112 цитат: всё о «Петербург»

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 112 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я уеду завтра — уже билет. Там колонны — словно колпак кондитера. Да, вот так — прожить восемнадцать лет И ни разу не видеть Питера.

   Я уеду завтра — уже билет. Там колонны — словно колпак кондитера. Да, вот так — прожить восемнадцать лет И ни разу не видеть Питера.

   — Вера Полозкова
2. «

   Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер!

   Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер!

   — Саша («Квартет И») · фильм
3. «

   Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!

   Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!
4. «

   Как бьётся сердце! И в печали, На миг былое возвратив, Передо мной взлетают дали Санкт-Петербургских перспектив!..

   Как бьётся сердце! И в печали, На миг былое возвратив, Передо мной взлетают дали Санкт-Петербургских перспектив!..

   — Николай Яковлевич Агнивцев
5. «

   Когда иду я по весеннему Петербургу, вдыхая запах травы и распустившихся тополей, когда смотрю в воду каналов на гофрированные отражения шпилей и куполов, вижу сбегающую в воду решетку и ялики у Летнего сада, меня зримо и явственно обступает XVIII век.

   Когда иду я по весеннему Петербургу, вдыхая запах травы и распустившихся тополей, когда смотрю в воду каналов на гофрированные отражения шпилей и куполов, вижу сбегающую в воду решетку и ялики у Летнего сада, меня зримо и явственно обступает XVIII век.

   — Нина Соротокина · книга
6. «

   Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

   Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

   — Даниил Гранин
7. «

   Уходят тепло — летние часы И растекаются водой в Фонтанке. Проспект и фонари, а в небе — сны - Все так привычно и в порядке.

   Уходят тепло — летние часы И растекаются водой в Фонтанке. Проспект и фонари, а в небе — сны - Все так привычно и в порядке.

   — Виктор Тафинцев
8. «

   Ну, а город нам поможет, Всех укутает собой. Улыбается прохожим Серый кот на мостовой, Знает тайну он простую: В Петербурге снег – к добру! А метель опять рисует Белым мелом по стеклу…

   Ну, а город нам поможет, Всех укутает собой. Улыбается прохожим Серый кот на мостовой, Знает тайну он простую: В Петербурге снег – к добру! А метель опять рисует Белым мелом по стеклу…
9. «

   ... Летний сад в голубых очертаньях, Белых статуй задумчивы лица. Я к тебе прихожу на свиданье, Детство милое — синяя птица.

   ... Летний сад в голубых очертаньях, Белых статуй задумчивы лица. Я к тебе прихожу на свиданье, Детство милое — синяя птица.

   — Татьяна Павловна Никифорова
10. «

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.
11. «

    Хочу я жить, среди каналов и мостов, И выходить с тобой, Нева, из берегов. Хочу летать, я белой чайкой по утрам, И не дышать над Вашим чудом, Монферран.

    Хочу я жить, среди каналов и мостов, И выходить с тобой, Нева, из берегов. Хочу летать, я белой чайкой по утрам, И не дышать над Вашим чудом, Монферран.
12. «

    Я знаю про глобальное потепление, но мы ж все-таки в Питере...

    Я знаю про глобальное потепление, но мы ж все-таки в Питере...

    — Масяня · мультфильм
13. «

    Зачем, зачем по Невскому я шла? Зачем, зачем я встретила тебя? Зачем, тогда все развели мосты? Зачем с тобой столкнулась я? Зачем со мной столкнулся ты?

    Зачем, зачем по Невскому я шла? Зачем, зачем я встретила тебя? Зачем, тогда все развели мосты? Зачем с тобой столкнулась я? Зачем со мной столкнулся ты?
14. «

    За спиной Анатолия Собчака в Ленинграде (Санкт-Петербурге) был подполковник КГБ В. В. Путин. По словам самого Собчака, это означало, что «КГБ контролирует Санкт-Петербург».

    За спиной Анатолия Собчака в Ленинграде (Санкт-Петербурге) был подполковник КГБ В. В. Путин. По словам самого Собчака, это означало, что «КГБ контролирует Санкт-Петербург».

    — Александр Литвиненко · книга
15. «

    Александра Николаевна, умолите вы его, поедем в деревню. Не будет в Питере добра, вот вспомните мое слово. Здесь вертеп и все втрое, все втрое.

    Александра Николаевна, умолите вы его, поедем в деревню. Не будет в Питере добра, вот вспомните мое слово. Здесь вертеп и все втрое, все втрое.

    — Михаил Булгаков · книга
16. «

    Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.

    Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.

    — Александр Александрович Блок
17. «

    В Петербурге — сон тяжелее; в сырых местах сон всегда тяжел. И сновидения в Петербурге — особенные, такого страшного, как там, в Орле — не приснится.

    В Петербурге — сон тяжелее; в сырых местах сон всегда тяжел. И сновидения в Петербурге — особенные, такого страшного, как там, в Орле — не приснится.

    — Максим Горький · книга
18. «

    Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины - К закату солнца — все на Стрелке!

    Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины - К закату солнца — все на Стрелке!

    — Николай Яковлевич Агнивцев
19. «

    Улицы города пустынны, и лишь вблизи станции метро, к которой мы приближаемся, наблюдается какое-то оживление. Возле неё мы наконец обнаруживаем открытое кафе. Тоня заказывает себе суп, пирожное и чай, я — чашку эспрессо. — Ты что, ничего не хочешь есть? — интересуется она. — А я что-то такая голодная сейчас. — Просто несколько дней не ела. Страшно начинать.

    Улицы города пустынны, и лишь вблизи станции метро, к которой мы приближаемся, наблюдается какое-то оживление. Возле неё мы наконец обнаруживаем открытое кафе. Тоня заказывает себе суп, пирожное и чай, я — чашку эспрессо. — Ты что, ничего не хочешь есть? — интересуется она. — А я что-то такая голодная сейчас. — Просто несколько дней не ела. Страшно начинать.

    — Лиза Олдоак · книга
20. «

    Петербург для меня очень много значит, в нём античная красота, статное царское достоинство, революционная энергия, многолетний, покрытый пылью, страх, и доброе созидание.

    Петербург для меня очень много значит, в нём античная красота, статное царское достоинство, революционная энергия, многолетний, покрытый пылью, страх, и доброе созидание.

    — Катерина Вендилло