170 цитат «Петербург» для статуса

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 170 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Здесь, где Пушкин был застрелен, Где повесился Есенин, Быть поэтом не призванье, а почти что приговор.

   Здесь, где Пушкин был застрелен, Где повесился Есенин, Быть поэтом не призванье, а почти что приговор.
2. «

   ... Летний сад в голубых очертаньях, Белых статуй задумчивы лица. Я к тебе прихожу на свиданье, Детство милое — синяя птица.

   ... Летний сад в голубых очертаньях, Белых статуй задумчивы лица. Я к тебе прихожу на свиданье, Детство милое — синяя птица.

   — Татьяна Павловна Никифорова
3. «

   Это же Питер. Город дождей, Город изменчивых лиц и имен, Город хороших, волшебных людей. Ими бы хвастался каждый район.

   Это же Питер. Город дождей, Город изменчивых лиц и имен, Город хороших, волшебных людей. Ими бы хвастался каждый район.
4. «

   Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

   Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

   — Гастон Леру
5. «

   Петербург — место удивительное. Царственные набережные, величественные каналы. Посмотришь в другую сторону — старинный замок. Иностранцы говорят: не хуже, чем в Париже! Но мы-то знаем — лучше!

   Петербург — место удивительное. Царственные набережные, величественные каналы. Посмотришь в другую сторону — старинный замок. Иностранцы говорят: не хуже, чем в Париже! Но мы-то знаем — лучше!

   — Леонид Каневский
6. «

   Питер есть Питер... Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

   Питер есть Питер... Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

   — Олег Рой · книга
7. «

   Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.

   Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.
8. «

   Покинуть столицу? Ни с того, ни с сего? Я вовсе не хочу сойти с ума в деревне, благодарю покорно.

   Покинуть столицу? Ни с того, ни с сего? Я вовсе не хочу сойти с ума в деревне, благодарю покорно.

   — Михаил Булгаков · книга
9. «

   В Петербурге, в столице, в шестилавочной улице, в четвертом этаже одного весьма большого, капитального дома, в собственной квартире своей.

   В Петербурге, в столице, в шестилавочной улице, в четвертом этаже одного весьма большого, капитального дома, в собственной квартире своей.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    И сколько на Луну не вой, но кто-то не сойдётся, Пока нас с тобой не разведёт Невой. А значится, тогда пускай горят наши мосты Ради того, чтоб чьи-то корабли вошли в порты.

    И сколько на Луну не вой, но кто-то не сойдётся, Пока нас с тобой не разведёт Невой. А значится, тогда пускай горят наши мосты Ради того, чтоб чьи-то корабли вошли в порты.
11. «

    Вися над городом всемирным, В пыли пршедшей заточен, Еще монарха в утре лирном Самодержавный клонит сон.

    Вися над городом всемирным, В пыли пршедшей заточен, Еще монарха в утре лирном Самодержавный клонит сон.

    — Александр Александрович Блок
12. «

    Нравственное состояние петербургской жизни есть capo d'opera (прим. – шедевр). Размышляя о нем, начинаешь понимать, как в разлагающемся животном зарождаются черви. Старый порядок разваливается, и вызванные к жизни брожением, гнили – выползают на свет Божий разные гниды, в лицах которых мы – к сожалению – слишком часто узнаем своих знакомых...

    Нравственное состояние петербургской жизни есть capo d'opera (прим. – шедевр). Размышляя о нем, начинаешь понимать, как в разлагающемся животном зарождаются черви. Старый порядок разваливается, и вызванные к жизни брожением, гнили – выползают на свет Божий разные гниды, в лицах которых мы – к сожалению – слишком часто узнаем своих знакомых...

    — Иван Сергеевич Тургенев
13. «

    Это же Питер. Друг перьев и стран, Творческий замок и маленький дом. Он обнажает серьезный талант, Тот, что однажды расскажет о нем.

    Это же Питер. Друг перьев и стран, Творческий замок и маленький дом. Он обнажает серьезный талант, Тот, что однажды расскажет о нем.
14. «

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    — Даниил Гранин
15. «

    Действительно, город был неземной. Не хотелось искать для него слов, просто – идти и наслаждаться. Когда они прошли под аркой на Дворцовую площадь, он подумал, что не зря сюда прилетел. Александрийскому столпу и Зимнему дворцу еще можно было найти аналогии — что-то перекликается то ли с Трафальгаром, то ли с Вандомской площадью. Но колонны Адмиралтейства там, на втором плане... Как сумел человеческий ум, глаз собрать столько в одну перспективу?! Город невероятно мощный, массивный, строгий, и вместе с тем непредсказуемо чувственный. От его совершенства захватывало дух.

    Действительно, город был неземной. Не хотелось искать для него слов, просто – идти и наслаждаться. Когда они прошли под аркой на Дворцовую площадь, он подумал, что не зря сюда прилетел. Александрийскому столпу и Зимнему дворцу еще можно было найти аналогии — что-то перекликается то ли с Трафальгаром, то ли с Вандомской площадью. Но колонны Адмиралтейства там, на втором плане... Как сумел человеческий ум, глаз собрать столько в одну перспективу?! Город невероятно мощный, массивный, строгий, и вместе с тем непредсказуемо чувственный. От его совершенства захватывало дух.

    — Елена Котова · книга
16. «

    Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины - К закату солнца — все на Стрелке!

    Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины - К закату солнца — все на Стрелке!

    — Николай Яковлевич Агнивцев
17. «

    Спасение миру — от России, а Петербург станет духовным центром страны.

    Спасение миру — от России, а Петербург станет духовным центром страны.

    — Серафим Вырицкий
18. «

    Ты видел Павлов-Петергоф. Видел ленинградские соборы. Ты видел Адмиралтейство, Эрмитаж, Оград чугунные узоры. Ты видел красоту каналов. Видел ты набережные рек. Видел, что всё это изящество, Тоже также создал человек.

    Ты видел Павлов-Петергоф. Видел ленинградские соборы. Ты видел Адмиралтейство, Эрмитаж, Оград чугунные узоры. Ты видел красоту каналов. Видел ты набережные рек. Видел, что всё это изящество, Тоже также создал человек.
19. «

    Я поднимаюсь к музыкантам и кладу в расстёгнутый гитарный чехол пару жевательных резинок в розовых фантиках. – Просто у меня больше ничего нет, – проговариваю я в задумчивости. Ребята благодарят меня, расплываясь в весёлых улыбках: конечно, до меня им бросали только монеты с купюрами.

    Я поднимаюсь к музыкантам и кладу в расстёгнутый гитарный чехол пару жевательных резинок в розовых фантиках. – Просто у меня больше ничего нет, – проговариваю я в задумчивости. Ребята благодарят меня, расплываясь в весёлых улыбках: конечно, до меня им бросали только монеты с купюрами.

    — Лиза Олдоак · книга
20. «

    Может скажет кто, мол, климат здесь не тот, А мне нужна твоя сырость. Здесь я стал мудрей, и c городом дождей Мы мазаны одним миром.

    Может скажет кто, мол, климат здесь не тот, А мне нужна твоя сырость. Здесь я стал мудрей, и c городом дождей Мы мазаны одним миром.