70 высказываний на тему «Петербург»

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 70 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Сложим снежную поэму, А потом пойдём гулять. Питер белой хризантемой Расцветёт вокруг опять. Паутиной белых улиц Нас запутает совсем, Чтобы сердце распахнулось, И растаял снежный плен, А в душе проснулась нежность, Невзирая на мороз, Чтобы счастье и надежду Ветер снова нам принёс.

   Сложим снежную поэму, А потом пойдём гулять. Питер белой хризантемой Расцветёт вокруг опять. Паутиной белых улиц Нас запутает совсем, Чтобы сердце распахнулось, И растаял снежный плен, А в душе проснулась нежность, Невзирая на мороз, Чтобы счастье и надежду Ветер снова нам принёс.
2. «

   Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась. Печаль светла. Душа моя жива. И вечная холодная Нева У ног сурово колыхнулась.

   Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась. Печаль светла. Душа моя жива. И вечная холодная Нева У ног сурово колыхнулась.

   — Александр Александрович Блок
3. «

   Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!

   Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!
4. «

   В Петербурге, который давным-давно мертв, никто никуда не спешит. По крайней мере среди людей, с которыми общаюсь я. Все срочное, что могло здесь случиться, уже случилось. Причем давно. Все, что есть ценного в сегодняшнем Петербурге, связано как раз с тем, что это НЕ столица. Что это мертвый и оттого особенно прекрасный город. Все ценное, что родилось в Петербурге за последние десятилетия (от прозы Довлатова до песен Цоя, от картин митьков до петербургских рейвов), — это лишь похоронный гимн. Перед вами не город, а его надгробие.

   В Петербурге, который давным-давно мертв, никто никуда не спешит. По крайней мере среди людей, с которыми общаюсь я. Все срочное, что могло здесь случиться, уже случилось. Причем давно. Все, что есть ценного в сегодняшнем Петербурге, связано как раз с тем, что это НЕ столица. Что это мертвый и оттого особенно прекрасный город. Все ценное, что родилось в Петербурге за последние десятилетия (от прозы Довлатова до песен Цоя, от картин митьков до петербургских рейвов), — это лишь похоронный гимн. Перед вами не город, а его надгробие.

   — Илья Стогoff · книга
5. «

   Слёзы опять бегут по щекам, сколько же можно плакать? Какая-то часть меня осознаёт, что это было чересчур сумасшедше; Петербург продолжает обнажать мою эмоциональность. Но мне было всё равно ночью, и мне всё равно теперь.

   Слёзы опять бегут по щекам, сколько же можно плакать? Какая-то часть меня осознаёт, что это было чересчур сумасшедше; Петербург продолжает обнажать мою эмоциональность. Но мне было всё равно ночью, и мне всё равно теперь.

   — Лиза Олдоак · книга
6. «

   Ах, Санкт-Петербург, все в тебе очень странно, Серебряно-призрачный город туманов! Ах, Петербург, красавиц «мушки», Дворцы, каналы, Невский твой! И Александр Сергеич Пушкин У парапета над Невой!

   Ах, Санкт-Петербург, все в тебе очень странно, Серебряно-призрачный город туманов! Ах, Петербург, красавиц «мушки», Дворцы, каналы, Невский твой! И Александр Сергеич Пушкин У парапета над Невой!

   — Николай Яковлевич Агнивцев
7. «

   Петербург — черная воронка, которая засасывает в себя всю живую энергию. Там часто концентрируются большие творцы — их это место притягивает. Знаете, как возле проклятых мест часто строили церкви, так вот в Петербурге количество творцов уравновешивает эту черную дыру.

   Петербург — черная воронка, которая засасывает в себя всю живую энергию. Там часто концентрируются большие творцы — их это место притягивает. Знаете, как возле проклятых мест часто строили церкви, так вот в Петербурге количество творцов уравновешивает эту черную дыру.

   — Борис Гребенщиков · книга
8. «

   Одиночество стало — отчеством... Небо — крышей, деревья — стенами. Обречённый твоим пророчеством, Я брожу облаками пенными.

   Одиночество стало — отчеством... Небо — крышей, деревья — стенами. Обречённый твоим пророчеством, Я брожу облаками пенными.

   — Андрей Белянин
9. «

   Что в Петербурге? Как всегда: Вверху — вода, внизу — вода, И между этих вод, Пересыпая дни в года, Проходит пешеход.

   Что в Петербурге? Как всегда: Вверху — вода, внизу — вода, И между этих вод, Пересыпая дни в года, Проходит пешеход.

   — Дмитрий Коломенский
10. «

    Не приходило вам в голову, что в Петербурге угрюмые улицы? Мне кажется, что это самый угрюмый город, какой только может быть на свете.

    Не приходило вам в голову, что в Петербурге угрюмые улицы? Мне кажется, что это самый угрюмый город, какой только может быть на свете.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.
12. «

    Кружатся над яхтами стайки белых чаек, Ветер переменчивый вьётся над Невой. Город мой – особенный, это каждый знает! Каждый, кто знакомится, Петербург, с тобой.

    Кружатся над яхтами стайки белых чаек, Ветер переменчивый вьётся над Невой. Город мой – особенный, это каждый знает! Каждый, кто знакомится, Петербург, с тобой.
13. «

    Ленинград девочка полюбила сразу и навсегда, до той же счастливой тошноты и внезапных слез. Нельзя было жить в этом городе и не вставать перед ним на колени. И девочка вставала — перед уцелевшими в блокаде и бомбежках домами, медленно приходящими в себя, со старыми и новыми жителями — она вставала на колени и молча смотрела на город.

    Ленинград девочка полюбила сразу и навсегда, до той же счастливой тошноты и внезапных слез. Нельзя было жить в этом городе и не вставать перед ним на колени. И девочка вставала — перед уцелевшими в блокаде и бомбежках домами, медленно приходящими в себя, со старыми и новыми жителями — она вставала на колени и молча смотрела на город.

    — Ксения Духова · книга
14. «

    В нашем городе осенью время для книг, Для кино и прогулок под клёном, Для котов эрмитажных и для домовых, Что живут в закоулочках темных. Для зонтов и плащей, для любви и тепла, Для чудных философских вопросов, Для любимых гостей, для меня и тебя, Для варенья из абрикосов...

    В нашем городе осенью время для книг, Для кино и прогулок под клёном, Для котов эрмитажных и для домовых, Что живут в закоулочках темных. Для зонтов и плащей, для любви и тепла, Для чудных философских вопросов, Для любимых гостей, для меня и тебя, Для варенья из абрикосов...
15. «

    Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

    Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

    — Гастон Леру
16. «

    Петербург для меня очень много значит, в нём античная красота, статное царское достоинство, революционная энергия, многолетний, покрытый пылью, страх, и доброе созидание.

    Петербург для меня очень много значит, в нём античная красота, статное царское достоинство, революционная энергия, многолетний, покрытый пылью, страх, и доброе созидание.

    — Катерина Вендилло
17. «

    На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел. И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

    На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел. И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
18. «

    Значит, новое начало… Жизнь – опять как белый лист. Позабудь свои печали И за радости держись! В Петербурге снег – к удаче, Позабудь о грусти, друг! Ты живешь – и это значит, Счастье рядышком, вокруг!

    Значит, новое начало… Жизнь – опять как белый лист. Позабудь свои печали И за радости держись! В Петербурге снег – к удаче, Позабудь о грусти, друг! Ты живешь – и это значит, Счастье рядышком, вокруг!
19. «

    Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

    Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

    — Иван Гончаров · книга
20. «

    В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские — они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут — непредсказуемо радушными.

    В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские — они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут — непредсказуемо радушными.

    — Клиффорд Леви