178 высказываний на тему «Петербург»

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 178 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Москва всегда едет, завернувшись в медвежью шубу, и большею частию на обед; Петербург в байковом сюртуке, заложив обе руки в карман, летит во всю прыть на биржу или «в должность». Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.

   Москва всегда едет, завернувшись в медвежью шубу, и большею частию на обед; Петербург в байковом сюртуке, заложив обе руки в карман, летит во всю прыть на биржу или «в должность». Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.

   — Николай Гоголь
2. «

   Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины - К закату солнца — все на Стрелке!

   Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины - К закату солнца — все на Стрелке!

   — Николай Яковлевич Агнивцев
3. «

   ... Вообще, знаете — Питер, это всё-таки город чудаков. Я имею в виду — люди ходят, разговаривают сами с собой на улицах, активно при этом жестикулируя... Но самое главное, мне кажется, выработать в себе привычку не отмахиваться от первого встречного, а всё-таки выслушать его историю. Вот тут недавно разговорился с одним... Честно сказать, этот человек выглядел так, как-будто он только что сдал стакан крови для того, чтобы купить стакан портвейна. Оказался блюзменом, кстати говоря... Так вот, он рассказал, что прописан в тринадцатиметровой комнате, в принципе нормально, да... В которой помимо него прописано ещё четыреста человек. Он говорит: «Я там семьдесят восьмой». Я говорю: «А... как так?» Он говорит: «А вот так...» Говорит: «Когда прихожу в паспортный стол за девяточкой, паспортистка сразу кричит очереди: «За этим не занимать!!!» Ну, справка выходит на одиннадцати листах...» Да... выходит, что для того, чтобы попасть в ад, не обязательно иметь благие намерения... Достаточно всего лишь иногда просто оставаться самим собой...

   ... Вообще, знаете — Питер, это всё-таки город чудаков. Я имею в виду — люди ходят, разговаривают сами с собой на улицах, активно при этом жестикулируя... Но самое главное, мне кажется, выработать в себе привычку не отмахиваться от первого встречного, а всё-таки выслушать его историю. Вот тут недавно разговорился с одним... Честно сказать, этот человек выглядел так, как-будто он только что сдал стакан крови для того, чтобы купить стакан портвейна. Оказался блюзменом, кстати говоря... Так вот, он рассказал, что прописан в тринадцатиметровой комнате, в принципе нормально, да... В которой помимо него прописано ещё четыреста человек. Он говорит: «Я там семьдесят восьмой». Я говорю: «А... как так?» Он говорит: «А вот так...» Говорит: «Когда прихожу в паспортный стол за девяточкой, паспортистка сразу кричит очереди: «За этим не занимать!!!» Ну, справка выходит на одиннадцати листах...» Да... выходит, что для того, чтобы попасть в ад, не обязательно иметь благие намерения... Достаточно всего лишь иногда просто оставаться самим собой...
4. «

   Может скажет кто, мол, климат здесь не тот, А мне нужна твоя сырость. Здесь я стал мудрей, и c городом дождей Мы мазаны одним миром.

   Может скажет кто, мол, климат здесь не тот, А мне нужна твоя сырость. Здесь я стал мудрей, и c городом дождей Мы мазаны одним миром.
5. «

   В Петербурге больше всего люблю застройку конца XIX – начала XX века. Строили за деньги, но для души. В том числе и доходные дома.

   В Петербурге больше всего люблю застройку конца XIX – начала XX века. Строили за деньги, но для души. В том числе и доходные дома.

   — Александр Сергеевич Запесоцкий
6. «

   В числе бесчисленных подразделений, которые можно сделать в явлениях жизни, можно подразделить их все на такие, в которых преобладает содержание, другие — в которых преобладает форма. К числу таковых, в противоположность деревенской, земской, губернской, даже московской жизни, можно отнести жизнь петербургскую, в особенности салонную. Эта жизнь неизменна.

   В числе бесчисленных подразделений, которые можно сделать в явлениях жизни, можно подразделить их все на такие, в которых преобладает содержание, другие — в которых преобладает форма. К числу таковых, в противоположность деревенской, земской, губернской, даже московской жизни, можно отнести жизнь петербургскую, в особенности салонную. Эта жизнь неизменна.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
7. «

   Что вы, тётя, мнете тити? Если выпить Вы хотите, То берите водки литер. Это ж Питер, тётя! Ну, что берёте?

   Что вы, тётя, мнете тити? Если выпить Вы хотите, То берите водки литер. Это ж Питер, тётя! Ну, что берёте?
8. «

   Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса.

   Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
9. «

   Петербург вовсе не похож на прочие столицы европейские или на Москву. Каждая столица вообще характеризуется своим народом, набрасывающим на нее печать национальности, на Петербурге же нет никакого характера: иностранцы, которые поселились сюда, обжились и вовсе не похожи на иностранцев, а русские в свою очередь объиностранились и сделались ни тем ни другим.

   Петербург вовсе не похож на прочие столицы европейские или на Москву. Каждая столица вообще характеризуется своим народом, набрасывающим на нее печать национальности, на Петербурге же нет никакого характера: иностранцы, которые поселились сюда, обжились и вовсе не похожи на иностранцев, а русские в свою очередь объиностранились и сделались ни тем ни другим.

   — Николай Гоголь
10. «

    А может быть в Питер, и всё образуется...

    А может быть в Питер, и всё образуется...
11. «

    Приятно на Невском проспекте, Теряясь в прорехах витрин, Узреть в сокращённом конспекте То, что исповедывал Грин:

    Приятно на Невском проспекте, Теряясь в прорехах витрин, Узреть в сокращённом конспекте То, что исповедывал Грин:

    — Евгений Мякишев
12. «

    Хороший город Ленинград! Удивительно он успокаивает как-то. В Москве живешь, как на вокзале. А здесь — как будто уже приехал и дома.

    Хороший город Ленинград! Удивительно он успокаивает как-то. В Москве живешь, как на вокзале. А здесь — как будто уже приехал и дома.

    — Александр Вертинский
13. «

    Все рвутся в Питер, словно дикари. Вам что, своих дождей и камня не хватает?

    Все рвутся в Питер, словно дикари. Вам что, своих дождей и камня не хватает?
14. «

    В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

    В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    В Питер ехать не хочется. Хоть Вы и хвалите его, но я все-таки скверно о нем думаю. Небо там страдает водянкой, люди – самомнением, а литераторы и тем и другим вместе. Сколько там литераторов? Я думаю – тысяч 50. Остальные люди – или министры, или чухонцы. Все женщины – врачи, курсистки и вообще – ученые. Когда петербургскую женщину укусит муха, – то она, муха, тотчас же умирает от скуки. Все это – страшно мне.

    В Питер ехать не хочется. Хоть Вы и хвалите его, но я все-таки скверно о нем думаю. Небо там страдает водянкой, люди – самомнением, а литераторы и тем и другим вместе. Сколько там литераторов? Я думаю – тысяч 50. Остальные люди – или министры, или чухонцы. Все женщины – врачи, курсистки и вообще – ученые. Когда петербургскую женщину укусит муха, – то она, муха, тотчас же умирает от скуки. Все это – страшно мне.

    — Максим Горький
16. «

    Все перепады и безумства ноября, все листья черные, все ветреные ночи, когда вода в Неве вскипает, и не зря правитель бронзовый по площадям грохочет. И просыпаешься в постели не своей, защиты ищешь у чужого дома. Бездумная эротика ветвей, раздетых ветром — так знакома.

    Все перепады и безумства ноября, все листья черные, все ветреные ночи, когда вода в Неве вскипает, и не зря правитель бронзовый по площадям грохочет. И просыпаешься в постели не своей, защиты ищешь у чужого дома. Бездумная эротика ветвей, раздетых ветром — так знакома.

    — Наталия Перевезенцева
17. «

    Город в шляпе фетровой и в пальтишке сереньком Вдоль реки до Невского любит погулять. Отдохнёт на площади, посидит у берега, Через мост отправится к крепости опять.

    Город в шляпе фетровой и в пальтишке сереньком Вдоль реки до Невского любит погулять. Отдохнёт на площади, посидит у берега, Через мост отправится к крепости опять.
18. «

    А разноцветные цыгане На Черной речке, за мостом, Когда в предутреннем тумане Все кувыркается вверх дном;

    А разноцветные цыгане На Черной речке, за мостом, Когда в предутреннем тумане Все кувыркается вверх дном;

    — Николай Яковлевич Агнивцев
19. «

    Москва и Kиeв задрожали, Когда Петр, в треске финских скал, Ногой из золота и стали Болото невское попрал...

    Москва и Kиeв задрожали, Когда Петр, в треске финских скал, Ногой из золота и стали Болото невское попрал...

    — Николай Яковлевич Агнивцев
20. «

    Город, где я напиваюсь, еще не проснувшись - Иначе не выйти под северный дождь, Не пробраться меж каплями, Чтоб как-нибудь выразить всё же твою невыразимую сущность, А, может быть, даже несмело шепнуть Незатейливый комплимент...

    Город, где я напиваюсь, еще не проснувшись - Иначе не выйти под северный дождь, Не пробраться меж каплями, Чтоб как-нибудь выразить всё же твою невыразимую сущность, А, может быть, даже несмело шепнуть Незатейливый комплимент...