просто, как будто бы ты не сказитель, А нищий пастух». — «Это всё?» — «Это всё, что запомнил».

   «А что позабыл, не рассказывай, — он говорил, - И вспомнить не силься. Само возвратится. А если И не возвратится, о нём не жалей никогда - Что память не держит, то памяти, верно, не стоит». <...> «А как говорить о любви, тебе звёзды подскажут. Меня не учили, я этому сам научился. Ты тоже научишься, если не будешь бояться. Ты тоже научишься. А обо всём остальном - Рассказывай просто, как будто бы ты не сказитель, А нищий пастух». — «Это всё?» — «Это всё, что запомнил».

   — Леопольд Эпштейн
2. «

   Некоторые впечатления нельзя заснять фотоаппаратом или камерой – их можно только запомнить.

   Некоторые впечатления нельзя заснять фотоаппаратом или камерой – их можно только запомнить.

   — Олег Рой · книга
3. «

   Янтарная слеза – застывший солнца луч. Запомнишь ли меня?

   Янтарная слеза – застывший солнца луч. Запомнишь ли меня?
4. «

   Достойно сожаления, что человечество зачастую пренебрегает сокровищами мудрости и втаптывает в землю драгоценные камни, которые первооткрывателям удалось извлечь из бездонных недр Мироздания. Меж тем бережливая память — столь же необходимое условие познания, как и жажда новых открытий.

   Достойно сожаления, что человечество зачастую пренебрегает сокровищами мудрости и втаптывает в землю драгоценные камни, которые первооткрывателям удалось извлечь из бездонных недр Мироздания. Меж тем бережливая память — столь же необходимое условие познания, как и жажда новых открытий.

   — Элиф Шафак · книга
5. «

   Яблони в цвету, весны творенье, Яблони в цвету, любви круженье. <...> Было и прошло, твердит мне время, Но ему назло тебе я верю. Верю в майский день, от яблонь белый, Яблонь молодых в твоем саду, В твоем саду, в твоем саду.

   Яблони в цвету, весны творенье, Яблони в цвету, любви круженье. <...> Было и прошло, твердит мне время, Но ему назло тебе я верю. Верю в майский день, от яблонь белый, Яблонь молодых в твоем саду, В твоем саду, в твоем саду.
6. «

   Я всю жизнь буду помнить о тебе, а ты – обо мне. Так же, как мы помним о вечерах, о дожде, бьющем в окна, о том, что всегда будет нашим, потому что мы не можем овладеть этим.

   Я всю жизнь буду помнить о тебе, а ты – обо мне. Так же, как мы помним о вечерах, о дожде, бьющем в окна, о том, что всегда будет нашим, потому что мы не можем овладеть этим.

   — Пауло Коэльо · книга
7. «

   Когда я ошибкой перо окуну, Минуя чернильницу, рядом, в луну,- В ползучее озеро черных ночей, В заросший мечтой соловьиный ручей,- Иные созвучья стремятся с пера, На них изумленный налет серебра, Они словно птицы, мне страшно их брать, Но строки, теснясь, заполняют тетрадь. Встречаю тебя, одичалая ночь, И участь у нас, и начало точь-в-точь - Мы обе темны для неверящих глаз, Одна и бессмертна отчизна у нас. Я помню, как день тебя превозмогал, Ты помнишь, как я откололась от скал, Ты вечно сбиваешься с млечных дорог, Ты любишь скрываться в расселинах строк. Исчадье мечты, черновик соловья, Читатель единственный, муза моя, Тебя провожу, не поблагодарив, Но с пеной восторга, бегущей от рифм.

   Когда я ошибкой перо окуну, Минуя чернильницу, рядом, в луну,- В ползучее озеро черных ночей, В заросший мечтой соловьиный ручей,- Иные созвучья стремятся с пера, На них изумленный налет серебра, Они словно птицы, мне страшно их брать, Но строки, теснясь, заполняют тетрадь. Встречаю тебя, одичалая ночь, И участь у нас, и начало точь-в-точь - Мы обе темны для неверящих глаз, Одна и бессмертна отчизна у нас. Я помню, как день тебя превозмогал, Ты помнишь, как я откололась от скал, Ты вечно сбиваешься с млечных дорог, Ты любишь скрываться в расселинах строк. Исчадье мечты, черновик соловья, Читатель единственный, муза моя, Тебя провожу, не поблагодарив, Но с пеной восторга, бегущей от рифм.

   — Мария Сергеевна Петровых
8. «

   Они называют себя богами. Но когда они умирают, память о них уносит ветер. Да, небеса боятся меня. Не потому что я — божество, а потому что я — человек. Я — брат воинов, спящих под пшеничным полем. Я — брат сотни проигранных битв. Я покажу богам, кто я и кем могу стать!

   Они называют себя богами. Но когда они умирают, память о них уносит ветер. Да, небеса боятся меня. Не потому что я — божество, а потому что я — человек. Я — брат воинов, спящих под пшеничным полем. Я — брат сотни проигранных битв. Я покажу богам, кто я и кем могу стать!

   — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
9. «

   Похоже, будто в мозгу существует совершенно особая область, которую можно было бы назвать поэтической памятью и которая отмечает то, что очаровало нас, тронуло, что сделало нашу жизнь прекрасной. С тех пор, как он узнал Терезу, уже ни одна женщина не имела права запечатлеть в этой части мозга даже самый мимолётный след.

   Похоже, будто в мозгу существует совершенно особая область, которую можно было бы назвать поэтической памятью и которая отмечает то, что очаровало нас, тронуло, что сделало нашу жизнь прекрасной. С тех пор, как он узнал Терезу, уже ни одна женщина не имела права запечатлеть в этой части мозга даже самый мимолётный след.

   — Милан Кундера · книга
10. «

    Человеческий разум — очень странное место: одновременно и дом, и место изгнания. Он может удерживать в памяти нечто столь эфемерное, как запах, обладая при этом способностью выбрасывать бетонные глыбы прошлого, блок за блоком.

    Человеческий разум — очень странное место: одновременно и дом, и место изгнания. Он может удерживать в памяти нечто столь эфемерное, как запах, обладая при этом способностью выбрасывать бетонные глыбы прошлого, блок за блоком.

    — Элиф Шафак · книга
11. «

    Что касается тебя и казнённых тобой еретиков — история вас не запомнит.

    Что касается тебя и казнённых тобой еретиков — история вас не запомнит.

    — Антоний · аниме
12. «

    Я не могу запомнить, что тебя забыл.

    Я не могу запомнить, что тебя забыл.

    — Леонард Шелби · фильм
13. «

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
14. «

    Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

    Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

    — Елизавета Дворецкая · книга
15. «

    — Он сказал: «Самые имена наши будут смыты, как — прах на могильных плитах смывается слезами склонившейся прекрасной женщины с распущенными волосами». — Почему женщины, а не девушки? — Потому, что девушка на пороге жизни, а женщина — изведала ее и оплакивает прошлое.

    — Он сказал: «Самые имена наши будут смыты, как — прах на могильных плитах смывается слезами склонившейся прекрасной женщины с распущенными волосами». — Почему женщины, а не девушки? — Потому, что девушка на пороге жизни, а женщина — изведала ее и оплакивает прошлое.

    — Александр Серафимович · книга
16. «

    Шум водопада Оборвался давно, унесён Времени током. Но плещет, как прежде, слава, Молвой разливаясь по свету.

    Шум водопада Оборвался давно, унесён Времени током. Но плещет, как прежде, слава, Молвой разливаясь по свету.

    — Фудзивара-но Кинто
17. «

    Но слова — мохнатые мамонты Лишь в музеях, на дряхлой бумаге И в памяти: Исчезли, как тысячи лет. Не найти их на улицах, в зоопарках, Цирках, лесах и под водами рек, В темных комнатах и подвалах. Не дают их в школьной столовой, Не поделится человек, Не найти в спекулянтских пальто. За прилавком кассирша молчала, Пальцем тыкая в белый пакет. Я искал слова И часами крутил диалоги в начало, Чтобы увидеть твой первый «привет».

    Но слова — мохнатые мамонты Лишь в музеях, на дряхлой бумаге И в памяти: Исчезли, как тысячи лет. Не найти их на улицах, в зоопарках, Цирках, лесах и под водами рек, В темных комнатах и подвалах. Не дают их в школьной столовой, Не поделится человек, Не найти в спекулянтских пальто. За прилавком кассирша молчала, Пальцем тыкая в белый пакет. Я искал слова И часами крутил диалоги в начало, Чтобы увидеть твой первый «привет».
18. «

    Каждое фото — нашей жизни застывший эпизод.

    Каждое фото — нашей жизни застывший эпизод.
19. «

    История такая штука, что мы воспринимаем ее как книгу — перелистнул страницу и живи дальше. Но история — не бумага, на которой она напечатана. История — это память, а память — это время, эмоции и песня. История — это то, что навсегда остается с тобой.

    История такая штука, что мы воспринимаем ее как книгу — перелистнул страницу и живи дальше. Но история — не бумага, на которой она напечатана. История — это память, а память — это время, эмоции и песня. История — это то, что навсегда остается с тобой.

    — Пол Бейти · книга
20. «

    Вещи — маяки нашей памяти. Наши воспоминания неразрывно связаны с вещами и даже наоборот — бывает, что именно вещи и служат вместилищем этих воспоминаний.

    Вещи — маяки нашей памяти. Наши воспоминания неразрывно связаны с вещами и даже наоборот — бывает, что именно вещи и служат вместилищем этих воспоминаний.

    — Олег Рой · книга