347 цитат «поэзия и поэты» — избранное

347 цитат про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Старинное представление: «поэт — пророк — безумец» строится на том, что поэту свойственна, как и безумцу, исключительность выбора.

   Старинное представление: «поэт — пророк — безумец» строится на том, что поэту свойственна, как и безумцу, исключительность выбора.

   — Андрей Тарковский
2. «

   Поэзия — это не «лучшие слова в лучшем порядке», это высшая форма существования языка.

   Поэзия — это не «лучшие слова в лучшем порядке», это высшая форма существования языка.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   Поэзия, давай поторопимся, пока всех нас окончательно не поглотила тьма. Наше кровавое извращенное время так нуждается в глотке света, капле ясности, наконец, в мужестве, встающем в полный рост навстречу опасности против древней изношенной машины зла. Надо повернуть жизнь лицом к ней самой, прекратить эту погоню невесть за чем, уводящую прочь от смысла. Надо поспе...

   Поэзия, давай поторопимся, пока всех нас окончательно не поглотила тьма. Наше кровавое извращенное время так нуждается в глотке света, капле ясности, наконец, в мужестве, встающем в полный рост навстречу опасности против древней изношенной машины зла. Надо повернуть жизнь лицом к ней самой, прекратить эту погоню невесть за чем, уводящую прочь от смысла. Надо поспе...

   — Хуан Хельман
4. «

   Влюблялась в Шоу. Больше всего в жизни я любила влюбляться: Качалов, Павла Леонтьевна, Бабель, Ахматова, Блок (его лично не знала), Михоэлс — прелесть человек. Екатерина Павловна Пешкова, М. Ф. Андреевна мне были симпатичны. Бывала у обеих. Макс Волошин, Марина Цветаева, чудо — Марина. Обожала Е. В. Гельцер. Мне везло на людей.

   Влюблялась в Шоу. Больше всего в жизни я любила влюбляться: Качалов, Павла Леонтьевна, Бабель, Ахматова, Блок (его лично не знала), Михоэлс — прелесть человек. Екатерина Павловна Пешкова, М. Ф. Андреевна мне были симпатичны. Бывала у обеих. Макс Волошин, Марина Цветаева, чудо — Марина. Обожала Е. В. Гельцер. Мне везло на людей.

   — Фаина Раневская · книга
5. «

   Растение, умирая, оставляет свою жизнь в семенах. Поэт, умирая, оставляет свою жизнь в стихах.

   Растение, умирая, оставляет свою жизнь в семенах. Поэт, умирая, оставляет свою жизнь в стихах.

   — Фэн Цзицай · книга
6. «

   Безумная душа поэта Ещё любить осуждена: Всегда, везде одно мечтанье, Одно привычное желанье, Одна привычная печаль.

   Безумная душа поэта Ещё любить осуждена: Всегда, везде одно мечтанье, Одно привычное желанье, Одна привычная печаль.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
7. «

   Когда доходит до поэзии, каждый буржуа — Платон.

   Когда доходит до поэзии, каждый буржуа — Платон.

   — Иосиф Александрович Бродский
8. «

   Люблю тебя, законченность сонета, С надменною твоею красотой, Как правильную четкость силуэта Красавицы изысканно простой.

   Люблю тебя, законченность сонета, С надменною твоею красотой, Как правильную четкость силуэта Красавицы изысканно простой.

   — Константин Дмитриевич Бальмонт
9. «

   Одни поэты свято верят в мысль, Что обнимает мир единым словом, Другие — в высшее воображенье Иль память о единственной любви.

   Одни поэты свято верят в мысль, Что обнимает мир единым словом, Другие — в высшее воображенье Иль память о единственной любви.

   — Шеймас Хини
10. «

    Русская поэзия в целом — это нечто серьезное, и люди очень редко позволяют себе шутить. Понимаете, когда пишешь стихи, особенно когда ты молод, всегда знаешь, всегда предвидишь, что существует некий сардонический разум, который будет смеяться и над твоими восторгами, и над печалями. И идея в том, чтобы победить этот сардонический разум. Лишить его шанса. А единственный шанс лишить его шанса — это смеяться над собой. Ну, я так и делал одно время. Но ирония очень разобщает. Она в самом деле не освобождает, особенно если ирония направленная, если у иронии есть потребитель, обозначенный потребитель, сардонический читатель. Единственный способ победить этого малого, если он все же существует — а лучше подозревать, что он существует, — это возвышенность утверждения, или его значительность, или торжественность, чтобы он не смог насмехаться. Я начал делать такие вещи и, надеюсь, сделал. Способность смеяться над собой и шутить осталась при мне, и время от времени я к ней прибегаю.

    Русская поэзия в целом — это нечто серьезное, и люди очень редко позволяют себе шутить. Понимаете, когда пишешь стихи, особенно когда ты молод, всегда знаешь, всегда предвидишь, что существует некий сардонический разум, который будет смеяться и над твоими восторгами, и над печалями. И идея в том, чтобы победить этот сардонический разум. Лишить его шанса. А единственный шанс лишить его шанса — это смеяться над собой. Ну, я так и делал одно время. Но ирония очень разобщает. Она в самом деле не освобождает, особенно если ирония направленная, если у иронии есть потребитель, обозначенный потребитель, сардонический читатель. Единственный способ победить этого малого, если он все же существует — а лучше подозревать, что он существует, — это возвышенность утверждения, или его значительность, или торжественность, чтобы он не смог насмехаться. Я начал делать такие вещи и, надеюсь, сделал. Способность смеяться над собой и шутить осталась при мне, и время от времени я к ней прибегаю.

    — Иосиф Александрович Бродский
11. «

    Каждый, кого коснется Эрот, становится поэтом.

    Каждый, кого коснется Эрот, становится поэтом.

    — Агафон
12. «

    Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

    Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
13. «

    Есть в жизни радостные дни — пиши поэму о несчастье, Чуть только канули они — пиши, что жизнь всего прекрасней.

    Есть в жизни радостные дни — пиши поэму о несчастье, Чуть только канули они — пиши, что жизнь всего прекрасней.
14. «

    Можно и не быть поэтом, Но нельзя терпеть, пойми, Как кричит полоска света, Прищемленная дверьми!

    Можно и не быть поэтом, Но нельзя терпеть, пойми, Как кричит полоска света, Прищемленная дверьми!

    — Андрей Вознесенский
15. «

    Вещи — для всего народа, строки — на размер страны, вровень звездам небосвода, в разворот морской волны.

    Вещи — для всего народа, строки — на размер страны, вровень звездам небосвода, в разворот морской волны.

    — Николай Николаевич Асеев
16. «

    Переводчик в прозе — раб, переводчик в стихах — соперник.

    Переводчик в прозе — раб, переводчик в стихах — соперник.

    — Василий Андреевич Жуковский
17. «

    Кто не грешил в любовной лихорадке, Тому читать все это смысла нет, Тому мои мелодии не сладки, И для того я просто не поэт.

    Кто не грешил в любовной лихорадке, Тому читать все это смысла нет, Тому мои мелодии не сладки, И для того я просто не поэт.

    — Оскар Уайльд
18. «

    Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

    Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

    — Вероника Иванова · книга
19. «

    Чем больше мы читаем поэзию, тем менее терпимы мы становимся к многословию любого вида.

    Чем больше мы читаем поэзию, тем менее терпимы мы становимся к многословию любого вида.

    — Иосиф Александрович Бродский
20. «

    Самого Фроста более всего сводило с ума, что люди его не понимают. Что его как поэта принимают не за того, кто он есть. Потому что, если внимательно читать стихи Фроста, то, конечно, за них можно дать Пулитцеровскую премию, но смотреть на него надо с ужасом, а не аплодировать ему. То есть когда Фрост читал, надо было не собираться, а разбегаться. Но такова уж роль поэта в обществе. Он делает свой шаг по отношению к обществу; общество же по отношению к поэту шага не делает, да? Поэт рассказывает аудитории, что такое человек. Но никто этого не слышит, никто…

    Самого Фроста более всего сводило с ума, что люди его не понимают. Что его как поэта принимают не за того, кто он есть. Потому что, если внимательно читать стихи Фроста, то, конечно, за них можно дать Пулитцеровскую премию, но смотреть на него надо с ужасом, а не аплодировать ему. То есть когда Фрост читал, надо было не собираться, а разбегаться. Но такова уж роль поэта в обществе. Он делает свой шаг по отношению к обществу; общество же по отношению к поэту шага не делает, да? Поэт рассказывает аудитории, что такое человек. Но никто этого не слышит, никто…

    — Иосиф Александрович Бродский