20 сильных цитат: «поиск истины»

Собрали 20 цитат на тему «поиск истины» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   ... Где наше первоначальное лицо? – размышляю я. – Первоначальный ландшафт, до того как он стал вот этим ландшафтом, воспринимаемым нашими органами чувств, парком и лесом, домом и человеком? Где лицо Бодендика, до того как он стал Бодендиком? Лицо Вернике, пока оно не связалось с его именем? Сохранилось ли у нас какое-то знание об этом? Или мы пойманы в сети понятий и слов, логики и обманщика разума, а за ними одиноко горят первоначальные пламена, к которым у нас уже нет доступа, оттого что мы превратили их в полезное тепло, в кухонное и печное пламя, в обман и достоверность, в буржуазность и стены и, во всяком случае, в турецкую баню потеющей философии и науки. Где они? Все ли еще стоят неуловимые, чистые, недоступные, за жизнью и смертью, какими они были до того, как превратились для нас в жизнь и смерть? Или они, может быть, теперь горят только в тех, кто живет здесь, в комнатах за решетками, кто сидит на полу или неслышно крадется, уставясь перед собой невидящим взглядом, ощущая в своей крови родную грозу? Где граница, отделяющая хаос от стройного порядка, и кто может перешагнуть через нее и потом возвратиться? А если ему это и удастся – кто в состоянии запомнить то, что он увидел? Разве одно не гасит воспоминаний о другом? И кто безумен, отмечен, отвергнут – мы ли, с нашими замкнутыми и устойчивыми представлениями о мире; или те, другие, в ком хаос бушует и сверкает грозовыми вспышками; те, кто отдан в жертву беспредельности, словно они комнаты без дверей, без потолка, словно это покои с тремя стенам и, в которые падают молнии и врывается буря и дождь, тогда как мы гордо расхаживаем по своим замкнутым квартирам с дверями и четырьмя стенами и воображаем себя выше тех лишь потому, что ускользнули от хаоса? Но что такое хаос? И что такое порядок? В ком они есть? И зачем? И кому удастся когда-нибудь из них выскользнуть?

   ... Где наше первоначальное лицо? – размышляю я. – Первоначальный ландшафт, до того как он стал вот этим ландшафтом, воспринимаемым нашими органами чувств, парком и лесом, домом и человеком? Где лицо Бодендика, до того как он стал Бодендиком? Лицо Вернике, пока оно не связалось с его именем? Сохранилось ли у нас какое-то знание об этом? Или мы пойманы в сети понятий и слов, логики и обманщика разума, а за ними одиноко горят первоначальные пламена, к которым у нас уже нет доступа, оттого что мы превратили их в полезное тепло, в кухонное и печное пламя, в обман и достоверность, в буржуазность и стены и, во всяком случае, в турецкую баню потеющей философии и науки. Где они? Все ли еще стоят неуловимые, чистые, недоступные, за жизнью и смертью, какими они были до того, как превратились для нас в жизнь и смерть? Или они, может быть, теперь горят только в тех, кто живет здесь, в комнатах за решетками, кто сидит на полу или неслышно крадется, уставясь перед собой невидящим взглядом, ощущая в своей крови родную грозу? Где граница, отделяющая хаос от стройного порядка, и кто может перешагнуть через нее и потом возвратиться? А если ему это и удастся – кто в состоянии запомнить то, что он увидел? Разве одно не гасит воспоминаний о другом? И кто безумен, отмечен, отвергнут – мы ли, с нашими замкнутыми и устойчивыми представлениями о мире; или те, другие, в ком хаос бушует и сверкает грозовыми вспышками; те, кто отдан в жертву беспредельности, словно они комнаты без дверей, без потолка, словно это покои с тремя стенам и, в которые падают молнии и врывается буря и дождь, тогда как мы гордо расхаживаем по своим замкнутым квартирам с дверями и четырьмя стенами и воображаем себя выше тех лишь потому, что ускользнули от хаоса? Но что такое хаос? И что такое порядок? В ком они есть? И зачем? И кому удастся когда-нибудь из них выскользнуть?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Но где премудрость обретается? и где место разума? Не знает человек цены ее, и она не обретается на земле живых. Бездна говорит: не во мне она; и море говорит: не у меня. Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра; не оценивается она золотом Офирским, ни драгоценным ониксом, ни сапфиром; не равняется с нею золото и кристалл, и не выменяешь ее на сосуды из чистого золота. А о кораллах и жемчуге и упоминать нечего, и приобретение премудрости выше рубинов. Не равняется с нею топаз Ефиопский; чистым золотом не оценивается она. Откуда же исходит премудрость? и где место разума? Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена. Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней. Бог знает путь ее, и Он ведает место ее. Ибо Он прозирает до концов земли и видит под всем небом. Когда Он ветру полагал вес и располагал воду по мере, когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной, тогда Он видел ее и явил ее, приготовил ее и еще испытал ее и сказал человеку: вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла — разум.

   Но где премудрость обретается? и где место разума? Не знает человек цены ее, и она не обретается на земле живых. Бездна говорит: не во мне она; и море говорит: не у меня. Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра; не оценивается она золотом Офирским, ни драгоценным ониксом, ни сапфиром; не равняется с нею золото и кристалл, и не выменяешь ее на сосуды из чистого золота. А о кораллах и жемчуге и упоминать нечего, и приобретение премудрости выше рубинов. Не равняется с нею топаз Ефиопский; чистым золотом не оценивается она. Откуда же исходит премудрость? и где место разума? Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена. Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней. Бог знает путь ее, и Он ведает место ее. Ибо Он прозирает до концов земли и видит под всем небом. Когда Он ветру полагал вес и располагал воду по мере, когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной, тогда Он видел ее и явил ее, приготовил ее и еще испытал ее и сказал человеку: вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла — разум.

   — Иов · книга
3. «

   — Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.

   — Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.

   — Бенджамин Алире Саэнс · книга
4. «

   Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.

   Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.

   — Марк Туллий Цицерон · книга
5. «

   Люди застыли, как стадо овец в тумане. Ждут, что кто-то поведёт их, но ни один не ищет. В том и беда, что ни один не ищет. Я хочу, чтобы они искали.

   Люди застыли, как стадо овец в тумане. Ждут, что кто-то поведёт их, но ни один не ищет. В том и беда, что ни один не ищет. Я хочу, чтобы они искали.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Боже, я искал Тебя повсюду, и Ты был во мне, но я был вне себя.

   Боже, я искал Тебя повсюду, и Ты был во мне, но я был вне себя.

   — Преподобный Иустин (Попович)
7. «

   Мысль, не снятая с языка, Штурмует голову, как храмы жжёт паства еретика. Про уготованную участь мотылька В поисках неба бесконечно пачкать площадь потолка.

   Мысль, не снятая с языка, Штурмует голову, как храмы жжёт паства еретика. Про уготованную участь мотылька В поисках неба бесконечно пачкать площадь потолка.
8. «

   — Вот вы зачем читаете немецкую книжку «Фауст»? — Вы были в моей комнате? — Да уборку я там делал. Уборку... Вот вы книжку «Фауст» читаете, а знаете ли сами, про что там написано? — Ну? — А там о том, что поиск человека, что бы он ни искал — тщета и бессмыслица... Оттого человек и несчастен. — Спасибо, пойду... А счастье тогда в чём? — В неведении, Иван. В неведении.

   — Вот вы зачем читаете немецкую книжку «Фауст»? — Вы были в моей комнате? — Да уборку я там делал. Уборку... Вот вы книжку «Фауст» читаете, а знаете ли сами, про что там написано? — Ну? — А там о том, что поиск человека, что бы он ни искал — тщета и бессмыслица... Оттого человек и несчастен. — Спасибо, пойду... А счастье тогда в чём? — В неведении, Иван. В неведении.

   — Трофим Ильич · сериал
9. «

   Наши знания о мире ограничены, и одни люди слепо верят в его красоту, а другие не сомневаются в его ущербности. Но на самом деле главное не то, каков наш мир сейчас, а то, каким мы хотим его сделать.

   Наши знания о мире ограничены, и одни люди слепо верят в его красоту, а другие не сомневаются в его ущербности. Но на самом деле главное не то, каков наш мир сейчас, а то, каким мы хотим его сделать.

   — Нахида · игра
10. «

    Сначала всегда читай рецепт – от начала до конца и очень внимательно. Очень многое станет ясно уже по манере изложения: разберись, какое это заклятье — самовыполняющееся, самозапускающееся, простое словесное заклинание или чары типа «слово и дело». Потом еще раз все перечитай и подумай, какие этапы по-настоящему действуют, а что вписано для пущей загадочности. Сейчас мы с тобой занимаемся уже достаточно сильными чарами. Скоро ты поймешь, что во всех подобного рода чарах всегда есть преднамеренные ошибки или двусмысленности.

    Сначала всегда читай рецепт – от начала до конца и очень внимательно. Очень многое станет ясно уже по манере изложения: разберись, какое это заклятье — самовыполняющееся, самозапускающееся, простое словесное заклинание или чары типа «слово и дело». Потом еще раз все перечитай и подумай, какие этапы по-настоящему действуют, а что вписано для пущей загадочности. Сейчас мы с тобой занимаемся уже достаточно сильными чарами. Скоро ты поймешь, что во всех подобного рода чарах всегда есть преднамеренные ошибки или двусмысленности.

    — Диана Уинн Джонс · книга
11. «

    Если вы хотите стать истинным искателем истины, необходимо, чтобы хотя бы раз в жизни вы сомневались, во всех вещах.

    Если вы хотите стать истинным искателем истины, необходимо, чтобы хотя бы раз в жизни вы сомневались, во всех вещах.

    — Рене Декарт
12. «

    Как же часто устойчивая почва под ногами оказывается опасным краем пропасти.

    Как же часто устойчивая почва под ногами оказывается опасным краем пропасти.

    — Олия Светлая · книга
13. «

    Чтобы получить хлеб — предлагают монету. Чтобы получить права — предлагают налоги. Чтобы получить зарплату — человек предлагает себя. Тогда чем же человек должен пожертвовать, чтобы постичь истину о нашем мире?

    Чтобы получить хлеб — предлагают монету. Чтобы получить права — предлагают налоги. Чтобы получить зарплату — человек предлагает себя. Тогда чем же человек должен пожертвовать, чтобы постичь истину о нашем мире?

    — Новак · аниме
14. «

    Люди, которые твердят, что находятся в поиске правды, уже обладают ей в своей голове.

    Люди, которые твердят, что находятся в поиске правды, уже обладают ей в своей голове.
15. «

    Вы постоянно что-то ищете снаружи, потому что не верите, что внутри вас есть всё, что вам нужно.

    Вы постоянно что-то ищете снаружи, потому что не верите, что внутри вас есть всё, что вам нужно.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Служитель веры и служитель науки сидят в лучах света, озаряющего их. Для них мир – не смутная, трепетная тревога, он не ворчанье бездны, не грозовые вспышки в леденящем эфире – они служители веры и науки, у них есть отвес и лот, весы и меры, у каждого свои, но это их не тревожит, они уверены в себе, у них есть имена и фамилии, которые они могут наклеивать на все, словно этикетки; они крепко спят по ночам, они стремятся к определенной цели, и этого для них достаточно, и даже ужас, даже черный занавес перед самоубийством занимает соответствующее, определенное место в их существовании, оно имеет название, классифицировано и потому стало неопасным. Убивает только безыменное или то, что взорвало свое имя.

    Служитель веры и служитель науки сидят в лучах света, озаряющего их. Для них мир – не смутная, трепетная тревога, он не ворчанье бездны, не грозовые вспышки в леденящем эфире – они служители веры и науки, у них есть отвес и лот, весы и меры, у каждого свои, но это их не тревожит, они уверены в себе, у них есть имена и фамилии, которые они могут наклеивать на все, словно этикетки; они крепко спят по ночам, они стремятся к определенной цели, и этого для них достаточно, и даже ужас, даже черный занавес перед самоубийством занимает соответствующее, определенное место в их существовании, оно имеет название, классифицировано и потому стало неопасным. Убивает только безыменное или то, что взорвало свое имя.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    I can't see the rationality The world's not my responsibility And happiness isn't there for me But maybe I'll inch closer to the source When I find true north (with or without a friend. Keep searching 'til the end.)

    I can't see the rationality The world's not my responsibility And happiness isn't there for me But maybe I'll inch closer to the source When I find true north (with or without a friend. Keep searching 'til the end.)
18. «

    Истина открывается в тиши тем, кто её разыскивает.

    Истина открывается в тиши тем, кто её разыскивает.

    — Дмитрий Иванович Менделеев
19. «

    Очевидна только вчерашняя истина, да и истинного в ней только то, что нечто стало данностью.

    Очевидна только вчерашняя истина, да и истинного в ней только то, что нечто стало данностью.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
20. «

    Нам сложно поверить в бессмысленность, и мы отчаянно ищем смыслы, порой даже там, где их нет.

    Нам сложно поверить в бессмысленность, и мы отчаянно ищем смыслы, порой даже там, где их нет.

    — Ника Остожева · книга