769 коротких цитат по теме «писатели»

Собрали 769 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мы пишем для того, чтобы остановить время. Как ни парадоксально, это позволяет увидеть, как все изменяется.

   Мы пишем для того, чтобы остановить время. Как ни парадоксально, это позволяет увидеть, как все изменяется.

   — Шрайбер Джо · книга
2. «

   — Я такое ничтожество, что даже самоубийство ничего не решит. — Майлз, что ты, черт подери, хочешь этим сказать? — Брось, ты же помнишь, как поступили Хемингуэй, Сэкстон, Платт, Вульф. Но глупо лишать себя жизни, когда у тебя не вышло еще ни одной книги. — А как насчет того парня, что написал «Сговор остолопов»? Он совершил самоубийство еще до выхода своей книги. Вспомни, как он потом прославился. — Ну, спасибо.

   — Я такое ничтожество, что даже самоубийство ничего не решит. — Майлз, что ты, черт подери, хочешь этим сказать? — Брось, ты же помнишь, как поступили Хемингуэй, Сэкстон, Платт, Вульф. Но глупо лишать себя жизни, когда у тебя не вышло еще ни одной книги. — А как насчет того парня, что написал «Сговор остолопов»? Он совершил самоубийство еще до выхода своей книги. Вспомни, как он потом прославился. — Ну, спасибо.

   — Майлз Рэймонд · фильм
3. «

   Терпеливый писатель выращивает свои фразы, как цветы.

   Терпеливый писатель выращивает свои фразы, как цветы.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
4. «

   Спокойная жизнь и писательство – понятия, как правило, несовместимые, и тем, кто стремится к мирной жизни, лучше не становиться писателем.

   Спокойная жизнь и писательство – понятия, как правило, несовместимые, и тем, кто стремится к мирной жизни, лучше не становиться писателем.

   — Рюноскэ Акутагава
5. «

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Рассказчик говорит о том, как живут люди. Прозаик — о том, как должны жить люди. Писатель — о том, ради чего живут люди.

   Рассказчик говорит о том, как живут люди. Прозаик — о том, как должны жить люди. Писатель — о том, ради чего живут люди.

   — Сергей Довлатов · книга
7. «

   Разве «Остров сокровищ» не дивная книга? Стивенсон получил за неё всего тридцать фунтов. Мне кажется, быть великим писателем не так уж и выгодно.

   Разве «Остров сокровищ» не дивная книга? Стивенсон получил за неё всего тридцать фунтов. Мне кажется, быть великим писателем не так уж и выгодно.

   — Джин Уэбстер · книга
8. «

   Читать рассказы и так уже плохо, но писать их — еще хуже.

   Читать рассказы и так уже плохо, но писать их — еще хуже.

   — Люси Мод Монтгомери · книга
9. «

   Мысли заговорили сбивчиво, а потом стали вылетать, словно искры от костра; одно слово цеплялось за другое, и на бумагу потекли фразы. Он знал: именно так случались войны, революции, заговоры, любовные отношения и именно так писались книги. И тем не менее Диккенс никак не мог освободиться от чего-то такого, что не имело словесного выражения. Душа его разрывалась от невыразимого.

   Мысли заговорили сбивчиво, а потом стали вылетать, словно искры от костра; одно слово цеплялось за другое, и на бумагу потекли фразы. Он знал: именно так случались войны, революции, заговоры, любовные отношения и именно так писались книги. И тем не менее Диккенс никак не мог освободиться от чего-то такого, что не имело словесного выражения. Душа его разрывалась от невыразимого.

   — Ричард Флэнаган · книга
10. «

    Писатель всегда будет отрезан от реальной жизни просто потому, что он писатель.

    Писатель всегда будет отрезан от реальной жизни просто потому, что он писатель.

    — Брет Истон Эллис · книга
11. «

    Есть в опыте больших поэтов Черты естественности той, Что невозможно, их изведав, Не кончить полной немотой. В родстве со всем, что есть, уверясь И знаясь с будущим в быту, Нельзя не впасть к концу, как в ересь, В неслыханную простоту. Но мы пощажены не будем, Когда ее не утаим. Она всего нужнее людям, Но сложное понятней им.

    Есть в опыте больших поэтов Черты естественности той, Что невозможно, их изведав, Не кончить полной немотой. В родстве со всем, что есть, уверясь И знаясь с будущим в быту, Нельзя не впасть к концу, как в ересь, В неслыханную простоту. Но мы пощажены не будем, Когда ее не утаим. Она всего нужнее людям, Но сложное понятней им.

    — Борис Леонидович Пастернак
12. «

    Союз писателей состоит не из писателей, а из членов Союза писателей.

    Союз писателей состоит не из писателей, а из членов Союза писателей.

    — Зиновий Паперный
13. «

    Богатые писатели дают на чай, бедные — интервью.

    Богатые писатели дают на чай, бедные — интервью.

    — Дон-Аминадо
14. «

    Каждый писатель должен писать каждую свою книгу так, будто в тот день, когда он её закончит, ему отрубят голову.

    Каждый писатель должен писать каждую свою книгу так, будто в тот день, когда он её закончит, ему отрубят голову.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Желание стать писателем — самый обыкновенный эгоизм: стремление стать кукловодом и тем самым отделить себя от остальных марионеток.

    Желание стать писателем — самый обыкновенный эгоизм: стремление стать кукловодом и тем самым отделить себя от остальных марионеток.

    — Кобо Абэ · книга
16. «

    Очень трудно в наше время высказывать свое мнение. На него тут же начинают нападать и топтать ногами. Я знаю заранее, что очень многие с ним не согласятся. Мне приходится защищать его, прикрывать обеими руками вместо того, чтобы показать со всех сторон. Для меня же чужое оригинальное мнение — то же, что живое растение. Пишу так, как хочу. Для себя. Десять человек всегда это прочтут.

    Очень трудно в наше время высказывать свое мнение. На него тут же начинают нападать и топтать ногами. Я знаю заранее, что очень многие с ним не согласятся. Мне приходится защищать его, прикрывать обеими руками вместо того, чтобы показать со всех сторон. Для меня же чужое оригинальное мнение — то же, что живое растение. Пишу так, как хочу. Для себя. Десять человек всегда это прочтут.

    — Слава Курилов · книга
17. «

    Писатель, повторяющий одну и ту же фразу, был бы мудрецом. Все наши беды от того, что мы не хотим повторяться. Как будто истин несколько.

    Писатель, повторяющий одну и ту же фразу, был бы мудрецом. Все наши беды от того, что мы не хотим повторяться. Как будто истин несколько.

    — Фредерик Бегбедер · книга
18. «

    Мы вовсе не врачи — мы боль.

    Мы вовсе не врачи — мы боль.

    — Александр Герцен
19. «

    Величайшую славу народа составляют его писатели.

    Величайшую славу народа составляют его писатели.

    — Бенджамин Джонсон (Бен Джонсон)
20. «

    — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

    — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

    — Сергей Лукьяненко · книга