80 цитат «письма»: от классиков до современников

Собрали 80 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Жизнь — не письмо, в ней постскриптума не бывает.

   Жизнь — не письмо, в ней постскриптума не бывает.

   — Виктор Астафьев · книга
2. «

   Письмо — это стена, за которой можно спрятаться, отсрочка важных свершений, защитный талисман, заговоренный от жизни, это почти безошибочный способ воздействия на расстоянии (а также, нельзя отрицать, способ свалить с себя ответственность). Письмо даёт возможность остановить мгновение.

   Письмо — это стена, за которой можно спрятаться, отсрочка важных свершений, защитный талисман, заговоренный от жизни, это почти безошибочный способ воздействия на расстоянии (а также, нельзя отрицать, способ свалить с себя ответственность). Письмо даёт возможность остановить мгновение.

   — Айрис Мёрдок · книга
3. «

   Дорогая Клэр, «что» и «если» — это просто два безобидных слова. Но, если поставить их вместе, получится вопрос, который будет преследовать вас всю жизнь. Что если? Что если? Что если? Я не знаю, чем закончилась ваша история, но если то, что вы чувствовали, было настоящей любовью, то она никуда не делась, просто нужно решиться, последовать зову сердца. Я не знаю, что такое любовь Джульетты. Любовь, ради которой готова оставить родных, лететь на край земли, но я надеюсь, что если мне посчастливится когда-нибудь испытать ее, мне хватит смелости сохранить эту любовь. Клэр, если вы этого не сделали, надеюсь, когда-нибудь вы это сделаете. С любовью, Джульетта.

   Дорогая Клэр, «что» и «если» — это просто два безобидных слова. Но, если поставить их вместе, получится вопрос, который будет преследовать вас всю жизнь. Что если? Что если? Что если? Я не знаю, чем закончилась ваша история, но если то, что вы чувствовали, было настоящей любовью, то она никуда не делась, просто нужно решиться, последовать зову сердца. Я не знаю, что такое любовь Джульетты. Любовь, ради которой готова оставить родных, лететь на край земли, но я надеюсь, что если мне посчастливится когда-нибудь испытать ее, мне хватит смелости сохранить эту любовь. Клэр, если вы этого не сделали, надеюсь, когда-нибудь вы это сделаете. С любовью, Джульетта.

   — Софи Холл · фильм
4. «

   Это моё первое из всех последних писем к тебе...

   Это моё первое из всех последних писем к тебе...

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Людские сердца и чувства могут облекаться в письма, и эгоизм — не исключение. В письмах не всегда выкладывают чувства к адресату, запомни это, не увлекайся ни хорошим, ни плохим, будь пчелой с сильным сердцем.

   Людские сердца и чувства могут облекаться в письма, и эгоизм — не исключение. В письмах не всегда выкладывают чувства к адресату, запомни это, не увлекайся ни хорошим, ни плохим, будь пчелой с сильным сердцем.

   — Джигги Пеппер · аниме
6. «

   На бумаге. В конвертах, края которых увлажнены моей слюной, с криво приклеенной маркой, за которой пришлось отстоять в очереди на почте, с нормальным адресом, в котором есть улица и номер дома, а не с идиотским названием какого-то сервера. Это будут настоящие письма, к которым в порыве нежности можно прикоснуться губами, а в приступе злобы порвать их в клочки, в страшном секрете поспешно спрятать ото всех в запираемом на ключ металлическом ящике в подвале или носить с собой и обращаться к ним, когда одолеет грусть и ускользает надежда. Самые настоящие письма, которые в крайнем случае можно просто сжечь. А если не сжечь, то через много лет открыть их заново. Ведь у старых писем есть одно неоспоримое преимущество: на них не надо отвечать.

   На бумаге. В конвертах, края которых увлажнены моей слюной, с криво приклеенной маркой, за которой пришлось отстоять в очереди на почте, с нормальным адресом, в котором есть улица и номер дома, а не с идиотским названием какого-то сервера. Это будут настоящие письма, к которым в порыве нежности можно прикоснуться губами, а в приступе злобы порвать их в клочки, в страшном секрете поспешно спрятать ото всех в запираемом на ключ металлическом ящике в подвале или носить с собой и обращаться к ним, когда одолеет грусть и ускользает надежда. Самые настоящие письма, которые в крайнем случае можно просто сжечь. А если не сжечь, то через много лет открыть их заново. Ведь у старых писем есть одно неоспоримое преимущество: на них не надо отвечать.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Если ты не получаешь от меня писем, не думай, что я их не пишу.

   Если ты не получаешь от меня писем, не думай, что я их не пишу.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
8. «

   В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

   В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

   — Вениамин Каверин · книга
9. «

   Мой дорогой господин! Не бойся, не шевелись, не говори ни слова, никто нас не увидит, замри... Я хочу рассмотреть тебя... У нас впереди целая ночь. Я хочу любоваться тобой, твоим телом, твоей кожей, твоими губами. Закрой глаза, никто нас не видит. Я сейчас рядом. Ты чувствуешь? Сначала я прикоснусь к тебе губами, ты ощутишь тепло, но не пытайся угадать где, быть может, я поцелую твои веки, я прижмусь губами к твоим глазам и ты ощутишь тепло... Открой глаза, мой возлюбленный. Посмотри на меня... Твой взгляд на моей груди, твои руки поднимают меня. Я будто парю над тобой... Я сдерживаю крик, твое тело дрожит... Этому нет конца. Ведь так? Ты вечно будешь откидывать назад голову. Я вечно буду ронять слезы. Этот миг предопределен. Этот миг настал. Этот миг будет длиться отныне и вовеки. Мы никогда с тобой не увидимся. Мы сделали все, что нам было суждено. И поверь мне, любимый, это останется навсегда. Береги себя вдали от моих объятий. И если это послужит твоему счастью, отбрось сомнения и забудь о женщине, которая говорит сейчас без тени грусти. Прощай!

   Мой дорогой господин! Не бойся, не шевелись, не говори ни слова, никто нас не увидит, замри... Я хочу рассмотреть тебя... У нас впереди целая ночь. Я хочу любоваться тобой, твоим телом, твоей кожей, твоими губами. Закрой глаза, никто нас не видит. Я сейчас рядом. Ты чувствуешь? Сначала я прикоснусь к тебе губами, ты ощутишь тепло, но не пытайся угадать где, быть может, я поцелую твои веки, я прижмусь губами к твоим глазам и ты ощутишь тепло... Открой глаза, мой возлюбленный. Посмотри на меня... Твой взгляд на моей груди, твои руки поднимают меня. Я будто парю над тобой... Я сдерживаю крик, твое тело дрожит... Этому нет конца. Ведь так? Ты вечно будешь откидывать назад голову. Я вечно буду ронять слезы. Этот миг предопределен. Этот миг настал. Этот миг будет длиться отныне и вовеки. Мы никогда с тобой не увидимся. Мы сделали все, что нам было суждено. И поверь мне, любимый, это останется навсегда. Береги себя вдали от моих объятий. И если это послужит твоему счастью, отбрось сомнения и забудь о женщине, которая говорит сейчас без тени грусти. Прощай!

   — Шелк (Silk) · фильм
10. «

    Я люблю усталый шелест Старых писем, дальних слов... В них есть запах, в них есть прелесть Умирающих цветов.

    Я люблю усталый шелест Старых писем, дальних слов... В них есть запах, в них есть прелесть Умирающих цветов.

    — Максимилиан Александрович Волошин
11. «

    ...ездить на пикник, спать после обеда на берегу реки, есть персики, креветки, круассаны, слипшийся рис, плавать, танцевать, покупать себе туфли, белье, духи, читать газету, глазеть на витрины, ездить на метро, следить за временем, пихать тебя в постели, чтобы ты подвинулся, стелить белье, ходить в Оперу, съездить в Бейрут, в Вену, посещать бега, ходить за покупками в супермаркет, готовить барбекю, злиться, потому что забыл уголь, чистить зубы одновременно с тобой, покупать тебе трусы, стричь газон, читать газету из-за твоего плеча, отнимать у тебя арахис, ходить по погребкам на Луаре и в Хантер-Вэлли тоже, идиотничать, трепаться, познакомить тебя с Мартой и Тино, собирать ежевику, готовить еду, съездить еще раз во Вьетнам, поносить сари, будить тебя, когда ты храпишь, сходить в зоопарк, на блошиный рынок, поехать в Париж, в Лондон, в Мелроуз, на Пикадилли, петь тебе песенки, бросить курить, попросить тебя подстричь мне ногти, покупать посуду и всякую ненужную всячину, есть мороженое, смотреть на людей, выиграть у тебя в шахматы, слушать джаз, регги, танцевать мамбу и ча-ча-ча, скучать, капризничать, дуться, смеяться, щекотать тебя, приручить тебя, подыскать дом с видом на луг, где пасутся коровы, нагружать доверху тележки в супермаркетах, побелить потолок, сшить шторы, часами сидеть за столом с интересными людьми, дергать тебе за бородку, подстричь тебе волосы, полоть сорняки, мыть машину, любоваться морем, перебирать барахло, звонить тебе снова и снова, ругаться, научить вязать и связать тебе шарф, а потом распустить это уродство, подбирать бездомных кошек, собак, попугаев, слонов, брать напрокат велосипеды и не кататься на них, валяться в гамаке, перечитывать бабушкины комиксы 30-х годов, перебирать платья Сюзи, пить в тенечке «Маргариту», жульничать, научиться гладить утюгом, выбросить утюг в окно, петь под дождем, сбегать от туристов, напиться, выложить тебе все начистоту, а потом вспомнить, что этого делать нельзя, слушать тебя, держать за руку, подобрать утюг, слушать песни, ставить будильник, забывать чемоданы, остановиться на бегу, выбрасывать мусор, спрашивать, любишь ли ты меня по — прежнему, ссориться с соседкой, рассказывать тебе о моем детстве в Бахрейне, описывать перстни моей няньки, запах хны и шариков амбры, делать наклейки для банок с вареньем...

    ...ездить на пикник, спать после обеда на берегу реки, есть персики, креветки, круассаны, слипшийся рис, плавать, танцевать, покупать себе туфли, белье, духи, читать газету, глазеть на витрины, ездить на метро, следить за временем, пихать тебя в постели, чтобы ты подвинулся, стелить белье, ходить в Оперу, съездить в Бейрут, в Вену, посещать бега, ходить за покупками в супермаркет, готовить барбекю, злиться, потому что забыл уголь, чистить зубы одновременно с тобой, покупать тебе трусы, стричь газон, читать газету из-за твоего плеча, отнимать у тебя арахис, ходить по погребкам на Луаре и в Хантер-Вэлли тоже, идиотничать, трепаться, познакомить тебя с Мартой и Тино, собирать ежевику, готовить еду, съездить еще раз во Вьетнам, поносить сари, будить тебя, когда ты храпишь, сходить в зоопарк, на блошиный рынок, поехать в Париж, в Лондон, в Мелроуз, на Пикадилли, петь тебе песенки, бросить курить, попросить тебя подстричь мне ногти, покупать посуду и всякую ненужную всячину, есть мороженое, смотреть на людей, выиграть у тебя в шахматы, слушать джаз, регги, танцевать мамбу и ча-ча-ча, скучать, капризничать, дуться, смеяться, щекотать тебя, приручить тебя, подыскать дом с видом на луг, где пасутся коровы, нагружать доверху тележки в супермаркетах, побелить потолок, сшить шторы, часами сидеть за столом с интересными людьми, дергать тебе за бородку, подстричь тебе волосы, полоть сорняки, мыть машину, любоваться морем, перебирать барахло, звонить тебе снова и снова, ругаться, научить вязать и связать тебе шарф, а потом распустить это уродство, подбирать бездомных кошек, собак, попугаев, слонов, брать напрокат велосипеды и не кататься на них, валяться в гамаке, перечитывать бабушкины комиксы 30-х годов, перебирать платья Сюзи, пить в тенечке «Маргариту», жульничать, научиться гладить утюгом, выбросить утюг в окно, петь под дождем, сбегать от туристов, напиться, выложить тебе все начистоту, а потом вспомнить, что этого делать нельзя, слушать тебя, держать за руку, подобрать утюг, слушать песни, ставить будильник, забывать чемоданы, остановиться на бегу, выбрасывать мусор, спрашивать, любишь ли ты меня по — прежнему, ссориться с соседкой, рассказывать тебе о моем детстве в Бахрейне, описывать перстни моей няньки, запах хны и шариков амбры, делать наклейки для банок с вареньем...

    — Анна Гавальда · книга
12. «

    Невозможно солгать в письме. Можно притвориться при личном общении — обняв, спрятав лицо, чуть изменив голос. Но как скрыть правду в строчках? В письме полностью обнажается человеческая душа.

    Невозможно солгать в письме. Можно притвориться при личном общении — обняв, спрятав лицо, чуть изменив голос. Но как скрыть правду в строчках? В письме полностью обнажается человеческая душа.

    — Елена Толстая · книга
13. «

    Мы перехитрили время. Пока занимаемся любовью — живем. Пока живем — занимаемся любовью. Пока любим — живем. Если любим — живем. Кто не любит, тот не живет. Так банально и так чисто. В самом грязном месте на земле, среди крови и пыли, мы нашли простую и чистую истину. Мы загнали друг друга в рамки, когда между любовью и жизнью стало возможным поставить знак равенства. Это вершина. То, о чем мечтает каждый, когда тебе двадцать пять лет, у тебя было пятьдесят любовников или любовниц, а любовь толком не приходила. Настоящей, чтобы до смерти, не было вообще. А вот теперь есть. На, бери!

    Мы перехитрили время. Пока занимаемся любовью — живем. Пока живем — занимаемся любовью. Пока любим — живем. Если любим — живем. Кто не любит, тот не живет. Так банально и так чисто. В самом грязном месте на земле, среди крови и пыли, мы нашли простую и чистую истину. Мы загнали друг друга в рамки, когда между любовью и жизнью стало возможным поставить знак равенства. Это вершина. То, о чем мечтает каждый, когда тебе двадцать пять лет, у тебя было пятьдесят любовников или любовниц, а любовь толком не приходила. Настоящей, чтобы до смерти, не было вообще. А вот теперь есть. На, бери!

    — Евгений Ничипурук · книга
14. «

    Я люблю длинные-предлинные письма. Только никто мне не пишет.

    Я люблю длинные-предлинные письма. Только никто мне не пишет.

    — Харуки Мураками · книга
15. «

    — Как поживает ваша возлюбленная, Роберт? — Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал. — Вы хоть изредка переписываетесь? — У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она, ни я не умеем.

    — Как поживает ваша возлюбленная, Роберт? — Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал. — Вы хоть изредка переписываетесь? — У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она, ни я не умеем.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Дорогая Бонни, Какой я трус. Стоило бы сказать тебе это лично, а не в этом письме. Однако, знай, сделай это, ты отговорила бы меня бежать от своих проблем. Ты заставишь смирится с будущим без Елены, ты поможешь мне стать лучше чем я когда-либо мог быть. Так же как она. Я в ужасе от мысли, что подведу вас обеих. Я ухожу, потому что лучше разочаровать тебя однажды, чем делать это всю твою жизнь. И пусть эта жизнь станет счастливейшей, ибо ты, Бонни Беннет, потрясающая женщина. Посредственный кроссвордист и мой лучший друг, С любовью и уважением, Дэймон.

    Дорогая Бонни, Какой я трус. Стоило бы сказать тебе это лично, а не в этом письме. Однако, знай, сделай это, ты отговорила бы меня бежать от своих проблем. Ты заставишь смирится с будущим без Елены, ты поможешь мне стать лучше чем я когда-либо мог быть. Так же как она. Я в ужасе от мысли, что подведу вас обеих. Я ухожу, потому что лучше разочаровать тебя однажды, чем делать это всю твою жизнь. И пусть эта жизнь станет счастливейшей, ибо ты, Бонни Беннет, потрясающая женщина. Посредственный кроссвордист и мой лучший друг, С любовью и уважением, Дэймон.

    — Дэймон Сальваторе · сериал
17. «

    При встречах с тобой мне часто хотелось сказать тебе об этом, но меня удерживал какой-то едва не дикарский стыд; теперь, находясь вдали, я буду более откровенен – ведь письмо не краснеет.

    При встречах с тобой мне часто хотелось сказать тебе об этом, но меня удерживал какой-то едва не дикарский стыд; теперь, находясь вдали, я буду более откровенен – ведь письмо не краснеет.

    — Марк Туллий Цицерон
18. «

    Многие люди пишут письма киноактерам, но Гомер пишет письма киногероям: «Дорогой Крепкий Орешек, пожалуйста, познакомь меня с Диким Максом».

    Многие люди пишут письма киноактерам, но Гомер пишет письма киногероям: «Дорогой Крепкий Орешек, пожалуйста, познакомь меня с Диким Максом».

    — Гомер Симпсон · мультфильм
19. «

    Большинство писем от родителей наполнены неосуществленными родительскими мечтами, замаскированными под добрые советы.

    Большинство писем от родителей наполнены неосуществленными родительскими мечтами, замаскированными под добрые советы.

    — Курт Воннегут
20. «

    Ты прочтешь это письмо обязательно и минутку подумаешь обо мне. Я так бесконечно радуюсь твоему существованию, всему твоему, даже безотносительно к себе, что не хочу верить, что я сам тебе совсем не важен.

    Ты прочтешь это письмо обязательно и минутку подумаешь обо мне. Я так бесконечно радуюсь твоему существованию, всему твоему, даже безотносительно к себе, что не хочу верить, что я сам тебе совсем не важен.

    — Владимир Маяковский