15 цитат «Красивые цитаты на тему «писатели»» — что говорили умные люди

Тема «Красивые цитаты на тему «писатели»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 15 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   «И восходит солнце», «Прощай, оружие», «Смерть после полудня», рассказы — молодые писатели штудировали все произведения Хемингуэя, ища, в чём его секрет. А никакого секрета не было: он просто расставлял простые слова в самом естественном для них порядке, как река укладывает на дне холодную гальку.

   «И восходит солнце», «Прощай, оружие», «Смерть после полудня», рассказы — молодые писатели штудировали все произведения Хемингуэя, ища, в чём его секрет. А никакого секрета не было: он просто расставлял простые слова в самом естественном для них порядке, как река укладывает на дне холодную гальку.

   — Наоми Вуд · книга
2. «

   Писать романы — это как встречаться с писателями прошлых веков. Они задают вопросы, я отвечаю.

   Писать романы — это как встречаться с писателями прошлых веков. Они задают вопросы, я отвечаю.

   — Чхон Мёнгван · книга
3. «

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
4. «

   Насколько хороша книга, судит пишущий ее по тому, насколько хорош материал, от которого он отказался.

   Насколько хороша книга, судит пишущий ее по тому, насколько хорош материал, от которого он отказался.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
5. «

   Однажды он заявил, что нельзя начинать писать, пока не можешь «словесно обрисовать стол, его душу и его половую принадлежность».

   Однажды он заявил, что нельзя начинать писать, пока не можешь «словесно обрисовать стол, его душу и его половую принадлежность».

   — Джон Ирвинг · книга
6. «

   Я боялся разочароваться как-нибудь, ибо уже не один раз в жизни видел, как талант и гений не гармонировали с человеком в частной жизни. Но Лев Толстой другое — это цельный гениальный человек, и в жизни он так же глубок и серьезен, как и в своих созданиях… Я почувствовал себя такой мелочью, ничтожест­вом, мальчишкой! Мне хотелось его слушать и слушать без конца… И он не был скуп, спасибо ему, он говорил много, сердечно и увлека­тельно. Ах, все бы, что он говорил, я желал бы записать золотыми словами на мраморных скрижалях и читать эти заповеди поутру и перед сном…

   Я боялся разочароваться как-нибудь, ибо уже не один раз в жизни видел, как талант и гений не гармонировали с человеком в частной жизни. Но Лев Толстой другое — это цельный гениальный человек, и в жизни он так же глубок и серьезен, как и в своих созданиях… Я почувствовал себя такой мелочью, ничтожест­вом, мальчишкой! Мне хотелось его слушать и слушать без конца… И он не был скуп, спасибо ему, он говорил много, сердечно и увлека­тельно. Ах, все бы, что он говорил, я желал бы записать золотыми словами на мраморных скрижалях и читать эти заповеди поутру и перед сном…

   — Илья Ефимович Репин
7. «

   — Вы тут работаете? — спросила Рина, хотя это было абсолютно очевидно. — Ну да. — А флешка? Вы сохраняете на флешку? — Зачем? — Ну, жесткий диск может полететь. Пропадет все. — Да нет, — ответил Воинов рассеянно и, перевернув клавиатуру, подул, вытряхивая крошки. — Когда-то сохранял, трясся, суетился, а теперь нет. Писатель должен быть готов писать вилами по воде или пальцем по песку. Если хотя бы на миг усомнишься, что это не так, то все — смерть. Радость творчества — это когда пишешь вилами по воде и не боишься, что это исчезнет...

   — Вы тут работаете? — спросила Рина, хотя это было абсолютно очевидно. — Ну да. — А флешка? Вы сохраняете на флешку? — Зачем? — Ну, жесткий диск может полететь. Пропадет все. — Да нет, — ответил Воинов рассеянно и, перевернув клавиатуру, подул, вытряхивая крошки. — Когда-то сохранял, трясся, суетился, а теперь нет. Писатель должен быть готов писать вилами по воде или пальцем по песку. Если хотя бы на миг усомнишься, что это не так, то все — смерть. Радость творчества — это когда пишешь вилами по воде и не боишься, что это исчезнет...

   — Дмитрий Емец · книга
8. «

   Мысли заговорили сбивчиво, а потом стали вылетать, словно искры от костра; одно слово цеплялось за другое, и на бумагу потекли фразы. Он знал: именно так случались войны, революции, заговоры, любовные отношения и именно так писались книги. И тем не менее Диккенс никак не мог освободиться от чего-то такого, что не имело словесного выражения. Душа его разрывалась от невыразимого.

   Мысли заговорили сбивчиво, а потом стали вылетать, словно искры от костра; одно слово цеплялось за другое, и на бумагу потекли фразы. Он знал: именно так случались войны, революции, заговоры, любовные отношения и именно так писались книги. И тем не менее Диккенс никак не мог освободиться от чего-то такого, что не имело словесного выражения. Душа его разрывалась от невыразимого.

   — Ричард Флэнаган · книга
9. «

   И писательством я ничего не достигаю. Все, чего мне хочется, — увековечить любопытное состояние ума.

   И писательством я ничего не достигаю. Все, чего мне хочется, — увековечить любопытное состояние ума.

   — Вирджиния Вулф · книга
10. «

    Кто угодно, водя пером по бумаге, способен порождать другие миры. Они будут так же реальны, как и мы сами, ибо все мы — просто разноцветные клочки, догорающие в ночном небе.

    Кто угодно, водя пером по бумаге, способен порождать другие миры. Они будут так же реальны, как и мы сами, ибо все мы — просто разноцветные клочки, догорающие в ночном небе.

    — Виктор Пелевин · книга
11. «

    Мне кажется, между медициной и литературой есть что-то общее — в частности, интерес к человеку и его недугам. Писатель исцеляет души. Когда мне говорят «ваша книга помогла мне в трудную минуту», это лучший для меня комплимент.

    Мне кажется, между медициной и литературой есть что-то общее — в частности, интерес к человеку и его недугам. Писатель исцеляет души. Когда мне говорят «ваша книга помогла мне в трудную минуту», это лучший для меня комплимент.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт
12. «

    Бродяжничество — основа творческого пути любого автора. Нам нельзя сидеть на месте. Художники — это корабли; в нас живет дух моря, а во время странствий нас неустанно тянет обратно домой.

    Бродяжничество — основа творческого пути любого автора. Нам нельзя сидеть на месте. Художники — это корабли; в нас живет дух моря, а во время странствий нас неустанно тянет обратно домой.

    — Евгения Кос · книга
13. «

    Мое заветное перо Люблю, когда ты так остро, Мне нравятся твои черканья И ровная строка старанья. Способно ты менять миры И вдохновения пары Туманят разум, чтоб внегласно, Картина рисовалась ясно. Словами можешь ты убить И жизнь мгновенно сотворить, Пиши моею кровью чесно О том, что нам двоим известно...

    Мое заветное перо Люблю, когда ты так остро, Мне нравятся твои черканья И ровная строка старанья. Способно ты менять миры И вдохновения пары Туманят разум, чтоб внегласно, Картина рисовалась ясно. Словами можешь ты убить И жизнь мгновенно сотворить, Пиши моею кровью чесно О том, что нам двоим известно...
14. «

    Это правдивая и живая история моей невероятной любви. С надеждой, что она не прочтет и не попрекнет меня, я поменял много деталей. Её имя, место и дату рождения, шрамы и родимые пятна. Все равно я ничего не смогу исправить. Сказать ей, что я сожалею о каждом слове, что написал, дабы изменить её. Сожалею о многом. Я не замечал тебя, когда ты была рядом. А когда ты ушла, я вижу тебя повсюду. Кто-то увидит здесь волшебство, но любовь это и есть волшебство. О «Над пропастью во ржи» говорили: произошло редкое чудо литературы. Из чернил, бумаг и воображения был создан настоящий человек. Я не Сэлинджер. Но я был очевидцем редкого чуда. Любой писатель сможет подтвердить: случается такое редкостное счастливое состояние, когда слова приходят не от тебя, а проходят сквозь тебя. Она сразу была цельной личностью. Мне же просто повезло поймать её.

    Это правдивая и живая история моей невероятной любви. С надеждой, что она не прочтет и не попрекнет меня, я поменял много деталей. Её имя, место и дату рождения, шрамы и родимые пятна. Все равно я ничего не смогу исправить. Сказать ей, что я сожалею о каждом слове, что написал, дабы изменить её. Сожалею о многом. Я не замечал тебя, когда ты была рядом. А когда ты ушла, я вижу тебя повсюду. Кто-то увидит здесь волшебство, но любовь это и есть волшебство. О «Над пропастью во ржи» говорили: произошло редкое чудо литературы. Из чернил, бумаг и воображения был создан настоящий человек. Я не Сэлинджер. Но я был очевидцем редкого чуда. Любой писатель сможет подтвердить: случается такое редкостное счастливое состояние, когда слова приходят не от тебя, а проходят сквозь тебя. Она сразу была цельной личностью. Мне же просто повезло поймать её.

    — Кэлвин Уэрфилдс · фильм
15. «

    Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

    Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

    — Франц Кафка