59 цитат «Красивые цитаты про память» — избранное

59 цитат про «Красивые цитаты про память»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я помню тебя... Не так, не головой, конечно! Но моё сердце помнит тебя...

   Я помню тебя... Не так, не головой, конечно! Но моё сердце помнит тебя...
2. «

   Я стою один, голову склоня, И боюсь себе признаться, что ты значишь для меня. Памяти моей фотоаппарат Проявляет снимки, где мы много дней назад За руку идём в кино.

   Я стою один, голову склоня, И боюсь себе признаться, что ты значишь для меня. Памяти моей фотоаппарат Проявляет снимки, где мы много дней назад За руку идём в кино.
3. «

   — А что ты мне подаришь? — Секрет. — Если что-то вкусное, я сразу съем и скоро забуду. Подари мне что-то на долгую память, чтобы помнить до самой старости.

   — А что ты мне подаришь? — Секрет. — Если что-то вкусное, я сразу съем и скоро забуду. Подари мне что-то на долгую память, чтобы помнить до самой старости.

   — Вероника Алексеевна («Белка») · фильм
4. «

   Мир пытался забыть о моём существовании. Я напомню, почему меня нужно бояться.

   Мир пытался забыть о моём существовании. Я напомню, почему меня нужно бояться.

   — Сахн-Азал / Мордекайзер (Sahn-Uzal / Mordekaiser) · игра
5. «

   You'll remember me, for the rest of your life.

   You'll remember me, for the rest of your life.
6. «

   За ущельем — проклятый лес. Сколько крови пролито здесь, Красным весь заляпан алтарь. Залетай инклюзом в янтарь, Волю дай гнилью и понтам! «Любят здесь — полюбят и там.» Так теперь и будет всегда - В ухо дуют трубы, шепчет вода...

   За ущельем — проклятый лес. Сколько крови пролито здесь, Красным весь заляпан алтарь. Залетай инклюзом в янтарь, Волю дай гнилью и понтам! «Любят здесь — полюбят и там.» Так теперь и будет всегда - В ухо дуют трубы, шепчет вода...
7. «

   Всё когда-нибудь заканчивается. Но я запомню твоё имя — и прокричу его небесам!

   Всё когда-нибудь заканчивается. Но я запомню твоё имя — и прокричу его небесам!

   — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
8. «

   Иногда я слышу: сколько можно писать о войне? Да, я думала о том, что знание, которым наполняю блокноты, нагружаю свою душу, тяжело и невыносимо для человека. У нас, живущих в такой усовершенствованный технический век, что нам грозит уже не одна из войн, подобных тем, которые знало человечество, а экологическая катастрофа, осталась надежда, что самое сильное оружие, самое непобедимое — человеческая память. Память! Но какие сложные, какие запутанные её линии, её чертежи! — всё больше убеждаюсь с каждым днём поиска. Куда посложнее чертежей самой адской машины, которую изобрели или хотят изобрести, чтобы убивать уже не сотни, не тысячи, а сразу миллионы человек, и вместе с ними их память, эту нематериальную материю, без которой мы, люди, перестали бы быть людьми. Как уловить её, овеществить в слове?

   Иногда я слышу: сколько можно писать о войне? Да, я думала о том, что знание, которым наполняю блокноты, нагружаю свою душу, тяжело и невыносимо для человека. У нас, живущих в такой усовершенствованный технический век, что нам грозит уже не одна из войн, подобных тем, которые знало человечество, а экологическая катастрофа, осталась надежда, что самое сильное оружие, самое непобедимое — человеческая память. Память! Но какие сложные, какие запутанные её линии, её чертежи! — всё больше убеждаюсь с каждым днём поиска. Куда посложнее чертежей самой адской машины, которую изобрели или хотят изобрести, чтобы убивать уже не сотни, не тысячи, а сразу миллионы человек, и вместе с ними их память, эту нематериальную материю, без которой мы, люди, перестали бы быть людьми. Как уловить её, овеществить в слове?

   — Светлана Алексиевич · книга
9. «

   Remember, I will still be here As long as you hold me In your memory

   Remember, I will still be here As long as you hold me In your memory
10. «

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    — Александр Прозоров · книга
11. «

    И вот наступил понедельник, но Сони уже не было. Уве и сам точно не знал, отчего превратился в сурового молчуна. Оттого ли, что стал больше беседовать сам с собой. Или же мало-помалу выживал из ума. Сам нет-нет и задумывался об этом. Выходило так, что не подпускает он к себе людей из страха, как бы память о дорогом ее голосе не потонула в гомоне их сварливых голосов.

    И вот наступил понедельник, но Сони уже не было. Уве и сам точно не знал, отчего превратился в сурового молчуна. Оттого ли, что стал больше беседовать сам с собой. Или же мало-помалу выживал из ума. Сам нет-нет и задумывался об этом. Выходило так, что не подпускает он к себе людей из страха, как бы память о дорогом ее голосе не потонула в гомоне их сварливых голосов.

    — Фредрик Бакман · книга
12. «

    Жизнь коротка, но в ней не все же скоротечно: Нам изменяют дни, но память нам верна.

    Жизнь коротка, но в ней не все же скоротечно: Нам изменяют дни, но память нам верна.

    — Пётр Андреевич Вяземский
13. «

    — Взгляните, настало утро. Люди придут в наш мавзолей. Посетители вспомнят историю нашей любви. Одни расскажут историю нашей любви, а другие её послушают. Прошло 400 лет... За это время всё так изменилось. Люди стали жить по-другому. — Но история нашей любви неизменна, как и солнце, ставшее её свидетелем. Даже через 400 лет люди обсуждают историю нашей любви. Но правду о тех событиях, знаем только мы... Я был Джаллалом, который... умел, знал и желал — лишь кровопролития...

    — Взгляните, настало утро. Люди придут в наш мавзолей. Посетители вспомнят историю нашей любви. Одни расскажут историю нашей любви, а другие её послушают. Прошло 400 лет... За это время всё так изменилось. Люди стали жить по-другому. — Но история нашей любви неизменна, как и солнце, ставшее её свидетелем. Даже через 400 лет люди обсуждают историю нашей любви. Но правду о тех событиях, знаем только мы... Я был Джаллалом, который... умел, знал и желал — лишь кровопролития...

    — Джодха · сериал
14. «

    Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

    Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

    — Елизавета Дворецкая · книга
15. «

    Память может согреть время.

    Память может согреть время.

    — Харуки Мураками · книга
16. «

    — Он сказал: «Самые имена наши будут смыты, как — прах на могильных плитах смывается слезами склонившейся прекрасной женщины с распущенными волосами». — Почему женщины, а не девушки? — Потому, что девушка на пороге жизни, а женщина — изведала ее и оплакивает прошлое.

    — Он сказал: «Самые имена наши будут смыты, как — прах на могильных плитах смывается слезами склонившейся прекрасной женщины с распущенными волосами». — Почему женщины, а не девушки? — Потому, что девушка на пороге жизни, а женщина — изведала ее и оплакивает прошлое.

    — Александр Серафимович · книга
17. «

    Беспамятство подобно песне, Которая течет, свободная от ритма и размера. Беспамятство подобно птице, уверенно расправившей свои крылья Широко и неподвижно - Птице, что неутомимо держит курс по ветру.

    Беспамятство подобно песне, Которая течет, свободная от ритма и размера. Беспамятство подобно птице, уверенно расправившей свои крылья Широко и неподвижно - Птице, что неутомимо держит курс по ветру.

    — Харт Крейн
18. «

    Так пусть же в горечь и в награду Потомки скажут про меня: «Он жил. Он думал. Часто падал. Но веку он не изменял».

    Так пусть же в горечь и в награду Потомки скажут про меня: «Он жил. Он думал. Часто падал. Но веку он не изменял».

    — Павел Коган
19. «

    Я не тот Пантеон, которого ты помнишь, тварь. Я — смертный Атрей, и я отрюблю голову даже небесной сущности!

    Я не тот Пантеон, которого ты помнишь, тварь. Я — смертный Атрей, и я отрюблю голову даже небесной сущности!

    — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
20. «

    «А что позабыл, не рассказывай, — он говорил, - И вспомнить не силься. Само возвратится. А если И не возвратится, о нём не жалей никогда - Что память не держит, то памяти, верно, не стоит». <...> «А как говорить о любви, тебе звёзды подскажут. Меня не учили, я этому сам научился. Ты тоже научишься, если не будешь бояться. Ты тоже научишься. А обо всём остальном - Рассказывай просто, как будто бы ты не сказитель, А нищий пастух». — «Это всё?» — «Это всё, что запомнил».

    «А что позабыл, не рассказывай, — он говорил, - И вспомнить не силься. Само возвратится. А если И не возвратится, о нём не жалей никогда - Что память не держит, то памяти, верно, не стоит». <...> «А как говорить о любви, тебе звёзды подскажут. Меня не учили, я этому сам научился. Ты тоже научишься, если не будешь бояться. Ты тоже научишься. А обо всём остальном - Рассказывай просто, как будто бы ты не сказитель, А нищий пастух». — «Это всё?» — «Это всё, что запомнил».

    — Леопольд Эпштейн