50 цитат: всё о «Красивые цитаты про печаль»

Собрали 50 цитат на тему «Красивые цитаты про печаль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Там, в лазурной дали, разливает сияние солнце, но печалью сквозят эти горы в зелени свежей, что вокруг безмолвно застыли...

   Там, в лазурной дали, разливает сияние солнце, но печалью сквозят эти горы в зелени свежей, что вокруг безмолвно застыли...

   — Оноэ Сайсю
2. «

   В глубине в горах Топчет красный клёна лист Стонущий олень Слышу плач его… во мне Вся осенняя печаль.

   В глубине в горах Топчет красный клёна лист Стонущий олень Слышу плач его… во мне Вся осенняя печаль.

   — Сарумару-даю
3. «

   Смейся, друг, и весь мир засмеется с тобой Не пытайся лить слезы – никто не услышит Ну а тем кто в печали, мир отдаст свой покой Пусть и сам от невзгод и проблем еле дышит Запоешь — и услышишь ты отклик холмов Ну а вздох твой закружит воздушным потоком Звуки эха слились в один радостный зов Но твой голос затмит его вмиг ненароком

   Смейся, друг, и весь мир засмеется с тобой Не пытайся лить слезы – никто не услышит Ну а тем кто в печали, мир отдаст свой покой Пусть и сам от невзгод и проблем еле дышит Запоешь — и услышишь ты отклик холмов Ну а вздох твой закружит воздушным потоком Звуки эха слились в один радостный зов Но твой голос затмит его вмиг ненароком

   — Элла Уилер Уилкокс
4. «

   Нефритом украшена цитра моя, И струн на ней пятьдесят. И все эти звонкие струны со мной О давних днях говорят. Мудрец Чжуан-цзы в глубоком сне Сияющей бабочкой был. Ван-ди после смерти все чувства свои В лесную кукушку вселил. А в южных морях под взором луны Текут жемчуга по щеке. На синих полях под лучом дневным В прозрачном яшма дымке. О всех этих чудных явленьях не раз Придется мне размышлять. Но надо признаться, сейчас на моей Душе печали печать.

   Нефритом украшена цитра моя, И струн на ней пятьдесят. И все эти звонкие струны со мной О давних днях говорят. Мудрец Чжуан-цзы в глубоком сне Сияющей бабочкой был. Ван-ди после смерти все чувства свои В лесную кукушку вселил. А в южных морях под взором луны Текут жемчуга по щеке. На синих полях под лучом дневным В прозрачном яшма дымке. О всех этих чудных явленьях не раз Придется мне размышлять. Но надо признаться, сейчас на моей Душе печали печать.

   — Ли Шанъинь
5. «

   А печаль иных слов, грусть отдельных моментов... они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

   А печаль иных слов, грусть отдельных моментов... они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

   — Аль Квотион · книга
6. «

   Lady Blue, love me too, lady Blue, Only love can save me. Rescue me from loneliness, Save me with your sweet caress. Lady Blue, don't be cruel. Here I stand, a loving fool, Waiting for the paradise, Promised by, by your blue eyes.

   Lady Blue, love me too, lady Blue, Only love can save me. Rescue me from loneliness, Save me with your sweet caress. Lady Blue, don't be cruel. Here I stand, a loving fool, Waiting for the paradise, Promised by, by your blue eyes.
7. «

   Порою музыка объемлет дух, как море: О бледная звезда, Под черной крышей туч, в эфирных бездн просторе, К тебе я рвусь тогда; И грудь и легкие крепчают в яром споре, И, парус свой вия, По бешеным хребтам померкнувшего моря Взбирается ладья. Трепещет грудь моя, полна безумной страстью, И вихрь меня влечет над гибельною пастью, Но вдруг затихнет все - И вот над пропастью бездонной и зеркальной Опять колеблет дух спокойный и печальный Отчаянье свое!

   Порою музыка объемлет дух, как море: О бледная звезда, Под черной крышей туч, в эфирных бездн просторе, К тебе я рвусь тогда; И грудь и легкие крепчают в яром споре, И, парус свой вия, По бешеным хребтам померкнувшего моря Взбирается ладья. Трепещет грудь моя, полна безумной страстью, И вихрь меня влечет над гибельною пастью, Но вдруг затихнет все - И вот над пропастью бездонной и зеркальной Опять колеблет дух спокойный и печальный Отчаянье свое!

   — Шарль Бодлер · книга
8. «

   Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

   Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

   — Вероника Иванова · книга
9. «

   Они вышли из дома и отправились бродить по мостам и набережным. Центральная часть города сохранялась веками неизменной. Здесь словно жил исторический дух старого довоенного Петербурга – интеллигентного, изящного, спокойного. Медленное и размеренное движение мысли, философские идеи – всё это как будто надевалось в Петербурге на каждого горожанина, будто элегантное пальто. А в качестве мягкой фетровой шляпы – тихая и светлая печаль.

   Они вышли из дома и отправились бродить по мостам и набережным. Центральная часть города сохранялась веками неизменной. Здесь словно жил исторический дух старого довоенного Петербурга – интеллигентного, изящного, спокойного. Медленное и размеренное движение мысли, философские идеи – всё это как будто надевалось в Петербурге на каждого горожанина, будто элегантное пальто. А в качестве мягкой фетровой шляпы – тихая и светлая печаль.
10. «

    В ней, рубашке этой, накрепко завязана, была невообразимо огромная печаль.

    В ней, рубашке этой, накрепко завязана, была невообразимо огромная печаль.

    — Джек Керуак · книга
11. «

    Так часто пустяки печалят нас, Вгоняя в грешное унынье. А нужно лишь сказать сейчас: «Не стану я твоей рабыней!».

    Так часто пустяки печалят нас, Вгоняя в грешное унынье. А нужно лишь сказать сейчас: «Не стану я твоей рабыней!».
12. «

    На одной из ночных посиделок китоловы рассказали мне про О’Бразил — остров счастья. Поведали, будто земля эта окружена плотным туманом и лишь раз в семь лет открывается людям. — Что там, на той земле? — Там нет печали. Там просыпаешься — и легко на сердце. Грустные глаза встретились с полными тоски глазами. Парусник шёл на север, послушный ветру.

    На одной из ночных посиделок китоловы рассказали мне про О’Бразил — остров счастья. Поведали, будто земля эта окружена плотным туманом и лишь раз в семь лет открывается людям. — Что там, на той земле? — Там нет печали. Там просыпаешься — и легко на сердце. Грустные глаза встретились с полными тоски глазами. Парусник шёл на север, послушный ветру.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат… Леса в безмолвии холодном спят Над тусклым золотом прогалин.

    Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат… Леса в безмолвии холодном спят Над тусклым золотом прогалин.

    — Александр Александрович Блок
14. «

    То сердце не поймёт печали безысходной, Которому взирать на радости угодно. Я не виню тебя, как исстари идёт: О тех, кто заточён, не думает свободный.

    То сердце не поймёт печали безысходной, Которому взирать на радости угодно. Я не виню тебя, как исстари идёт: О тех, кто заточён, не думает свободный.

    — Хюррем Султан (Александра) · сериал
15. «

    Из полей уносится печаль, Из души уходит прочь тревога, Впереди у жизни только даль, Полная надежд людских дорога.

    Из полей уносится печаль, Из души уходит прочь тревога, Впереди у жизни только даль, Полная надежд людских дорога.
16. «

    Она вымоет кисть, подсушит лист… На рисунке – россыпь из звёзд. Отдохнула? Наплакалась? Соберись! Не откладывай свой вопрос, Раскопай, на ладонь положи печаль, Её выслушай, рассмотри. К другу старому на денёк поезжай, Выспись крепко, себя встряхни. Душу выбели, сердцу верни покой, У природы выпроси сил, Чтоб никто не смог заразить тоской, О чём бы он ни спросил.

    Она вымоет кисть, подсушит лист… На рисунке – россыпь из звёзд. Отдохнула? Наплакалась? Соберись! Не откладывай свой вопрос, Раскопай, на ладонь положи печаль, Её выслушай, рассмотри. К другу старому на денёк поезжай, Выспись крепко, себя встряхни. Душу выбели, сердцу верни покой, У природы выпроси сил, Чтоб никто не смог заразить тоской, О чём бы он ни спросил.
17. «

    Тучи над головой могут разогнать только светлые мысли.

    Тучи над головой могут разогнать только светлые мысли.
18. «

    Оставь свою печаль позади, и настроение станет похожим на мягкий зефир: укуси его, и сладость наполнит тебя.

    Оставь свою печаль позади, и настроение станет похожим на мягкий зефир: укуси его, и сладость наполнит тебя.
19. «

    В печальной праздности я лиру забывал, Воображение в мечтах не разгоралось, С дарами юности мой гений отлетал, И сердце медленно хладело, закрывалось. Вас вновь я призывал, о дни моей весны, Вы, полетевшие под сенью тишины, Дни дружества, любви, надежд и грусти нежной, Когда поэзии поклонник безмятежной, На лире счастливой я тихо воспевал Волнение любви, уныние разлуки – И гул дубрав горам передавал мои задумчивые звуки.

    В печальной праздности я лиру забывал, Воображение в мечтах не разгоралось, С дарами юности мой гений отлетал, И сердце медленно хладело, закрывалось. Вас вновь я призывал, о дни моей весны, Вы, полетевшие под сенью тишины, Дни дружества, любви, надежд и грусти нежной, Когда поэзии поклонник безмятежной, На лире счастливой я тихо воспевал Волнение любви, уныние разлуки – И гул дубрав горам передавал мои задумчивые звуки.

    — Александр Сергеевич Пушкин
20. «

    Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

    Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

    — Кнут Гамсун · книга