Топ-17 цитат: «психологию со смыслом»

17 цитат про «психологию со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Единственное, что может отменить войну навсегда, это изменение человеческой психики. У тех, кто, взлетев над Землёй, увидит её во всей красоте и хрупкости, психология будет меняться. Сначала это будут единицы, потом сотни, потом миллионы. Это будет уже совсем другая цивилизация, другое человечество. Они совсем по-новому оценят красоту земли, вкус каждой её ягоды...

   Единственное, что может отменить войну навсегда, это изменение человеческой психики. У тех, кто, взлетев над Землёй, увидит её во всей красоте и хрупкости, психология будет меняться. Сначала это будут единицы, потом сотни, потом миллионы. Это будет уже совсем другая цивилизация, другое человечество. Они совсем по-новому оценят красоту земли, вкус каждой её ягоды...

   — Евгений Евтушенко · книга
2. «

   Важно не то, что человек наследует, а то, что он в ранние годы с этим наследством делает, важен прототип, который закладывается в среде, где ребенок живет.

   Важно не то, что человек наследует, а то, что он в ранние годы с этим наследством делает, важен прототип, который закладывается в среде, где ребенок живет.

   — Альфред Адлер
3. «

   Как только я услышал первую историю любви, Я сразу же отправился на поиски тебя, Не понимая, насколько это тщетно. Влюбленным нигде не суждено встретиться, Каждый из них все время находится внутри другого.

   Как только я услышал первую историю любви, Я сразу же отправился на поиски тебя, Не понимая, насколько это тщетно. Влюбленным нигде не суждено встретиться, Каждый из них все время находится внутри другого.

   — Руми
4. «

   Так как социальный институт — это даже больше, чем просто совокупность отдельных людей, то он сполна характеризует его руководителей. Если руководитель находится в психологическом тупике, то руководимая им корпорация находится в состоянии застоя.

   Так как социальный институт — это даже больше, чем просто совокупность отдельных людей, то он сполна характеризует его руководителей. Если руководитель находится в психологическом тупике, то руководимая им корпорация находится в состоянии застоя.

   — Джеймс Холлис · книга
5. «

   Сложно – это привычка. Мы всю жизнь строим нагромождение терминов и понятий, пытаясь описать мир вокруг, мы используем видимое, чтобы описать видимое – и отрицаем то, что не понимаем или не можем описать. Если я тебе скажу, что у тебя за спиной кто-то стоит, а ты не будешь оборачиваться – сможешь ли ты описать то, что у тебя за спиной?

   Сложно – это привычка. Мы всю жизнь строим нагромождение терминов и понятий, пытаясь описать мир вокруг, мы используем видимое, чтобы описать видимое – и отрицаем то, что не понимаем или не можем описать. Если я тебе скажу, что у тебя за спиной кто-то стоит, а ты не будешь оборачиваться – сможешь ли ты описать то, что у тебя за спиной?

   — Стелла Фракта · книга
6. «

   Каждый человек, обладая уникальной ориентацией на жизнь, сохраняет и поддерживает этот подход «с детства и до конца жизни, если только он не убедится в ошибочности созданного им отношения к действительности».

   Каждый человек, обладая уникальной ориентацией на жизнь, сохраняет и поддерживает этот подход «с детства и до конца жизни, если только он не убедится в ошибочности созданного им отношения к действительности».

   — Альфред Адлер
7. «

   Его отец и мать – очень образованные люди. Они прекрасно разбираются в психологии, но несмотря на свои познания потеряли своего ребенка. Какая польза от этого образования?

   Его отец и мать – очень образованные люди. Они прекрасно разбираются в психологии, но несмотря на свои познания потеряли своего ребенка. Какая польза от этого образования?

   — Старец Порфирий Кавсокаливит
8. «

   Отношение к себе – это одновременно и отношение к ближнему, и никто не может поддерживать отношения с другими, пока не построит их с самим собой.

   Отношение к себе – это одновременно и отношение к ближнему, и никто не может поддерживать отношения с другими, пока не построит их с самим собой.

   — Карл Густав Юнг
9. «

   Когда мы загоняем свою правду и свои истории в подполье, секретность становится нашей травмой и нашей тюрьмой. Боль при этом не уменьшается, а то, что мы отказываемся принимать, становится чем-то вроде кирпичных стен, откуда не вырвешься. Когда мы не позволяем себе оплакивать свои потери, душевные раны и обманутые надежды, то обречены переживать их вновь и вновь. Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

   Когда мы загоняем свою правду и свои истории в подполье, секретность становится нашей травмой и нашей тюрьмой. Боль при этом не уменьшается, а то, что мы отказываемся принимать, становится чем-то вроде кирпичных стен, откуда не вырвешься. Когда мы не позволяем себе оплакивать свои потери, душевные раны и обманутые надежды, то обречены переживать их вновь и вновь. Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

   — Эдит Ева Эгер · книга
10. «

    Чудная, в тебе твёрдый характер с чувством незащищённости встретились.

    Чудная, в тебе твёрдый характер с чувством незащищённости встретились.

    — Кадзу · игра
11. «

    В поисках потерянной части души человек встречает своего внутреннего ребенка, и только при этом повторном обнаружении ребенка, которым он когда-то был, человек может исцелиться.

    В поисках потерянной части души человек встречает своего внутреннего ребенка, и только при этом повторном обнаружении ребенка, которым он когда-то был, человек может исцелиться.

    — Урсула Виртц
12. «

    Мама, спасибо за твои зимы — Теперь я люблю холодных людей. Таких недоступных, неуловимых, Прекрасных, но ранящих каждый день.

    Мама, спасибо за твои зимы — Теперь я люблю холодных людей. Таких недоступных, неуловимых, Прекрасных, но ранящих каждый день.
13. «

    Так мы вступаем в отношения с окружающими. Обладая скудными знаниями о самих себе, мы хотим найти свою идентичность в зеркальном отражении Другого, как искали ее раньше в отношениях с матерью и отцом. При том, что можно получить любые травмы, присущие этому опасному состоянию, мы ищем тихую гавань в обличье того Другого, который, как ни печально, стремится найти такую же гавань в нас. При наличии многих тысяч адаптивных стратегий, порожденных случайным роковым совпадением времени, места, влияния Других, мы «засоряем» зыбкое настоящее ростками прошлого. Мы испытываем непомерную жажду проекции — жажду слияния с Другим, который нас защитит, позаботится о нас и нас спасет.

    Так мы вступаем в отношения с окружающими. Обладая скудными знаниями о самих себе, мы хотим найти свою идентичность в зеркальном отражении Другого, как искали ее раньше в отношениях с матерью и отцом. При том, что можно получить любые травмы, присущие этому опасному состоянию, мы ищем тихую гавань в обличье того Другого, который, как ни печально, стремится найти такую же гавань в нас. При наличии многих тысяч адаптивных стратегий, порожденных случайным роковым совпадением времени, места, влияния Других, мы «засоряем» зыбкое настоящее ростками прошлого. Мы испытываем непомерную жажду проекции — жажду слияния с Другим, который нас защитит, позаботится о нас и нас спасет.

    — Джеймс Холлис · книга
14. «

    Наш основной тезис состоит в том, что у психологического профессионального сообщества в новом веке существует чрезвычайно значимая миссия. Эта миссия состоит в продвижении инновационной модели развития в целом и ее отдельных составляющих в самые различные отрасли и сферы деятельности. От того, как будет происходить подобное продвижение зависит, на наш взгляд, и место России в мире, и конкурентоспособность отдельных экономических и социокультурных проектов и, (важно!) — адаптационные возможности отдельного человека. Таким образом, принятие этой миссии позволит психологии реализовать свою систему ценностей и свой гуманитарно-технологический потенциал.

    Наш основной тезис состоит в том, что у психологического профессионального сообщества в новом веке существует чрезвычайно значимая миссия. Эта миссия состоит в продвижении инновационной модели развития в целом и ее отдельных составляющих в самые различные отрасли и сферы деятельности. От того, как будет происходить подобное продвижение зависит, на наш взгляд, и место России в мире, и конкурентоспособность отдельных экономических и социокультурных проектов и, (важно!) — адаптационные возможности отдельного человека. Таким образом, принятие этой миссии позволит психологии реализовать свою систему ценностей и свой гуманитарно-технологический потенциал.

    — Петр Георгиевич Щедровицкий
15. «

    Нарциссом, таким, о котором говорится в поэме Овидия является тот, кто считает, что нашел себя, глядя в зеркало. Его жизнь состоит в том, чтобы искать свое отражение в глазах других людей. Эти люди существуют для него не в качестве личностей, а в качестве зеркала. Нарцисс — это пустая оболочка, которая сама по себе не существует; это «получеловек», пытающийся создать иллюзию, чтобы спрятать свою пустоту. Его судьба — лишь попытка избежать смерти. Этот человек, которого никогда не считали за человека, вынужден играть в игру с зеркалом, чтобы поверить в свое существование. Эта игра, как в калейдоскопе, повторяется и учащается, но напрасно — человек остается пустым.

    Нарциссом, таким, о котором говорится в поэме Овидия является тот, кто считает, что нашел себя, глядя в зеркало. Его жизнь состоит в том, чтобы искать свое отражение в глазах других людей. Эти люди существуют для него не в качестве личностей, а в качестве зеркала. Нарцисс — это пустая оболочка, которая сама по себе не существует; это «получеловек», пытающийся создать иллюзию, чтобы спрятать свою пустоту. Его судьба — лишь попытка избежать смерти. Этот человек, которого никогда не считали за человека, вынужден играть в игру с зеркалом, чтобы поверить в свое существование. Эта игра, как в калейдоскопе, повторяется и учащается, но напрасно — человек остается пустым.

    — Мари-Франс Иригуайан · книга
16. «

    «Наука «психология» изучает покойника, — полушутя говорил Сашин учитель. — Человека нельзя разъять на части. Любая вивисекция убьет его, а мертвым человек не бывает. Вы можете пощупать чувства? Измерить их? Дать им оценку? Или проникнуть в душу и не навредить? Можете?... И наука сдается, когда мы ставим перед ней такие задачи. Не сдается только сердце». И после этих слов он всегда добавлял: «Если, конечно, вы верите, что оно у вас все еще есть».

    «Наука «психология» изучает покойника, — полушутя говорил Сашин учитель. — Человека нельзя разъять на части. Любая вивисекция убьет его, а мертвым человек не бывает. Вы можете пощупать чувства? Измерить их? Дать им оценку? Или проникнуть в душу и не навредить? Можете?... И наука сдается, когда мы ставим перед ней такие задачи. Не сдается только сердце». И после этих слов он всегда добавлял: «Если, конечно, вы верите, что оно у вас все еще есть».

    — Анхель де Куатье · книга
17. «

    Тот, кто переполнен радостью, не наблюдателен: счастливцы — плохие психологи. Только беспокойство предельно обостряет ум, только ощущение опасности заставляет быть зорче и наблюдательней.

    Тот, кто переполнен радостью, не наблюдателен: счастливцы — плохие психологи. Только беспокойство предельно обостряет ум, только ощущение опасности заставляет быть зорче и наблюдательней.

    — Стефан Цвейг · книга