89 цитат про «публика» — коротко и по делу

Тема «публика» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 89 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

   Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
2. «

   Журналисты ведут незримую охоту на марки часов публичных людей. Это всегда информационный повод.

   Журналисты ведут незримую охоту на марки часов публичных людей. Это всегда информационный повод.

   — Александр Куберский · книга
3. «

   Тишина связывает оратора с залом невидимыми нитями и даёт возможность достучаться до каждого слушателя, что в итоге делает выступление проникновенным и незабываемым.

   Тишина связывает оратора с залом невидимыми нитями и даёт возможность достучаться до каждого слушателя, что в итоге делает выступление проникновенным и незабываемым.

   — Александр Куберский · книга
4. «

   Паузы во время выступления дают публике возможность смаковать ваши слова. Делая паузу, вы сможете понять, достучались вы до сердец слушателей или нет.

   Паузы во время выступления дают публике возможность смаковать ваши слова. Делая паузу, вы сможете понять, достучались вы до сердец слушателей или нет.

   — Александр Куберский · книга
5. «

   Оратор без жестов — всё равно, что поломанный телевизор, у которого кадр замер, а звук идёт.

   Оратор без жестов — всё равно, что поломанный телевизор, у которого кадр замер, а звук идёт.

   — Александр Куберский · книга
6. «

   Не стоит себя сравнивать с другими ораторами. Стоит искать свою индивидуальность. Вырабатывать свой стиль неповторимого выступления перед публикой.

   Не стоит себя сравнивать с другими ораторами. Стоит искать свою индивидуальность. Вырабатывать свой стиль неповторимого выступления перед публикой.

   — Александр Куберский · книга
7. «

   Перед любым выступлением оратор должен выйти на публику и постоять перед ней хотя бы чуть-чуть в полной тишине. Это могут быть пять секунд, а могут быть две минуты, но главное — это безмолвие оратора. Таким способом он демонстрирует свою уверенность и собирает всё внимание на себя

   Перед любым выступлением оратор должен выйти на публику и постоять перед ней хотя бы чуть-чуть в полной тишине. Это могут быть пять секунд, а могут быть две минуты, но главное — это безмолвие оратора. Таким способом он демонстрирует свою уверенность и собирает всё внимание на себя

   — Александр Куберский · книга
8. «

   Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной нежнейшей дружбы.

   Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной нежнейшей дружбы.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
9. «

   На публике человек всегда становится храбрее.

   На публике человек всегда становится храбрее.

   — Сьюзен Коллинз · книга
10. «

    Оратор должен предпринимать всё возможное, чтобы не суетиться во время своего выступления. Можно даже написать девиз: «Суета – враг оратора», и читать его перед каждым выходом к публике.

    Оратор должен предпринимать всё возможное, чтобы не суетиться во время своего выступления. Можно даже написать девиз: «Суета – враг оратора», и читать его перед каждым выходом к публике.

    — Александр Куберский · книга
11. «

    Я совершенно не осуждаю публику. Сейчас другая музыка, другое абсолютно всё. И нет гарантии, что дальше на сцене не появится что-то вообще непонятное, несуразное, которое будет нравиться массам. Поэтому никогда нельзя говорить: «В наше время было хорошо, а сейчас плохо». Потому что может быть ещё хуже.

    Я совершенно не осуждаю публику. Сейчас другая музыка, другое абсолютно всё. И нет гарантии, что дальше на сцене не появится что-то вообще непонятное, несуразное, которое будет нравиться массам. Поэтому никогда нельзя говорить: «В наше время было хорошо, а сейчас плохо». Потому что может быть ещё хуже.

    — Муслим Магомаев
12. «

    Публика в восторге, несмотря на то, что недавно Мун разнес тут все. С другой стороны — на кого из нас театр не падал?

    Публика в восторге, несмотря на то, что недавно Мун разнес тут все. С другой стороны — на кого из нас театр не падал?

    — Корреспондент · мультфильм
13. «

    Разве можно продержать на одной статье такую публику, как наша, целый час? Вообще я сделал замечание, что будь разгений, но в публичном легком литературном чтении нельзя занимать собою публику более двадцати минут безнаказанно.

    Разве можно продержать на одной статье такую публику, как наша, целый час? Вообще я сделал замечание, что будь разгений, но в публичном легком литературном чтении нельзя занимать собою публику более двадцати минут безнаказанно.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Только новогоднее обращение президента не требует жестикуляции.

    Только новогоднее обращение президента не требует жестикуляции.

    — Александр Куберский · книга
15. «

    Когда оратор говорит, говорит и говорит, публика забывает, о чём идёт речь и воспринимает его так, словно оратор знает ответы на все вопросы и хорошо разбирается в теме выступления.

    Когда оратор говорит, говорит и говорит, публика забывает, о чём идёт речь и воспринимает его так, словно оратор знает ответы на все вопросы и хорошо разбирается в теме выступления.

    — Александр Куберский · книга
16. «

    Все почему-то думают, что ко мне приходит пьяная публика. Не без этого, конечно, но есть очень много хороших ребят, которые увлекаются музыкой, театром, наукой, и ко мне чаще сейчас приходит именно они. В начале моего пути приходили гопники с пивом, но сейчас на концертах я вижу очень красивую интеллигентную молодежь, чувствую от них энергию и задор. Они действительно отрываются по полной, но никто не блюет на сцену, ничего такого. Очень радует, что всё так меняется, и общее восприятие моей музыки тоже — когда я только начинала, было много негативных отзывов, обидных писем. Но это как-то прекратилось само собой.

    Все почему-то думают, что ко мне приходит пьяная публика. Не без этого, конечно, но есть очень много хороших ребят, которые увлекаются музыкой, театром, наукой, и ко мне чаще сейчас приходит именно они. В начале моего пути приходили гопники с пивом, но сейчас на концертах я вижу очень красивую интеллигентную молодежь, чувствую от них энергию и задор. Они действительно отрываются по полной, но никто не блюет на сцену, ничего такого. Очень радует, что всё так меняется, и общее восприятие моей музыки тоже — когда я только начинала, было много негативных отзывов, обидных писем. Но это как-то прекратилось само собой.

    — Альбина Сексова (Елена Казарина)
17. «

    Как бы тщательно ни было подобрано жюри… каким бы ни было оно неподкупным, оно не застраховано от ошибок: публика не редко склонна проявлять дурной вкус… а побеждённые не согласятся признать себя хуже победителей. Следовательно, люди, которые полагают, будто состязание принесет союзу славу и почести, заблуждаются и только обманывают себя…

    Как бы тщательно ни было подобрано жюри… каким бы ни было оно неподкупным, оно не застраховано от ошибок: публика не редко склонна проявлять дурной вкус… а побеждённые не согласятся признать себя хуже победителей. Следовательно, люди, которые полагают, будто состязание принесет союзу славу и почести, заблуждаются и только обманывают себя…

    — Жорж Санд · книга
18. «

    Я — счастливый человек, и мне кажется, что я чего-то достиг. У меня много наград за творчество, есть и военные. Награды — это замечательно, но не самое главное. Существеннее то, что меня признал мой народ. А я счастлив, что не обманул его ожиданий и надежд

    Я — счастливый человек, и мне кажется, что я чего-то достиг. У меня много наград за творчество, есть и военные. Награды — это замечательно, но не самое главное. Существеннее то, что меня признал мой народ. А я счастлив, что не обманул его ожиданий и надежд

    — Иннокентий Смоктуновский
19. «

    Предо мною полтораста лиц, не похожих одно на другое, и триста глаз, глядящих мне прямо в лицо. Цель моя — победить эту многоголовую гидру. Если я каждую минуту, пока читаю, имею ясное представление о степени её внимания и о силе разумения, то она в моей власти. Другой мой противник сидит во мне самом. Это — бесконечное разнообразие форм, явлений и законов и множество ими обусловленных своих и чужих мыслей. Каждую минуту я должен иметь ловкость выхватывать из этого громадного материала самое важное и нужное и так же быстро, как течет моя речь, облекать свою мысль в такую форму, которая была бы доступна разумению гидры и возбуждала бы её внимание, причём надо зорко следить, чтобы мысли передавались не по мере их накопления, а в известном порядке, необходимом для правильной компоновки картины, какую я хочу нарисовать. Далее я стараюсь, чтобы речь моя была литературна, определения кратки и точны, фраза возможно проста и красива. Каждую минуту я должен осаживать себя и помнить, что в моем распоряжении имеются только час и сорок минут. Одним словом, работы немало. В одно и то же время приходится изображать из себя и учёного, и педагога, и оратора, и плохо дело, если оратор победит в вас педагога и учёного, или наоборот. Читаешь четверть, полчаса и вот замечаешь, что студенты начинают поглядывать на потолок, на Петра Игнатьевича, один полезет за платком, другой сядет поудобнее, третий улыбнется своим мыслям... Это значит, что внимание утомлено. Нужно принять меры. Пользуясь первым удобным случаем, я говорю какой-нибудь каламбур. Все полтораста лиц широко улыбаются, глаза весело блестят, слышится ненадолго гул моря... Я тоже смеюсь. Внимание освежилось, и я могу продолжать.

    Предо мною полтораста лиц, не похожих одно на другое, и триста глаз, глядящих мне прямо в лицо. Цель моя — победить эту многоголовую гидру. Если я каждую минуту, пока читаю, имею ясное представление о степени её внимания и о силе разумения, то она в моей власти. Другой мой противник сидит во мне самом. Это — бесконечное разнообразие форм, явлений и законов и множество ими обусловленных своих и чужих мыслей. Каждую минуту я должен иметь ловкость выхватывать из этого громадного материала самое важное и нужное и так же быстро, как течет моя речь, облекать свою мысль в такую форму, которая была бы доступна разумению гидры и возбуждала бы её внимание, причём надо зорко следить, чтобы мысли передавались не по мере их накопления, а в известном порядке, необходимом для правильной компоновки картины, какую я хочу нарисовать. Далее я стараюсь, чтобы речь моя была литературна, определения кратки и точны, фраза возможно проста и красива. Каждую минуту я должен осаживать себя и помнить, что в моем распоряжении имеются только час и сорок минут. Одним словом, работы немало. В одно и то же время приходится изображать из себя и учёного, и педагога, и оратора, и плохо дело, если оратор победит в вас педагога и учёного, или наоборот. Читаешь четверть, полчаса и вот замечаешь, что студенты начинают поглядывать на потолок, на Петра Игнатьевича, один полезет за платком, другой сядет поудобнее, третий улыбнется своим мыслям... Это значит, что внимание утомлено. Нужно принять меры. Пользуясь первым удобным случаем, я говорю какой-нибудь каламбур. Все полтораста лиц широко улыбаются, глаза весело блестят, слышится ненадолго гул моря... Я тоже смеюсь. Внимание освежилось, и я могу продолжать.

    — Антон Павлович Чехов · книга
20. «

    Публике надо не только поплакать, но и похохотать.

    Публике надо не только поплакать, но и похохотать.

    — Александр Невзоров · книга