268 цитат на тему «письма»

Собрали 268 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Тебе нужно изложить свои мысли на бумаге, тогда Сахара узнает о твоих истинных чувствах.

   Тебе нужно изложить свои мысли на бумаге, тогда Сахара узнает о твоих истинных чувствах.

   — Маленький принц · мультфильм
2. «

   Но теперь — знаешь. Можно писать письма. Или просто кричать, с ума сходя от мечты. Но и это пройдет. Нет, это останется. На каблучках. Весь город в этих духах. И поздно говорить, сгорая. Но можно писать письма. Всякий раз ставя в конце — прощай.

   Но теперь — знаешь. Можно писать письма. Или просто кричать, с ума сходя от мечты. Но и это пройдет. Нет, это останется. На каблучках. Весь город в этих духах. И поздно говорить, сгорая. Но можно писать письма. Всякий раз ставя в конце — прощай.

   — Саша Соколов · книга
3. «

   Моя дорогая Ханна. Это самое непростое письмо в моей жизни. Ты видела моё имя в списке жертв урагана Лора, и думаю это к лучшему. Я всё бы отдал, чтобы вновь увидеть вас с Гаррисоном. Увидеть его улыбку, обнять его. Я всегда праздную его день рождения. Мне всегда будет его нехватать. Я хочу, как любой отец, чтоб мой ребенок был счастлив. Жил и любил без страха, делился своими талантами с миром. Но мы оба знаем: будь я рядом, у Гаррисона не будет нормальной жизни. Это не легкое решение. Иногда хочется, чтоб ураган правда забрал меня, освободил от моих тёмных порывов. Но он показал, что я должен сам нести эту ношу. Это моя судьба. Если в Гаррисоне не проявятся эти темные наклонности, умоляю — позволь мне умереть. Чтобы мой сын мог жить.

   Моя дорогая Ханна. Это самое непростое письмо в моей жизни. Ты видела моё имя в списке жертв урагана Лора, и думаю это к лучшему. Я всё бы отдал, чтобы вновь увидеть вас с Гаррисоном. Увидеть его улыбку, обнять его. Я всегда праздную его день рождения. Мне всегда будет его нехватать. Я хочу, как любой отец, чтоб мой ребенок был счастлив. Жил и любил без страха, делился своими талантами с миром. Но мы оба знаем: будь я рядом, у Гаррисона не будет нормальной жизни. Это не легкое решение. Иногда хочется, чтоб ураган правда забрал меня, освободил от моих тёмных порывов. Но он показал, что я должен сам нести эту ношу. Это моя судьба. Если в Гаррисоне не проявятся эти темные наклонности, умоляю — позволь мне умереть. Чтобы мой сын мог жить.

   — Декстер Морган · сериал
4. «

   Милая, ты написала Мне прекрасное письмо. Это след ума немалый, Прямодушие само.

   Милая, ты написала Мне прекрасное письмо. Это след ума немалый, Прямодушие само.

   — Шандор Петёфи
5. «

   Любовь моя! Завтра я отправлюсь в большое путешествие. Мне немного грустно, и все же чувствую себя спокойной и счастливый, так как ты научил меня не боятся неизвестного. Теперь я знаю, что признав свою слабость мы становимся только сильней. Я поняла, что не нужно боятся любить. С тобой Зак, я научилась жить. Я очень по тебе скучаю. И все же я знаю, мы обязательна найдем друг друга. Не важно сколько пройдёт времени, потому что потом мы будем вместе навсегда. А пока, я дарю тебе немного своего запаха, и немного света чтобы ты никогда больше не боялся темноты, пока ты будешь один, пока меня не будет рядом. Я люблю тебя, я жду тебя. Твоя звезда, Сара!

   Любовь моя! Завтра я отправлюсь в большое путешествие. Мне немного грустно, и все же чувствую себя спокойной и счастливый, так как ты научил меня не боятся неизвестного. Теперь я знаю, что признав свою слабость мы становимся только сильней. Я поняла, что не нужно боятся любить. С тобой Зак, я научилась жить. Я очень по тебе скучаю. И все же я знаю, мы обязательна найдем друг друга. Не важно сколько пройдёт времени, потому что потом мы будем вместе навсегда. А пока, я дарю тебе немного своего запаха, и немного света чтобы ты никогда больше не боялся темноты, пока ты будешь один, пока меня не будет рядом. Я люблю тебя, я жду тебя. Твоя звезда, Сара!

   — Сара Паулсон · фильм
6. «

   Письмо, оставшееся без ответа, — это рука, не встретившая руки.

   Письмо, оставшееся без ответа, — это рука, не встретившая руки.

   — Марина Цветаева · книга
7. «

   Замечательно провела четыре дня — большое утешение. Они были очень рады видеть меня — мать (имп. Александра Феодоровна) и сын (цесаревич Алексей) вполне здоровы. Его лицо выражает глубокую печаль, но сам выглядит хорошо. Обнимаю, благословляю. Дай Бог здоровья.

   Замечательно провела четыре дня — большое утешение. Они были очень рады видеть меня — мать (имп. Александра Феодоровна) и сын (цесаревич Алексей) вполне здоровы. Его лицо выражает глубокую печаль, но сам выглядит хорошо. Обнимаю, благословляю. Дай Бог здоровья.

   — Елизавета Федоровна Романова
8. «

   Похоже, из писем можно узнать далеко не все. Человек может скрывать за словами целый мир.

   Похоже, из писем можно узнать далеко не все. Человек может скрывать за словами целый мир.

   — Дженис Халлетт · книга
9. «

   Знайте же, что никогда, слышите ли, никогда женщина не сжигает, не рвёт и не уничтожает писем, где говорится о любви к ней. В них заключена вся наша жизнь, вся надежда, все ожидания, вся мечта. Записочки, заключающие в себе наше имя и ласкающие нас словами любви, — это наши священные реликвии; а мы все почитаем молельни, особенно же те, где сами занимаем место святых. Наши любовные письма — это наше право на красоту, грацию, обаяние, это наша интимная женская гордость, сокровище нашего сердца. Нет, нет, никогда женщина не уничтожает этих тайных и очаровательных архивов своей жизни.

   Знайте же, что никогда, слышите ли, никогда женщина не сжигает, не рвёт и не уничтожает писем, где говорится о любви к ней. В них заключена вся наша жизнь, вся надежда, все ожидания, вся мечта. Записочки, заключающие в себе наше имя и ласкающие нас словами любви, — это наши священные реликвии; а мы все почитаем молельни, особенно же те, где сами занимаем место святых. Наши любовные письма — это наше право на красоту, грацию, обаяние, это наша интимная женская гордость, сокровище нашего сердца. Нет, нет, никогда женщина не уничтожает этих тайных и очаровательных архивов своей жизни.

   — Ги де Мопассан · книга
10. «

    Мы разошлись на полпути, Мы разлучились до разлуки И думали: не будет муки В последнем роковом «прости», Но даже плакать нету силы. Пиши — прошу я одного... Мне эти письма будут милы И святы, как цветы с могилы, - С могилы сердца моего!

    Мы разошлись на полпути, Мы разлучились до разлуки И думали: не будет муки В последнем роковом «прости», Но даже плакать нету силы. Пиши — прошу я одного... Мне эти письма будут милы И святы, как цветы с могилы, - С могилы сердца моего!

    — Николай Алексеевич Некрасов
11. «

    Ничто так не поднимает нас в собственных глазах, как получение телеграммы, в которой больше десяти слов.

    Ничто так не поднимает нас в собственных глазах, как получение телеграммы, в которой больше десяти слов.

    — Джордж Эйд
12. «

    Письма пишут разные: Слезные, болезные, Иногда прекрасные, Чаще — бесполезные.

    Письма пишут разные: Слезные, болезные, Иногда прекрасные, Чаще — бесполезные.

    — Константин Симонов
13. «

    В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

    В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

    — Вениамин Каверин · книга
14. «

    Каждая снежинка как письмо с небес.

    Каждая снежинка как письмо с небес.

    — Малин Кивеля · книга
15. «

    Она сидела на Mail.ru И груду писем разбирала. И спам и всякую муру В корзину бодро удаляла.

    Она сидела на Mail.ru И груду писем разбирала. И спам и всякую муру В корзину бодро удаляла.

    — Михаил Митько
16. «

    — Я собираюсь отнести ей записку с выражением ваших благородных намерений, сэр. — Да-да, я тоже так подумал! Ладно, записывай: «Моя дорогая сочная сосисочка, тебе очень повезло! Собирай все свои самые игривые ночные наряды, свои денежки и со всех ног беги сюда. С этого момента и до Рождества ты сможешь любоваться потолком моей спальни, везучая девка! P. S. Гав-Гав!» — Трогательно, сэр. Вы не возражаете, если я изменю один крошечный аспект? — Какой? — Текст, сэр.

    — Я собираюсь отнести ей записку с выражением ваших благородных намерений, сэр. — Да-да, я тоже так подумал! Ладно, записывай: «Моя дорогая сочная сосисочка, тебе очень повезло! Собирай все свои самые игривые ночные наряды, свои денежки и со всех ног беги сюда. С этого момента и до Рождества ты сможешь любоваться потолком моей спальни, везучая девка! P. S. Гав-Гав!» — Трогательно, сэр. Вы не возражаете, если я изменю один крошечный аспект? — Какой? — Текст, сэр.
17. «

    Дорогой Дэниел! Мой мир погиб в тот день, когда ты исчез, сынок. Пусть бы кто тебя забрал, этот человек отнял у меня мое сердце, мою жизнь. Я жила, чтобы видеть твой смех, делить твою радость. Без тебя мир больше не кажется замечательным. Я знаю, что ты где-то рядом. Моя душа это чувствует, и я верю, что ты вернешься в это место. Наше место. И когда ты придешь, я хочу чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя, пусть даже меня не будет рядом, чтобы это сказать. Когда-нибудь мы воссоединимся, сынок. Однажды я вновь буду держать тебя на руках и петь. Но пока это время не настало, я и дальше буду продолжать тебя любить и видеть в снах.

    Дорогой Дэниел! Мой мир погиб в тот день, когда ты исчез, сынок. Пусть бы кто тебя забрал, этот человек отнял у меня мое сердце, мою жизнь. Я жила, чтобы видеть твой смех, делить твою радость. Без тебя мир больше не кажется замечательным. Я знаю, что ты где-то рядом. Моя душа это чувствует, и я верю, что ты вернешься в это место. Наше место. И когда ты придешь, я хочу чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя, пусть даже меня не будет рядом, чтобы это сказать. Когда-нибудь мы воссоединимся, сынок. Однажды я вновь буду держать тебя на руках и петь. Но пока это время не настало, я и дальше буду продолжать тебя любить и видеть в снах.

    — Сара Джио · книга
18. «

    Я лишь на днях писал… в Париж. Там развилась «страсть» к «старчествованию». Это — писал я — опасная игра! Старец — высокое, особое, облагодатствованное лицо (я знавал таких). А кто мы? — и сапогов их не стоим; а воображаем старцами?! И Вам говорю: забудьте о так называемых старцах… В таинстве нужно только одно: искренняя исповедь кающегося… И тотчас (через орудие — духовника) непременно дается отпущение. Так всё ясно и просто!... Всё — в Церкви, а не в лицах; во Христе, а не в иереях! …всё должно делаться в меру и без «надрывов», без сентиментальности, но и без горячности, а тихо, ровно, спокойно, смиренно. С надеждою на Бога. Ходить в церковь следует по праздникам; а если по службе предлагают работу и в эти дни — то смиренно послушайтесь, нимало не протестуя даже в сердце. И тогда работа вменится Вам в молитву. Но и за работой, и в пути (если можно) поминайте Господа, и всё творите «ради Него», по совести. Тогда и работа обратится во спасение. Не казните себя страшными словами: «окаянная», «мерзкая»… Поверьте мне: это не от Бога, а от врага, вводящего в уныние, коего у Вас и без того через меру. Наоборот, живите отныне в надежде и утешении, вспоминая ту радость и «счастье чистоты» и блаженства, которые Вы испытывали в течение 3 дней после Святого Причастия. Вот это от Господа.

    Я лишь на днях писал… в Париж. Там развилась «страсть» к «старчествованию». Это — писал я — опасная игра! Старец — высокое, особое, облагодатствованное лицо (я знавал таких). А кто мы? — и сапогов их не стоим; а воображаем старцами?! И Вам говорю: забудьте о так называемых старцах… В таинстве нужно только одно: искренняя исповедь кающегося… И тотчас (через орудие — духовника) непременно дается отпущение. Так всё ясно и просто!... Всё — в Церкви, а не в лицах; во Христе, а не в иереях! …всё должно делаться в меру и без «надрывов», без сентиментальности, но и без горячности, а тихо, ровно, спокойно, смиренно. С надеждою на Бога. Ходить в церковь следует по праздникам; а если по службе предлагают работу и в эти дни — то смиренно послушайтесь, нимало не протестуя даже в сердце. И тогда работа вменится Вам в молитву. Но и за работой, и в пути (если можно) поминайте Господа, и всё творите «ради Него», по совести. Тогда и работа обратится во спасение. Не казните себя страшными словами: «окаянная», «мерзкая»… Поверьте мне: это не от Бога, а от врага, вводящего в уныние, коего у Вас и без того через меру. Наоборот, живите отныне в надежде и утешении, вспоминая ту радость и «счастье чистоты» и блаженства, которые Вы испытывали в течение 3 дней после Святого Причастия. Вот это от Господа.

    — Митрополит Вениамин (Федченков)
19. «

    Мои папа и мама! Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он теплый. В нем одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор — тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп. Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберете, а Матроскин и Шарик пропадут. А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей — не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днем я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье. Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно даже зимой на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Шарик.

    Мои папа и мама! Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он теплый. В нем одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор — тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп. Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберете, а Матроскин и Шарик пропадут. А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей — не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днем я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье. Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно даже зимой на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Шарик.

    — Эдуард Успенский · книга
20. «

    Крепко целую тебя и обнимаю до отчаянности крепко. Не злись, не хандри, не делай очень серьезного лица и пиши почаще человеку, который любит тебя, несмотря на все твои недостатки. Нет, нет, дуся, я пошутил, у тебя никаких недостатков, ты у меня отменная.

    Крепко целую тебя и обнимаю до отчаянности крепко. Не злись, не хандри, не делай очень серьезного лица и пиши почаще человеку, который любит тебя, несмотря на все твои недостатки. Нет, нет, дуся, я пошутил, у тебя никаких недостатков, ты у меня отменная.

    — Антон Павлович Чехов