60 фраз про «поиск себя» с глубоким смыслом

Тема «поиск себя» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 60 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Люди отправляются на поиски себя и находят кого-то совершенно другого.

   Люди отправляются на поиски себя и находят кого-то совершенно другого.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   Прошлое не имеет значения – важно лишь настоящее, то, к чему привел путь, пускай и тернистый.

   Прошлое не имеет значения – важно лишь настоящее, то, к чему привел путь, пускай и тернистый.

   — Ника Остожева · книга
3. «

   Я не знал, куда отправлюсь, но знал, что буду искать. Чужую землю, чужих людей, чужой язык...

   Я не знал, куда отправлюсь, но знал, что буду искать. Чужую землю, чужих людей, чужой язык...

   — Джон Фаулз · книга
4. «

   — В последнее время вселенная будто не отстаёт от меня с одним вопросом. Что-то вроде: «Кем ты хочешь стать?» — Ты об этом переживаешь? — Пожалуй. Но одними переживаниями ничего не решишь. — А ты переживай, переживай! Так люди себя и находят.

   — В последнее время вселенная будто не отстаёт от меня с одним вопросом. Что-то вроде: «Кем ты хочешь стать?» — Ты об этом переживаешь? — Пожалуй. Но одними переживаниями ничего не решишь. — А ты переживай, переживай! Так люди себя и находят.

   — Рикуо Уодзуми · аниме
5. «

   Школа настоящая, где учатся, учебники, книжки, прочее — это х**ня, а вот это реальная школа, когда ребёнок ищет себя, когда нет человека, который его направит в нужное русло советом или чем-то, и он ищет себя. То он эмо, то он гот, то он против них, то он правый, то он левый, то нацист, то антифашист, то ещё кто-то, то он бандит, то он не бандит, то он волосатый, то он лысый, и по итогу он как-то к чему-то приходит, ну, либо нет, и занимается тем, чем занимаются все: работает за двадцатку, е**т свою жену и орёт на детей. Ну, б**ть, каждому своё.

   Школа настоящая, где учатся, учебники, книжки, прочее — это х**ня, а вот это реальная школа, когда ребёнок ищет себя, когда нет человека, который его направит в нужное русло советом или чем-то, и он ищет себя. То он эмо, то он гот, то он против них, то он правый, то он левый, то нацист, то антифашист, то ещё кто-то, то он бандит, то он не бандит, то он волосатый, то он лысый, и по итогу он как-то к чему-то приходит, ну, либо нет, и занимается тем, чем занимаются все: работает за двадцатку, е**т свою жену и орёт на детей. Ну, б**ть, каждому своё.

   — Иван Тимофеевич Дрёмин (Face)
6. «

   И я тоже в поиске, тоже куча забот. Совет даю как Достоевский, а как сам то идиот, И как все всё хочу спокойно взвесить. Меньше жести и получать все прелести жизни, Но это ли не виллы, это ли не провал. Это ли не сила, это ли не дар?

   И я тоже в поиске, тоже куча забот. Совет даю как Достоевский, а как сам то идиот, И как все всё хочу спокойно взвесить. Меньше жести и получать все прелести жизни, Но это ли не виллы, это ли не провал. Это ли не сила, это ли не дар?
7. «

   По своему следу себя не отыщешь.

   По своему следу себя не отыщешь.

   — Доминик Опольский
8. «

   ... Где наше первоначальное лицо? – размышляю я. – Первоначальный ландшафт, до того как он стал вот этим ландшафтом, воспринимаемым нашими органами чувств, парком и лесом, домом и человеком? Где лицо Бодендика, до того как он стал Бодендиком? Лицо Вернике, пока оно не связалось с его именем? Сохранилось ли у нас какое-то знание об этом? Или мы пойманы в сети понятий и слов, логики и обманщика разума, а за ними одиноко горят первоначальные пламена, к которым у нас уже нет доступа, оттого что мы превратили их в полезное тепло, в кухонное и печное пламя, в обман и достоверность, в буржуазность и стены и, во всяком случае, в турецкую баню потеющей философии и науки. Где они? Все ли еще стоят неуловимые, чистые, недоступные, за жизнью и смертью, какими они были до того, как превратились для нас в жизнь и смерть? Или они, может быть, теперь горят только в тех, кто живет здесь, в комнатах за решетками, кто сидит на полу или неслышно крадется, уставясь перед собой невидящим взглядом, ощущая в своей крови родную грозу? Где граница, отделяющая хаос от стройного порядка, и кто может перешагнуть через нее и потом возвратиться? А если ему это и удастся – кто в состоянии запомнить то, что он увидел? Разве одно не гасит воспоминаний о другом? И кто безумен, отмечен, отвергнут – мы ли, с нашими замкнутыми и устойчивыми представлениями о мире; или те, другие, в ком хаос бушует и сверкает грозовыми вспышками; те, кто отдан в жертву беспредельности, словно они комнаты без дверей, без потолка, словно это покои с тремя стенам и, в которые падают молнии и врывается буря и дождь, тогда как мы гордо расхаживаем по своим замкнутым квартирам с дверями и четырьмя стенами и воображаем себя выше тех лишь потому, что ускользнули от хаоса? Но что такое хаос? И что такое порядок? В ком они есть? И зачем? И кому удастся когда-нибудь из них выскользнуть?

   ... Где наше первоначальное лицо? – размышляю я. – Первоначальный ландшафт, до того как он стал вот этим ландшафтом, воспринимаемым нашими органами чувств, парком и лесом, домом и человеком? Где лицо Бодендика, до того как он стал Бодендиком? Лицо Вернике, пока оно не связалось с его именем? Сохранилось ли у нас какое-то знание об этом? Или мы пойманы в сети понятий и слов, логики и обманщика разума, а за ними одиноко горят первоначальные пламена, к которым у нас уже нет доступа, оттого что мы превратили их в полезное тепло, в кухонное и печное пламя, в обман и достоверность, в буржуазность и стены и, во всяком случае, в турецкую баню потеющей философии и науки. Где они? Все ли еще стоят неуловимые, чистые, недоступные, за жизнью и смертью, какими они были до того, как превратились для нас в жизнь и смерть? Или они, может быть, теперь горят только в тех, кто живет здесь, в комнатах за решетками, кто сидит на полу или неслышно крадется, уставясь перед собой невидящим взглядом, ощущая в своей крови родную грозу? Где граница, отделяющая хаос от стройного порядка, и кто может перешагнуть через нее и потом возвратиться? А если ему это и удастся – кто в состоянии запомнить то, что он увидел? Разве одно не гасит воспоминаний о другом? И кто безумен, отмечен, отвергнут – мы ли, с нашими замкнутыми и устойчивыми представлениями о мире; или те, другие, в ком хаос бушует и сверкает грозовыми вспышками; те, кто отдан в жертву беспредельности, словно они комнаты без дверей, без потолка, словно это покои с тремя стенам и, в которые падают молнии и врывается буря и дождь, тогда как мы гордо расхаживаем по своим замкнутым квартирам с дверями и четырьмя стенами и воображаем себя выше тех лишь потому, что ускользнули от хаоса? Но что такое хаос? И что такое порядок? В ком они есть? И зачем? И кому удастся когда-нибудь из них выскользнуть?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Если уж слаб, будь хотя бы безвреден, а еще лучше – спокоен и добр. И выжить так больше шансов, и силу накопить. Но никакой победой над собой тут и не пахнет.

   Если уж слаб, будь хотя бы безвреден, а еще лучше – спокоен и добр. И выжить так больше шансов, и силу накопить. Но никакой победой над собой тут и не пахнет.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Питер, в него влюбляются с первого взгляда. Со второго хотят остаться. С третьего пытаются понять, с четвертого начинают жить вместе, с половины пятого и допоздна ищут здесь себя и своего независимо от погоды и цвета ночи. Очень трудно найти себя именно в Белые ночи.

    Питер, в него влюбляются с первого взгляда. Со второго хотят остаться. С третьего пытаются понять, с четвертого начинают жить вместе, с половины пятого и допоздна ищут здесь себя и своего независимо от погоды и цвета ночи. Очень трудно найти себя именно в Белые ночи.

    — Ринат Валиуллин · книга
11. «

    Будучи еще далеким от самого себя, я разделяюсь на две половины: одна из них, недостижимая и требующая выполнения, – истинная; другая, неистинная, должна быть принесена в жертву – это бездуховная; истинная должна стать всем чело­веком – духом. И тогда говорят: «Истинная сущность человека – дух» или: «Человек существует как человек лишь духовно». Тогда с жадностью начинают ловить этот дух, как будто гонятся за собой и ищут себя, и в погоне теряют себя самого и то, что собой представляют. И так же, как с яростью гонятся за своим «я», совершенно недостижимым, так и презирают правило умных людей – брать человека таким, каков он есть; их охотнее предполагав такими, какими они должны быть, требуют от каждого той же погони за своим «я» и «стремятся создать из всех одинаково равноправных, одинаково достойных уважения и одинаково нравственных или разумных людей».

    Будучи еще далеким от самого себя, я разделяюсь на две половины: одна из них, недостижимая и требующая выполнения, – истинная; другая, неистинная, должна быть принесена в жертву – это бездуховная; истинная должна стать всем чело­веком – духом. И тогда говорят: «Истинная сущность человека – дух» или: «Человек существует как человек лишь духовно». Тогда с жадностью начинают ловить этот дух, как будто гонятся за собой и ищут себя, и в погоне теряют себя самого и то, что собой представляют. И так же, как с яростью гонятся за своим «я», совершенно недостижимым, так и презирают правило умных людей – брать человека таким, каков он есть; их охотнее предполагав такими, какими они должны быть, требуют от каждого той же погони за своим «я» и «стремятся создать из всех одинаково равноправных, одинаково достойных уважения и одинаково нравственных или разумных людей».

    — Макс Штирнер · книга
12. «

    Подобает, чтобы каждый находил в себе только то, что соответствует истине.

    Подобает, чтобы каждый находил в себе только то, что соответствует истине.

    — Мишель де Монтень · книга
13. «

    Я искал свое место по следам на снегу. Но я понял, что дальше так жить не могу. И я видел полмира. Мне две тысячи лет. И на стыках путей не один километр.

    Я искал свое место по следам на снегу. Но я понял, что дальше так жить не могу. И я видел полмира. Мне две тысячи лет. И на стыках путей не один километр.
14. «

    Я поняла, что люди выбирают Лос-Анджелес в двух случаях: либо они от чего-то бегут, либо находятся в поиске. Так что спроси себя, что же это? Побег или поиск?

    Я поняла, что люди выбирают Лос-Анджелес в двух случаях: либо они от чего-то бегут, либо находятся в поиске. Так что спроси себя, что же это? Побег или поиск?

    — Линда Мартин · сериал
15. «

    — Дорога? Куда? — Туда, куда должен прийти каждый. Куда может прийти каждый, но люди застыли, как стадо овец в тумане. Ждут, что кто-то поведёт их, но ни один не ищет. В том и беда, что ни один не ищет. Я хочу, чтобы они искали.

    — Дорога? Куда? — Туда, куда должен прийти каждый. Куда может прийти каждый, но люди застыли, как стадо овец в тумане. Ждут, что кто-то поведёт их, но ни один не ищет. В том и беда, что ни один не ищет. Я хочу, чтобы они искали.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Я не знаю тех, кто танцует со мной, Я не нужен тем, кто зовет меня, Я хочу немного поболтать с рекой И понять, что вода не боится огня.

    Я не знаю тех, кто танцует со мной, Я не нужен тем, кто зовет меня, Я хочу немного поболтать с рекой И понять, что вода не боится огня.
17. «

    Из девочки ты превратилась в женщину, но пустота внутри осталась. Вот ты и ищешь похожих на папу мужчин, чтобы её заполнить. Просто смирись: ты никогда ни от кого этого не получишь. Только ты можешь дать себе то, что у тебя отняли.

    Из девочки ты превратилась в женщину, но пустота внутри осталась. Вот ты и ищешь похожих на папу мужчин, чтобы её заполнить. Просто смирись: ты никогда ни от кого этого не получишь. Только ты можешь дать себе то, что у тебя отняли.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    — После «Шоу Коня БоДжека» я надолго впал в депрессию. Написал кучу хитовых фильмов, заработал тонну денег, но счастья это мне не принесло. Когда мне вручили Оскар, я стоял на сцене, смотрел на него и думал «и это счастливейший день в моей жизни?» Я чувствовал как никогда несчастным. — Потому что был трезв? — Потому что Оскар ничего не значит. Всё бессмысленно. Я всю жизнь помогал другим. Сделал свой дом ночлежкой для бросающих наркоманов. У меня была система реабилитации, я многим помог, но они всё равно ещё больше сторчались, и от этого у меня пусто на душе. — Все за тебя очень беспокоились. Нельзя вот так исчезать! Ты многим сделал больно. — Иногда нужно брать ответственность за своё счастье. — Разве это не эгоистично? — Не знаю, что тебе сказать. Впервые в жизни я счастлив, и я не буду этого стыдиться. Нужно много времени, чтобы понять, какой ты несчастный и ещё больше, чтобы понять, что ты не обязан таким быть. Только бросив всё, можно начать поиски пути к счастью.

    — После «Шоу Коня БоДжека» я надолго впал в депрессию. Написал кучу хитовых фильмов, заработал тонну денег, но счастья это мне не принесло. Когда мне вручили Оскар, я стоял на сцене, смотрел на него и думал «и это счастливейший день в моей жизни?» Я чувствовал как никогда несчастным. — Потому что был трезв? — Потому что Оскар ничего не значит. Всё бессмысленно. Я всю жизнь помогал другим. Сделал свой дом ночлежкой для бросающих наркоманов. У меня была система реабилитации, я многим помог, но они всё равно ещё больше сторчались, и от этого у меня пусто на душе. — Все за тебя очень беспокоились. Нельзя вот так исчезать! Ты многим сделал больно. — Иногда нужно брать ответственность за своё счастье. — Разве это не эгоистично? — Не знаю, что тебе сказать. Впервые в жизни я счастлив, и я не буду этого стыдиться. Нужно много времени, чтобы понять, какой ты несчастный и ещё больше, чтобы понять, что ты не обязан таким быть. Только бросив всё, можно начать поиски пути к счастью.

    — Конь БоДжек · мультфильм
19. «

    Нет ничего вреднее для ищущего человеческого духа, чем обеспеченное будущее.

    Нет ничего вреднее для ищущего человеческого духа, чем обеспеченное будущее.

    — Джон Кракауэр · книга
20. «

    Мы путешествуем — некоторые из нас вечно — в поисках других мест, других жизней, других душ.

    Мы путешествуем — некоторые из нас вечно — в поисках других мест, других жизней, других душ.

    — Анаис Нин