731 коротких цитата по теме «поэзия и поэты»

731 цитата про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Какие вирши, Господи прости, Из-под пера ровесников выходят! Такая нищета словес в их одах, Что можно все в одну переплести.

   Какие вирши, Господи прости, Из-под пера ровесников выходят! Такая нищета словес в их одах, Что можно все в одну переплести.

   — Юлия Вознесенская
2. «

   На самом деле поэт гораздо мельче и слабее среднего человека. Потому он гораздо острее и сильнее других ощущает тяжесть земного бытия. Для него самого его пение — лишь вопль.

   На самом деле поэт гораздо мельче и слабее среднего человека. Потому он гораздо острее и сильнее других ощущает тяжесть земного бытия. Для него самого его пение — лишь вопль.

   — Франц Кафка
3. «

   — Моя сестра знакома с автором. Она хочет почитать его стихи, чтобы понять, идиот он или нет.

   — Моя сестра знакома с автором. Она хочет почитать его стихи, чтобы понять, идиот он или нет.

   — Яркая звезда (Bright Star) · фильм
4. «

   Как совмещаются в одном цветке два цвета — Так пот и творчество в стихах неразделимы. Палитра слов – орудие поэта, Но без труда, оно стреляет мимо.

   Как совмещаются в одном цветке два цвета — Так пот и творчество в стихах неразделимы. Палитра слов – орудие поэта, Но без труда, оно стреляет мимо.

   — Герман Гессе
5. «

   Литература — лучшее, что есть у человечества. Поэзия — сердце литературы, высшая концентрация всего лучшего, что есть в мире и в человеке. Это единственная пища для души. И от вас зависит, будете вы вырастать в людей или останетесь на животном уровне.

   Литература — лучшее, что есть у человечества. Поэзия — сердце литературы, высшая концентрация всего лучшего, что есть в мире и в человеке. Это единственная пища для души. И от вас зависит, будете вы вырастать в людей или останетесь на животном уровне.

   — Людмила Улицкая · книга
6. «

   Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

   Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Черновики изношены до дыр. Как нервы дождь натянут до предела. Хотел я Словом переделать мир, А мир меня словами переделал.

   Черновики изношены до дыр. Как нервы дождь натянут до предела. Хотел я Словом переделать мир, А мир меня словами переделал.

   — Евгения Бильченко
8. «

   Покуда я живу, вселенная сияет, Умру — со мной умрёт бестрепетно она; Мой дух её живит, живит и согревает, И без него она ничтожна и темна.

   Покуда я живу, вселенная сияет, Умру — со мной умрёт бестрепетно она; Мой дух её живит, живит и согревает, И без него она ничтожна и темна.

   — Константин Михайлович Фофанов
9. «

   Не верь, не верь себе, мечтатель молодой, Как язвы, бойся вдохновенья... Оно — тяжёлый бред души твоей больной Иль пленной мысли раздраженье.

   Не верь, не верь себе, мечтатель молодой, Как язвы, бойся вдохновенья... Оно — тяжёлый бред души твоей больной Иль пленной мысли раздраженье.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
10. «

    Уйдешь. А что оставишь нам? Ты говоришь, что снег нетронутый. И клавиши рояля. И ковчег. Оставишь неизбывную бессильную тоску. Любовь альтернативную, любовь в одну строку. Наследство бесполезное, огрызки, хлам, тряпье. Оставишь лишь поэзию. Бессмертие свое…

    Уйдешь. А что оставишь нам? Ты говоришь, что снег нетронутый. И клавиши рояля. И ковчег. Оставишь неизбывную бессильную тоску. Любовь альтернативную, любовь в одну строку. Наследство бесполезное, огрызки, хлам, тряпье. Оставишь лишь поэзию. Бессмертие свое…

    — Аль Квотион · книга
11. «

    Устав от истоков до устья, подобно негромкой реке себя ощутишь захолустьем с церквушкой на бугорке.

    Устав от истоков до устья, подобно негромкой реке себя ощутишь захолустьем с церквушкой на бугорке.

    — Виталий Дмитриев
12. «

    Я пишу всю ночь напролет. День приближается, день приближается, день настает. День, закутанный в свет и тепло, появился еще до того, как солнце взошло.

    Я пишу всю ночь напролет. День приближается, день приближается, день настает. День, закутанный в свет и тепло, появился еще до того, как солнце взошло.

    — Мишель Сулейман
13. «

    Поэт говорит людям об их другой жизни, которую они задушили в себе и о которой забыли.

    Поэт говорит людям об их другой жизни, которую они задушили в себе и о которой забыли.

    — Эдит Ситуэлл
14. «

    Стихи ведь не то, что о них думают, не чувства (чувства приходят рано), стихи – это опыт. Ради единого стиха нужно повидать множество городов, людей и вещей, надо понять зверей, пережить полет птиц, ощутить тот жест, каким цветы раскрываются утром. Надо вспомнить дороги незнаемых стран, нечаянные встречи, и задолго чуемые разлуки, и до сих пор неопознанные дни детства, родителей, которых обижал непониманием, когда они несли тебе радость (нет, та радость не про тебя), детские болезни, удивительным образом всегда начинавшиеся с мучительных превращений, и дни в тишине затаившихся комнат, и утра на море, и вообще море, моря, и ночи странствий, всеми звездами мчавшие мимо тебя в вышине, – но и этого еще мало. Нужно, чтобы в тебе жила память о несчетных ночах любви, из которых ни одна не похожа на прежние, о криках женщин в любовном труде и легких, белых, спящих, вновь замкнувшихся роженицах. И нужно побыть подле умирающего, посидеть подле мертвого, в комнате, отворенным окном ловящей прерывистый уличный шум. Но мало еще иметь воспоминанья. Нужно научиться их прогонять, когда их много, и, набравшись терпения, ждать, когда они снова придут. Сами воспоминания ведь мало чего стоят. Вот когда они станут в тебе кровью, взглядом и жестом, безымянно срастутся с тобой, вот тогда в некий редкостный час встанет среди них первое слово стиха и от них отойдет.

    Стихи ведь не то, что о них думают, не чувства (чувства приходят рано), стихи – это опыт. Ради единого стиха нужно повидать множество городов, людей и вещей, надо понять зверей, пережить полет птиц, ощутить тот жест, каким цветы раскрываются утром. Надо вспомнить дороги незнаемых стран, нечаянные встречи, и задолго чуемые разлуки, и до сих пор неопознанные дни детства, родителей, которых обижал непониманием, когда они несли тебе радость (нет, та радость не про тебя), детские болезни, удивительным образом всегда начинавшиеся с мучительных превращений, и дни в тишине затаившихся комнат, и утра на море, и вообще море, моря, и ночи странствий, всеми звездами мчавшие мимо тебя в вышине, – но и этого еще мало. Нужно, чтобы в тебе жила память о несчетных ночах любви, из которых ни одна не похожа на прежние, о криках женщин в любовном труде и легких, белых, спящих, вновь замкнувшихся роженицах. И нужно побыть подле умирающего, посидеть подле мертвого, в комнате, отворенным окном ловящей прерывистый уличный шум. Но мало еще иметь воспоминанья. Нужно научиться их прогонять, когда их много, и, набравшись терпения, ждать, когда они снова придут. Сами воспоминания ведь мало чего стоят. Вот когда они станут в тебе кровью, взглядом и жестом, безымянно срастутся с тобой, вот тогда в некий редкостный час встанет среди них первое слово стиха и от них отойдет.

    — Райнер Мария Рильке · книга
15. «

    Лишаются рассудка — кто влюбившись, Кто подчинив сокровищам мечты, Кто глупостями магии прельстившись, Кто возомнив, что звёзды с высоты Хватать нетрудно, кто вооружившись Софистикой, а кто свои холсты Малюя; надобно сказать при этом, Что больше прочих не везет поэтам.

    Лишаются рассудка — кто влюбившись, Кто подчинив сокровищам мечты, Кто глупостями магии прельстившись, Кто возомнив, что звёзды с высоты Хватать нетрудно, кто вооружившись Софистикой, а кто свои холсты Малюя; надобно сказать при этом, Что больше прочих не везет поэтам.

    — Лудовико Ариосто
16. «

    В литературной периодике отыщешь явную муру и понимаешь: глупость вроде как, но пальцы тянутся к перу, перо к бумаге... Есть мгновения, когда, избегнув суеты, вдруг ощущаешь приближение неоспоримой правоты.

    В литературной периодике отыщешь явную муру и понимаешь: глупость вроде как, но пальцы тянутся к перу, перо к бумаге... Есть мгновения, когда, избегнув суеты, вдруг ощущаешь приближение неоспоримой правоты.

    — Виталий Дмитриев
17. «

    Иногда надо вылезти из своей ракушки, оглянуться вокруг, снова увидеть красоту, снова выпустить наружу из души все чувства, которые там прячутся. И пусть себе живут… Они могут говорить даже словами двадцатилетней давности, но это всегда голос одного и того же мира — твоего, настоящего.

    Иногда надо вылезти из своей ракушки, оглянуться вокруг, снова увидеть красоту, снова выпустить наружу из души все чувства, которые там прячутся. И пусть себе живут… Они могут говорить даже словами двадцатилетней давности, но это всегда голос одного и того же мира — твоего, настоящего.
18. «

    Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде, пробежал по этой верной стали, И снова я с людьми, — затем, что я поэт. Затем, что молнии сверкали.

    Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде, пробежал по этой верной стали, И снова я с людьми, — затем, что я поэт. Затем, что молнии сверкали.

    — Валерий Брюсов
19. «

    Ты пел о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни: Боясь лишь вечного суда И чуждый на земле боязни.

    Ты пел о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни: Боясь лишь вечного суда И чуждый на земле боязни.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов
20. «

    Опьяняйтесь. Пьяным нужно быть всегда. Это — всё: в этом весь вопрос. Чтобы не чувствовать тяжкого груза Времени, что сокрушает вам плечи и пригибает к земле, нужно постоянно опьяняться.

    Опьяняйтесь. Пьяным нужно быть всегда. Это — всё: в этом весь вопрос. Чтобы не чувствовать тяжкого груза Времени, что сокрушает вам плечи и пригибает к земле, нужно постоянно опьяняться.

    — Шарль Бодлер · книга