«Петербург» в 177 цитат

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 177 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Звёзды падают с неба К миллиону миллион. Сколько неба и снега У Ростральных колонн!

   Звёзды падают с неба К миллиону миллион. Сколько неба и снега У Ростральных колонн!

   — Вадим Шефнер
2. «

   Разыщу я однушку, нарисую татушки и уеду в Санкт-Петербург, Я устроюсь в «Афишу», разгорится кострищем зависть бабушкиных подруг. Это мне сказал сделать Слава — мой хороший друг: Чемодан, вокзал, поезд «Москва-Санкт-Петербург».

   Разыщу я однушку, нарисую татушки и уеду в Санкт-Петербург, Я устроюсь в «Афишу», разгорится кострищем зависть бабушкиных подруг. Это мне сказал сделать Слава — мой хороший друг: Чемодан, вокзал, поезд «Москва-Санкт-Петербург».
3. «

   Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

   Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

   — Даниил Гранин
4. «

   И мне всегда тепло Под питерским дождём, А ты под золотым Московским солнцем мёрзнешь.

   И мне всегда тепло Под питерским дождём, А ты под золотым Московским солнцем мёрзнешь.
5. «

   Санкт-Петербург, конечно, необыкновенный город. Это ощущают и те, кто родился в нем, и те, кто приезжает сюда всего на несколько дней, чтоб своими глазами впитать его неземное очарование. Сотни стихотворений, тысячи книг посвящены этому городу: хрупким мостам, замершим в светящемся воздухе, узким каналам, набережным, причудливым фонарям, просторам его площадей, громадам дворцов, отраженных в воде, улицам, где царит звонкая каменная тишина, лестницам, тесным дворам, переходящим один в другой. Альбомы, изданные на прекрасной бумаге, открывают то легкое золото шпилей, касающихся небес, то колоннаду собора, распахивающуюся вдоль проспекта, то виснущий в пустоте многоокончатый эркер, то ангела в облаках, осеняющего город благословением. Выходят статьи, где исследуется философия Петербурга, его способность создавать миражи — мороки, затмевающие рассудок. Петербург называют городом грёз.

   Санкт-Петербург, конечно, необыкновенный город. Это ощущают и те, кто родился в нем, и те, кто приезжает сюда всего на несколько дней, чтоб своими глазами впитать его неземное очарование. Сотни стихотворений, тысячи книг посвящены этому городу: хрупким мостам, замершим в светящемся воздухе, узким каналам, набережным, причудливым фонарям, просторам его площадей, громадам дворцов, отраженных в воде, улицам, где царит звонкая каменная тишина, лестницам, тесным дворам, переходящим один в другой. Альбомы, изданные на прекрасной бумаге, открывают то легкое золото шпилей, касающихся небес, то колоннаду собора, распахивающуюся вдоль проспекта, то виснущий в пустоте многоокончатый эркер, то ангела в облаках, осеняющего город благословением. Выходят статьи, где исследуется философия Петербурга, его способность создавать миражи — мороки, затмевающие рассудок. Петербург называют городом грёз.

   — Андрей Столяров · книга
6. «

   Еду и рулю, В Питере – температура, близится к нулю, Но я протестная натура!

   Еду и рулю, В Питере – температура, близится к нулю, Но я протестная натура!
7. «

   ...ибо в Питере я выпил столько, что мною должна гордиться Россия!

   ...ибо в Питере я выпил столько, что мною должна гордиться Россия!

   — Антон Павлович Чехов
8. «

   Город, где я напиваюсь, еще не проснувшись - Иначе не выйти под северный дождь, Не пробраться меж каплями, Чтоб как-нибудь выразить всё же твою невыразимую сущность, А, может быть, даже несмело шепнуть Незатейливый комплимент...

   Город, где я напиваюсь, еще не проснувшись - Иначе не выйти под северный дождь, Не пробраться меж каплями, Чтоб как-нибудь выразить всё же твою невыразимую сущность, А, может быть, даже несмело шепнуть Незатейливый комплимент...
9. «

   Это же Питер. Город дождей, Город изменчивых лиц и имен, Город хороших, волшебных людей. Ими бы хвастался каждый район.

   Это же Питер. Город дождей, Город изменчивых лиц и имен, Город хороших, волшебных людей. Ими бы хвастался каждый район.
10. «

    Питер есть Питер... Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

    Питер есть Питер... Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

    — Олег Рой · книга
11. «

    — Иван Степанович, фестиваль этот проходит не на соседней улице. Это всё-таки другой город. — Тем более у Питере. — Так, Валюха, а шо ты против имеешь культурной столицы нашей родины? — Та какой там культурной? Вон у телевизоре всё время говорят — криминальная столица. — Та ты больше смотри! Питер — это прежде всего город, в котором творил Пушкин! — Да-да, вот там его и убили.

    — Иван Степанович, фестиваль этот проходит не на соседней улице. Это всё-таки другой город. — Тем более у Питере. — Так, Валюха, а шо ты против имеешь культурной столицы нашей родины? — Та какой там культурной? Вон у телевизоре всё время говорят — криминальная столица. — Та ты больше смотри! Питер — это прежде всего город, в котором творил Пушкин! — Да-да, вот там его и убили.

    — Максим Ковалев · сериал
12. «

    В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

    В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
13. «

    Иду по Питеру, а думаю по-ленинградски Стараюсь громко не ругаться матом Рядом со львам, сфинксами и лошадями.

    Иду по Питеру, а думаю по-ленинградски Стараюсь громко не ругаться матом Рядом со львам, сфинксами и лошадями.

    — Сергей Матвеев
14. «

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    — Вера Полозкова
15. «

    Петр Великий построил Петербург не так ради русских, как, в гораздо большей мере, против шведов.

    Петр Великий построил Петербург не так ради русских, как, в гораздо большей мере, против шведов.

    — Астольф де Кюстин · книга
16. «

    Ах, как приятно в день весенний Урвать часок на променад И для галантных приключений Зайти в веселый Летний сад.

    Ах, как приятно в день весенний Урвать часок на променад И для галантных приключений Зайти в веселый Летний сад.

    — Николай Яковлевич Агнивцев
17. «

    Я опираюсь о зеленоватые перила и смотрю на спокойный канал: может, вниз – и дело с концом? Интересно, сколько миллионов человек, стоя на мостах Санкт-Петербурга, успели задаться этим же вопросом?

    Я опираюсь о зеленоватые перила и смотрю на спокойный канал: может, вниз – и дело с концом? Интересно, сколько миллионов человек, стоя на мостах Санкт-Петербурга, успели задаться этим же вопросом?

    — Эмма (Emma)
18. «

    Будучи на Невском, ты увидишь, вдруг, Что проспект стал домом для друзей и подруг. Чем вам просто слушать наш рассказ, Лучше постарайтесь побывать у нас ещё pаз.

    Будучи на Невском, ты увидишь, вдруг, Что проспект стал домом для друзей и подруг. Чем вам просто слушать наш рассказ, Лучше постарайтесь побывать у нас ещё pаз.
19. «

    И мне до сих пор дивны Темные как вина, воды города Невы.

    И мне до сих пор дивны Темные как вина, воды города Невы.
20. «

    Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

    Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

    — Эка Парф · книга