228 цитат «преступники и преступность» для статуса

Собрали 228 цитат на тему «преступники и преступность» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Наш враг — это преступность. И её ненавидят все, кто к ней не относится.

   Наш враг — это преступность. И её ненавидят все, кто к ней не относится.

   — Константин Александрович Орлов · сериал
2. «

   Серый Волк, я сразу вас узнала, Все про вас мне мама рассказала! Вы бандит, разбойник, прохидней, Злодей!

   Серый Волк, я сразу вас узнала, Все про вас мне мама рассказала! Вы бандит, разбойник, прохидней, Злодей!

   — Красная Шапочка · мультфильм
3. «

   — Хамфри, вы что, политиков причисляете к организованному преступному миру? — Хм... Скорее к неорганизованному.

   — Хамфри, вы что, политиков причисляете к организованному преступному миру? — Хм... Скорее к неорганизованному.

   — Джим Хекер · сериал
4. «

   Он стал, как резаный вопить И на меня бросаться. Пришлось его предупредить. Пришлось их всех предупредить: — Как вам не стыдно, братцы...

   Он стал, как резаный вопить И на меня бросаться. Пришлось его предупредить. Пришлось их всех предупредить: — Как вам не стыдно, братцы...
5. «

   Петля, висящая на въезде в город предупреждает тех, кто хочет двигаться дальше: «за этим порогом никто не будет гарантировать вам жизнь». Злодеи со всего мира собираются здесь, конфликты вспыхивают один за другим. Злой город, рождённый между Востоком и Западом во время Холодной войны. Наполненный бандитами и живущий за счёт наркокартелей. Край света. Очаг лицемерия, живущий в людях, чьи души уже разрушены и сосланы в ад. Я выжил лишь потому, что оказался в хорошо известной компании «Лагуна». Имя этого города на устах всех негодяев мира. Но многие из тех, что приезжали сюда ради славы не вернулись домой. Жестокая судьба ожидает тех, кто случайно ступил на земли Роанапура. И сейчас где-то по городу бродит очередная жертва.

   Петля, висящая на въезде в город предупреждает тех, кто хочет двигаться дальше: «за этим порогом никто не будет гарантировать вам жизнь». Злодеи со всего мира собираются здесь, конфликты вспыхивают один за другим. Злой город, рождённый между Востоком и Западом во время Холодной войны. Наполненный бандитами и живущий за счёт наркокартелей. Край света. Очаг лицемерия, живущий в людях, чьи души уже разрушены и сосланы в ад. Я выжил лишь потому, что оказался в хорошо известной компании «Лагуна». Имя этого города на устах всех негодяев мира. Но многие из тех, что приезжали сюда ради славы не вернулись домой. Жестокая судьба ожидает тех, кто случайно ступил на земли Роанапура. И сейчас где-то по городу бродит очередная жертва.

   — Окадзима Рокуро (Рок) · аниме
6. «

   Меня уже второй раз бросают за решётку. Кажется, я понемногу становлюсь преступницей.

   Меня уже второй раз бросают за решётку. Кажется, я понемногу становлюсь преступницей.

   — Филия · аниме
7. «

   Я совершенно не помню ваших лиц, клянусь! Да и вообще, что вы сделали? Ограбили? А кто не грабит в наше время! Пожалуйста, высадите меня на обочину, мне нужно в Бадахос. Я никому ничего не скажу.

   Я совершенно не помню ваших лиц, клянусь! Да и вообще, что вы сделали? Ограбили? А кто не грабит в наше время! Пожалуйста, высадите меня на обочину, мне нужно в Бадахос. Я никому ничего не скажу.

   — мужчина из Бадахоса · фильм
8. «

   [Стэн заметил у байкера тату с надписью «Собственность государственной тюрьмы»] — У тебя что? Проблемы? — Нет, я... Я хотел спросить. Вы были в тюрьме, да? — У тебя точно проблемы... — Я сажусь в тюрьму. Но я... я раньше там не был. И может вы мне расскажете, что к чему. Я дам сто баксов. — За разговор? Сколько ты получил? — От трех до пяти лет. В Верлейне. — Верлейн? Хреново, Стэн. Охране там на все плевать. Из-за этого зеки целыми днями мочат друг друга. — Как же я там буду? В смысле, если бы ты меня увидел, ты бы меня замочил? — Скорее изнасиловал. — Изнасиловал? Значит это правда. В тюрьме все становятся геями. — Я и так гей. Но насилую я только в тюрьме. — Ты гей? — Да. Это — бар для геев. Слушай, изнасилование — это не акт секса, а акт насилия. По сути тюремная жизнь — сплошное насилие. И о тебе судят по тому, как другие тебя боятся. Изнасилование — крайняя стадия унижения, это значит ты опасный ублюдок. – Значит ты насиловал? – Слушай, я этим не особо горжусь. Вообще я не оправдываю эту практику. Но иногда следуешь ей. Чтобы не отставать от других. Ну ты понимаешь. Такие как ты, легкая цель. – О, боже! И что же мне теперь делать? — Вступай в банду. Ты расист? — Да нет. — Значит, нацисты отпадают. Есть связи среди ниггеров на улице? Может быть ты латинос? — Неа. — Похоже, тебя все могут иметь. — Ладно. Ладно. Я могу быть расистом от трех до пяти лет. Самым настоящим расистом. — Хорошо. Можешь пойти к нацистам. И тебя будут иметь только они. — Будут иметь нацисты?! Ни за что! Что же еще можно сделать? Могу я как-нибудь создать образ чокнутого уголовника? — Если замочишь зека. — А без убийства? — В твоем случае мало шансов. А наколки у тебя нет? — Наколка? Да. Я рос без мамы. Поэтому в 18 лет сделал тату. С портретом «Мама». — Заказывай ковровую дорожку к своей заднице. И табличку с приглашением в проход «Открыто».

   [Стэн заметил у байкера тату с надписью «Собственность государственной тюрьмы»] — У тебя что? Проблемы? — Нет, я... Я хотел спросить. Вы были в тюрьме, да? — У тебя точно проблемы... — Я сажусь в тюрьму. Но я... я раньше там не был. И может вы мне расскажете, что к чему. Я дам сто баксов. — За разговор? Сколько ты получил? — От трех до пяти лет. В Верлейне. — Верлейн? Хреново, Стэн. Охране там на все плевать. Из-за этого зеки целыми днями мочат друг друга. — Как же я там буду? В смысле, если бы ты меня увидел, ты бы меня замочил? — Скорее изнасиловал. — Изнасиловал? Значит это правда. В тюрьме все становятся геями. — Я и так гей. Но насилую я только в тюрьме. — Ты гей? — Да. Это — бар для геев. Слушай, изнасилование — это не акт секса, а акт насилия. По сути тюремная жизнь — сплошное насилие. И о тебе судят по тому, как другие тебя боятся. Изнасилование — крайняя стадия унижения, это значит ты опасный ублюдок. – Значит ты насиловал? – Слушай, я этим не особо горжусь. Вообще я не оправдываю эту практику. Но иногда следуешь ей. Чтобы не отставать от других. Ну ты понимаешь. Такие как ты, легкая цель. – О, боже! И что же мне теперь делать? — Вступай в банду. Ты расист? — Да нет. — Значит, нацисты отпадают. Есть связи среди ниггеров на улице? Может быть ты латинос? — Неа. — Похоже, тебя все могут иметь. — Ладно. Ладно. Я могу быть расистом от трех до пяти лет. Самым настоящим расистом. — Хорошо. Можешь пойти к нацистам. И тебя будут иметь только они. — Будут иметь нацисты?! Ни за что! Что же еще можно сделать? Могу я как-нибудь создать образ чокнутого уголовника? — Если замочишь зека. — А без убийства? — В твоем случае мало шансов. А наколки у тебя нет? — Наколка? Да. Я рос без мамы. Поэтому в 18 лет сделал тату. С портретом «Мама». — Заказывай ковровую дорожку к своей заднице. И табличку с приглашением в проход «Открыто».

   — Гей (бывший заключенный) · фильм
9. «

   В квартире пенсионерки Сидоровой был обнаружен целый арсенал оружия и крупная партия наркотиков. В настоящее время выясняется, каким образом старушка попала в эту квартиру.

   В квартире пенсионерки Сидоровой был обнаружен целый арсенал оружия и крупная партия наркотиков. В настоящее время выясняется, каким образом старушка попала в эту квартиру.

   — Александр Якушев
10. «

    Надо бороться с условиями, которые вызывают преступления, активнее, чем с самим преступником.

    Надо бороться с условиями, которые вызывают преступления, активнее, чем с самим преступником.

    — Жермен Казнёв · фильм
11. «

    Мой отец в начале девяностых устроился бандитом. Эта профессия была очень востребована в Москве. Со временем он перевез себя, всю свою семью. Иногда по работе ему приходилось сидеть. Сидеть в тюрьме. Я был маленький, не понимал, где папа. Обычно я спрашивал у мамы и моя мать, она никогда мне не врала, она никогда не говорила «папа плавает», или «папа в командировке». Она всегда отвечала: «Коля, твой отец сидит в тюрьме. Если ты не будешь мыть руки перед едой, ты тоже сядешь в тюрьму». Она так воспитывала, и я вел себя идеально, потому что это лучший метод работы с детьми. Не серенький волчок, не бабайка, а зеки, зеки. То есть, если укладывать ребенка спать со словами «Придет серенький волчок и укусит за бочок», то ребенок может начать спрашивать: «Как, в городе? Он не знает код домофона», а если придет пахан и спросит за базар гнилой, это, прям, и взрослый обосрется.

    Мой отец в начале девяностых устроился бандитом. Эта профессия была очень востребована в Москве. Со временем он перевез себя, всю свою семью. Иногда по работе ему приходилось сидеть. Сидеть в тюрьме. Я был маленький, не понимал, где папа. Обычно я спрашивал у мамы и моя мать, она никогда мне не врала, она никогда не говорила «папа плавает», или «папа в командировке». Она всегда отвечала: «Коля, твой отец сидит в тюрьме. Если ты не будешь мыть руки перед едой, ты тоже сядешь в тюрьму». Она так воспитывала, и я вел себя идеально, потому что это лучший метод работы с детьми. Не серенький волчок, не бабайка, а зеки, зеки. То есть, если укладывать ребенка спать со словами «Придет серенький волчок и укусит за бочок», то ребенок может начать спрашивать: «Как, в городе? Он не знает код домофона», а если придет пахан и спросит за базар гнилой, это, прям, и взрослый обосрется.

    — Николай Андреев
12. «

    В истории остаются имена психопатов, насильников, серийных убийц, но не тех, кто остановил их.

    В истории остаются имена психопатов, насильников, серийных убийц, но не тех, кто остановил их.

    — Дмитрий Игнатов · книга
13. «

    Преступники тоже иногда нуждаются в Боге – нам есть за что просить прощения.

    Преступники тоже иногда нуждаются в Боге – нам есть за что просить прощения.

    — Шеннон Чакраборти · книга
14. «

    Будем неустанно повторять: общество думает о каре и никогда не заботится о предотвращении зла. Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети. Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым опекуном, предупреждающим беду, заменив того человека, которого закон объявил гнусным изгоем, или вместо того человека, которого казнили по воле закона? Нет... Ядовитый гад уничтожен, стало быть, уничтожен и яд, который он источал, — полагает общество.

    Будем неустанно повторять: общество думает о каре и никогда не заботится о предотвращении зла. Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети. Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым опекуном, предупреждающим беду, заменив того человека, которого закон объявил гнусным изгоем, или вместо того человека, которого казнили по воле закона? Нет... Ядовитый гад уничтожен, стало быть, уничтожен и яд, который он источал, — полагает общество.

    — Эжен Сю · книга
15. «

    Воры контролировали преступность значительно лучше, чем это когда-либо получалось у Городской Стражи. Теперь стражникам приходилось лезть из кожи вон, работая вдвое больше, чтобы хоть чуть-чуть сократить уровень преступности, в то время как все, что требовалось от Гильдии Воров, это чуточку меньше работать.

    Воры контролировали преступность значительно лучше, чем это когда-либо получалось у Городской Стражи. Теперь стражникам приходилось лезть из кожи вон, работая вдвое больше, чтобы хоть чуть-чуть сократить уровень преступности, в то время как все, что требовалось от Гильдии Воров, это чуточку меньше работать.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Преступники – часть населения, причем не худшая его часть, а просто ЧАСТЬ. А милиция – не лучшая часть населения, не элита. И если в населении выросло количество малообразованных и не особо умных людей, то эти люди с равной частотой проникают как в ряды преступников, так и в ряды милиции. Что же касается людей одаренных, способных и имеющих высококачественную профессиональную подготовку, то они, совершенно естественно, стремятся прилагать свои знания и силы там, где за это больше заплатят, то есть в коммерческой деятельности, в бизнесе, а отнюдь не в наших низкооплачиваемых органах. Вот и получается, что среди преступников людей недалеких и глуповатых столько же, сколько и среди нас, милиционеров, то есть интеллектуального преимущества мы перед ними не имеем. А людей умных и способных среди них больше, и в связи с этим интеллектуальное преимущество неуклонно сползает на их сторону. Вот вам и вся арифметика.

    Преступники – часть населения, причем не худшая его часть, а просто ЧАСТЬ. А милиция – не лучшая часть населения, не элита. И если в населении выросло количество малообразованных и не особо умных людей, то эти люди с равной частотой проникают как в ряды преступников, так и в ряды милиции. Что же касается людей одаренных, способных и имеющих высококачественную профессиональную подготовку, то они, совершенно естественно, стремятся прилагать свои знания и силы там, где за это больше заплатят, то есть в коммерческой деятельности, в бизнесе, а отнюдь не в наших низкооплачиваемых органах. Вот и получается, что среди преступников людей недалеких и глуповатых столько же, сколько и среди нас, милиционеров, то есть интеллектуального преимущества мы перед ними не имеем. А людей умных и способных среди них больше, и в связи с этим интеллектуальное преимущество неуклонно сползает на их сторону. Вот вам и вся арифметика.

    — Александра Маринина · книга
17. «

    — Ведь, как известно, половина преступлений в Москве совершается приезжими преступниками. — А вторая половина нарушений прав человека осуществляется местными силовиками!

    — Ведь, как известно, половина преступлений в Москве совершается приезжими преступниками. — А вторая половина нарушений прав человека осуществляется местными силовиками!

    — Степан Капуста
18. «

    — Скажите нам как есть. — Ваш язык теперь просидит в нашей тюрьме в относительной безопасности, за границей у него жизни нет. Мы с его информации устроили лёгкий шухер, чтобы Мануэль Диас помчался в Мексику, на встречу с боссом. Вот и всё. По приказу этого босса, там за стеной, каждый день людей хватают, пытают, сажают на наркоту, режут на органы, его руками или с его приказа. А особо мешающих заделывают в стены, как в том милом домике с полусотней трупов в стенах. Этот босс — Фаусто Маркон, кличка Палач, на его руках уже от семи сотен до двух тысяч мирняка включая сто тридцать полицейских и шесть агентов ФБР... Найти его, это как изобрести вакцину. Вот как это важно. — Теперь поняли. Никаких игр в тёмную. — Боишься темноты? Тогда начинай курить. О вот и наш смурфик, блондинка с белой сумкой. Прием Геймлиха, знаешь? Она попытается проглотить платёжку, придётся с горла доставать. Вот взять её. Вперёд герои. — Там отмывание наркоденег, приезжает молодая «мамочка» и гасит «ипотеку». Кладёт строго по девять тысяч долларов, что не облагается налогом и не фиксируется в долговременной памяти. А то что за день объезжает четыре ближайших города и восемнадцать отделений банков и больше сотни банкоматов... Компьютеры конфискуем в банке и в сумке? — Нет, только бабки. Заморозьте все его счета, до единого. Даже те которые открыты на сироток и на говорящих собачек.

    — Скажите нам как есть. — Ваш язык теперь просидит в нашей тюрьме в относительной безопасности, за границей у него жизни нет. Мы с его информации устроили лёгкий шухер, чтобы Мануэль Диас помчался в Мексику, на встречу с боссом. Вот и всё. По приказу этого босса, там за стеной, каждый день людей хватают, пытают, сажают на наркоту, режут на органы, его руками или с его приказа. А особо мешающих заделывают в стены, как в том милом домике с полусотней трупов в стенах. Этот босс — Фаусто Маркон, кличка Палач, на его руках уже от семи сотен до двух тысяч мирняка включая сто тридцать полицейских и шесть агентов ФБР... Найти его, это как изобрести вакцину. Вот как это важно. — Теперь поняли. Никаких игр в тёмную. — Боишься темноты? Тогда начинай курить. О вот и наш смурфик, блондинка с белой сумкой. Прием Геймлиха, знаешь? Она попытается проглотить платёжку, придётся с горла доставать. Вот взять её. Вперёд герои. — Там отмывание наркоденег, приезжает молодая «мамочка» и гасит «ипотеку». Кладёт строго по девять тысяч долларов, что не облагается налогом и не фиксируется в долговременной памяти. А то что за день объезжает четыре ближайших города и восемнадцать отделений банков и больше сотни банкоматов... Компьютеры конфискуем в банке и в сумке? — Нет, только бабки. Заморозьте все его счета, до единого. Даже те которые открыты на сироток и на говорящих собачек.

    — Алехандро Гиллик (Alejandro Gillick) · фильм
19. «

    Спровоцируй голод и каждый станет преступником.

    Спровоцируй голод и каждый станет преступником.

    — Ра'с аль Гул · фильм
20. «

    Мир не знает внешности, исключающей преступление. Его могут совершить прекрасные, изящные, хрупкие девушки, добрые старушки, почтенные старцы, священники с молитвенно сложенными руками и опущенным взором. Не существует характера, профессии, нрава или призвания, исключающих возможность проклюнуться самой чёрной мысли: заставить другое человеческое существо покинуть раньше времени этот самый симпатичный из миров.

    Мир не знает внешности, исключающей преступление. Его могут совершить прекрасные, изящные, хрупкие девушки, добрые старушки, почтенные старцы, священники с молитвенно сложенными руками и опущенным взором. Не существует характера, профессии, нрава или призвания, исключающих возможность проклюнуться самой чёрной мысли: заставить другое человеческое существо покинуть раньше времени этот самый симпатичный из миров.

    — Джо Алекс · книга