425 цитат: всё о «писатели»

Собрали 425 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Каждый писатель, до известной степени, изображает в своих сочинениях самого себя, часто даже вопреки своей воле.

   Каждый писатель, до известной степени, изображает в своих сочинениях самого себя, часто даже вопреки своей воле.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
2. «

   Описываешь три гостиницы, пять ресторанов, придумываешь изящный синоним к слову «член» и всё — роман готов.

   Описываешь три гостиницы, пять ресторанов, придумываешь изящный синоним к слову «член» и всё — роман готов.

   — Нора Тайлер Бинг (мама Чендлера) · сериал
3. «

   Я пишу не потому, что живой. Я живой потому, что пишу.

   Я пишу не потому, что живой. Я живой потому, что пишу.

   — Аристарх Ромашин
4. «

   — Дэниэл Чард считает, что у рукописи мог быть не один автор. — Это и правда интересная догадка. Ну вот, как-то так. Во многом там видно классического Куайна, весь этот шок и ужас, но в других моментах... Ну, в общем я редактировал его произведения больше двадцати лет, но ни разу не видел у него точку с запятой. А в этой рукописи их несколько. Это не то, чему внезапно учишься в последние годы карьеры.

   — Дэниэл Чард считает, что у рукописи мог быть не один автор. — Это и правда интересная догадка. Ну вот, как-то так. Во многом там видно классического Куайна, весь этот шок и ужас, но в других моментах... Ну, в общем я редактировал его произведения больше двадцати лет, но ни разу не видел у него точку с запятой. А в этой рукописи их несколько. Это не то, чему внезапно учишься в последние годы карьеры.

   — Корморан Страйк · сериал
5. «

   Кларк, я же писательница. Если бы я собиралась покончить с собой, я бы оставила чертовски впечатляющую записку.

   Кларк, я же писательница. Если бы я собиралась покончить с собой, я бы оставила чертовски впечатляющую записку.

   — Хлоя Салливан · сериал
6. «

   Меланхолия от того, что тебя поняли, — ничего тяжелее для писателя нет.

   Меланхолия от того, что тебя поняли, — ничего тяжелее для писателя нет.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
7. «

   Мои издатели, HBO и читатели хотят следующую книгу. Но никто не хочет ее сильнее, чем я. Когда я сгибаюсь под этим давлением, я напоминаю себе, что судить обо мне будут по книгам. Если их будут читать через лет 50, никто не будет говорить, что достоинством книги является то, что она вышла в срок. Будут оценивать содержание.

   Мои издатели, HBO и читатели хотят следующую книгу. Но никто не хочет ее сильнее, чем я. Когда я сгибаюсь под этим давлением, я напоминаю себе, что судить обо мне будут по книгам. Если их будут читать через лет 50, никто не будет говорить, что достоинством книги является то, что она вышла в срок. Будут оценивать содержание.

   — Джордж Мартин
8. «

   Это правдивая и живая история моей невероятной любви. С надеждой, что она не прочтет и не попрекнет меня, я поменял много деталей. Её имя, место и дату рождения, шрамы и родимые пятна. Все равно я ничего не смогу исправить. Сказать ей, что я сожалею о каждом слове, что написал, дабы изменить её. Сожалею о многом. Я не замечал тебя, когда ты была рядом. А когда ты ушла, я вижу тебя повсюду. Кто-то увидит здесь волшебство, но любовь это и есть волшебство. О «Над пропастью во ржи» говорили: произошло редкое чудо литературы. Из чернил, бумаг и воображения был создан настоящий человек. Я не Сэлинджер. Но я был очевидцем редкого чуда. Любой писатель сможет подтвердить: случается такое редкостное счастливое состояние, когда слова приходят не от тебя, а проходят сквозь тебя. Она сразу была цельной личностью. Мне же просто повезло поймать её.

   Это правдивая и живая история моей невероятной любви. С надеждой, что она не прочтет и не попрекнет меня, я поменял много деталей. Её имя, место и дату рождения, шрамы и родимые пятна. Все равно я ничего не смогу исправить. Сказать ей, что я сожалею о каждом слове, что написал, дабы изменить её. Сожалею о многом. Я не замечал тебя, когда ты была рядом. А когда ты ушла, я вижу тебя повсюду. Кто-то увидит здесь волшебство, но любовь это и есть волшебство. О «Над пропастью во ржи» говорили: произошло редкое чудо литературы. Из чернил, бумаг и воображения был создан настоящий человек. Я не Сэлинджер. Но я был очевидцем редкого чуда. Любой писатель сможет подтвердить: случается такое редкостное счастливое состояние, когда слова приходят не от тебя, а проходят сквозь тебя. Она сразу была цельной личностью. Мне же просто повезло поймать её.

   — Кэлвин Уэрфилдс · фильм
9. «

   Только плохие книжки говорят о том, каковы их авторы. Хорошие книжки говорят о том, каковы их герои.

   Только плохие книжки говорят о том, каковы их авторы. Хорошие книжки говорят о том, каковы их герои.

   — Анджей Сапковский
10. «

    Есть писатели, непереводимые на другие языки. Их спокойно можно пропагандировать за границей.

    Есть писатели, непереводимые на другие языки. Их спокойно можно пропагандировать за границей.

    — Станислав Ежи Лец
11. «

    «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

    «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

    — Марк Твен
12. «

    Рукописи не горят. В отличие от авторов.

    Рукописи не горят. В отличие от авторов.
13. «

    Все писатели пишут на чужих книгах. Но одни на полях, а другие поверх текста.

    Все писатели пишут на чужих книгах. Но одни на полях, а другие поверх текста.

    — Вера Павлова
14. «

    Я огорчён услышать своё имя упомянутым среди великих авторов, так как те имеют неприятное обыкновение отдавать концы.

    Я огорчён услышать своё имя упомянутым среди великих авторов, так как те имеют неприятное обыкновение отдавать концы.

    — Марк Твен
15. «

    ... гениальный писатель расширяет человеческий мир. Нечто, бывшее в языке невыразимым, гений переводит в область выразимого — и человеческое сознание расширяется, пройденное гением расстояние становится доступным для людей посредственных.

    ... гениальный писатель расширяет человеческий мир. Нечто, бывшее в языке невыразимым, гений переводит в область выразимого — и человеческое сознание расширяется, пройденное гением расстояние становится доступным для людей посредственных.

    — Людмила Улицкая · книга
16. «

    В Ленинграде к его сочинениям отнеслись прохладно. Стереотипы здесь были повыше. Полная бездарность не оплачивалась. Талант настораживал. Гениальность порождала ужас. Наиболее рентабельными казались — «явные литературные способности», У Потоцкого не было явных способностей. Что-то мерцало в его сочинениях, проскальзывало, брезжило. Какие-то случайные фразы, отдельные реплики... «Перламутровая головка чеснока...», «Парафиновые ноги стюардессы...». Однако явных способностей не было. Издавать его перестали. То, что прощалось захолустному новичку, раздражало в столичном литераторе.

    В Ленинграде к его сочинениям отнеслись прохладно. Стереотипы здесь были повыше. Полная бездарность не оплачивалась. Талант настораживал. Гениальность порождала ужас. Наиболее рентабельными казались — «явные литературные способности», У Потоцкого не было явных способностей. Что-то мерцало в его сочинениях, проскальзывало, брезжило. Какие-то случайные фразы, отдельные реплики... «Перламутровая головка чеснока...», «Парафиновые ноги стюардессы...». Однако явных способностей не было. Издавать его перестали. То, что прощалось захолустному новичку, раздражало в столичном литераторе.

    — Сергей Довлатов · книга
17. «

    Автор, который говорит о собственных книгах, почти так же несносен, как мать, которая говорит о собственных детях.

    Автор, который говорит о собственных книгах, почти так же несносен, как мать, которая говорит о собственных детях.

    — Бенджамин Дизраэли
18. «

    Желание писать берет меня за горло только в один момент: когда я готов взорваться и нахожусь в горячке или судороге, в столбняке, который вот-вот разразится бешенством, в состоянии, когда свожу счеты со всем миром и мои словесные инвективы — замена пощечин и оплеух. Начинается обычно с легкой дрожи, которая становится все сильней. Как будто тебя только что оскорбили, а ты промолчал. Обращение к письму равносильно отсроченному ответу или запоздалому выплеску: я пишу, чтобы не перейти к действиям, чтобы избежать срыва.

    Желание писать берет меня за горло только в один момент: когда я готов взорваться и нахожусь в горячке или судороге, в столбняке, который вот-вот разразится бешенством, в состоянии, когда свожу счеты со всем миром и мои словесные инвективы — замена пощечин и оплеух. Начинается обычно с легкой дрожи, которая становится все сильней. Как будто тебя только что оскорбили, а ты промолчал. Обращение к письму равносильно отсроченному ответу или запоздалому выплеску: я пишу, чтобы не перейти к действиям, чтобы избежать срыва.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
19. «

    Да, без писателей жизнь издателя была бы куда легче.

    Да, без писателей жизнь издателя была бы куда легче.

    — Дэн Браун · книга
20. «

    В Советском Союзе писатели — очень важные люди. Сталин сказал, что писатели — это инженеры человеческих душ. <...> ...в Америке у писателей совершенно иное положение — чуть ниже акробатов и чуть выше тюленей.

    В Советском Союзе писатели — очень важные люди. Сталин сказал, что писатели — это инженеры человеческих душ. <...> ...в Америке у писателей совершенно иное положение — чуть ниже акробатов и чуть выше тюленей.

    — Джон Стейнбек · книга