322 цитаты про «путешествия», которые стоит перечитать

Собрали 322 цитаты на тему «путешествия» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Почему путешествия стали такими модными? Я совершаю voyage каждый раз, когда начинаю читать книгу.

   Почему путешествия стали такими модными? Я совершаю voyage каждый раз, когда начинаю читать книгу.
2. «

   Самый приятный момент путешествия — сборы. Лай собаки страшнее самой собаки. А женщина часто красивее со спины. Мой вид может разрушить твои мечты.

   Самый приятный момент путешествия — сборы. Лай собаки страшнее самой собаки. А женщина часто красивее со спины. Мой вид может разрушить твои мечты.

   — Хоро Мудрая (Холо) · аниме
3. «

   Некоторые города мы посещаем, ибо таково наше желание, другие города мы посещаем, ибо таково их желание.

   Некоторые города мы посещаем, ибо таково наше желание, другие города мы посещаем, ибо таково их желание.

   — Элиф Шафак · книга
4. «

   Это путешествие задумывалось не для того, чтобы чего-то достичь или доказать. И когда меня спрашивают, зачем я это делаю, я отвечаю: «Почему нет?»

   Это путешествие задумывалось не для того, чтобы чего-то достичь или доказать. И когда меня спрашивают, зачем я это делаю, я отвечаю: «Почему нет?»

   — Робин Дэвидсон · фильм
5. «

   Кем бы ты ни был — тебе всё равно придётся совершать какое-то путешествие по жизни.

   Кем бы ты ни был — тебе всё равно придётся совершать какое-то путешествие по жизни.
6. «

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   — Морис Дрюон · книга
7. «

   Мы — единственная страна на свете, жители которой описывают впечатление от поездки исключительно расценками на алкоголь.

   Мы — единственная страна на свете, жители которой описывают впечатление от поездки исключительно расценками на алкоголь.

   — Фрэнк Бойл
8. «

   Хотя путешествовать весело, не забывай иногда возвращаться домой.

   Хотя путешествовать весело, не забывай иногда возвращаться домой.

   — Ода Таро · игра
9. «

   Сожаления прошлого невозможно спрятать в этом неистовом мире. Лишь кругосветное путешествие может помочь человеку стать по-настоящему свободным.

   Сожаления прошлого невозможно спрятать в этом неистовом мире. Лишь кругосветное путешествие может помочь человеку стать по-настоящему свободным.
10. «

    Я хочу наслаждаться видами, а не вещами, потому уезжаю.

    Я хочу наслаждаться видами, а не вещами, потому уезжаю.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Уехать — значит чуть-чуть умереть.

    Уехать — значит чуть-чуть умереть.

    — Эдмон Арокур
12. «

    — Сидит тут со вторника и безуспешно сватается. — Со среды. — Может быть... Но мне кажется, что со вторника. — Со среды! Ну, пусть будет со вторника, если вам так приятно. Я прибыл сюда издалека. Возможно, из Занзибара... — Там нет моря. — Тогда значит из Генуи... — Врун. — ... Чтобы завоевать вас в жёны.

    — Сидит тут со вторника и безуспешно сватается. — Со среды. — Может быть... Но мне кажется, что со вторника. — Со среды! Ну, пусть будет со вторника, если вам так приятно. Я прибыл сюда издалека. Возможно, из Занзибара... — Там нет моря. — Тогда значит из Генуи... — Врун. — ... Чтобы завоевать вас в жёны.

    — мисс Куини · фильм
13. «

    Путешествия по миру — это просто еще один способ сдохнуть от скуки, только в разных местах и гораздо быстрее.

    Путешествия по миру — это просто еще один способ сдохнуть от скуки, только в разных местах и гораздо быстрее.

    — Чак Паланик · книга
14. «

    Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.

    Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
15. «

    Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

    Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
16. «

    Одни люди высокие, как горы, другие — глубокие, как океан, третьи — таинственные, как пещеры... Но независимо от этого в каждом ждет своего часа сокровище, предназначенное для кого-то одного, единственного! Того, кто не побоявшись отправиться в путешествие, покорит горы предрассудков, погрузится в океан души и, подобрав нужный ключ к сердцу, откроет этот самый сундучок с нашим самым сокровенным желанием...

    Одни люди высокие, как горы, другие — глубокие, как океан, третьи — таинственные, как пещеры... Но независимо от этого в каждом ждет своего часа сокровище, предназначенное для кого-то одного, единственного! Того, кто не побоявшись отправиться в путешествие, покорит горы предрассудков, погрузится в океан души и, подобрав нужный ключ к сердцу, откроет этот самый сундучок с нашим самым сокровенным желанием...
17. «

    Одна из радостей путешествия – это возможность посетить новые города и познакомиться с новыми людьми.

    Одна из радостей путешествия – это возможность посетить новые города и познакомиться с новыми людьми.

    — Роберт Асприн · книга
18. «

    В каждом человеке, отдает он в том себе отчет или нет, дремлет авантюрист и ждет своего часа. Чаще всего, убаюканный благоразумием, он так и продолжает дремать всю жизнь, и никому в голову не приходит, что этот скромный очкарик, который и мухи не обидит, что ни день переживает в своем воображении неслыханные приключения: только вчера вместе с Эдмоном Дантесом он бежал из замка Иф, а сегодня, несколько минут назад, расшвырял и распластал на земле дюжину хулиганов. Но как минимум в одном человеке из десяти авантюрист обязательно пробуждается, отбрасывает ко всем чертям благоразумие и, к ужасу родных и близких, возвещает, что отныне его ждут горы (льды, море, тайга). В разные исторические эпохи этот самый один из десяти либо надевает красный колпак и орет «пятнадцать человек на сундук мертвеца», либо с дюжиной таких же одержимых углубляется в неизведанные земли, либо переплывает на двухвесельной лодке в одиночку океан, либо карабкается для чего-то на горный пик, на вершине которого нечем дышать, либо мчится на собаках к полюсу…

    В каждом человеке, отдает он в том себе отчет или нет, дремлет авантюрист и ждет своего часа. Чаще всего, убаюканный благоразумием, он так и продолжает дремать всю жизнь, и никому в голову не приходит, что этот скромный очкарик, который и мухи не обидит, что ни день переживает в своем воображении неслыханные приключения: только вчера вместе с Эдмоном Дантесом он бежал из замка Иф, а сегодня, несколько минут назад, расшвырял и распластал на земле дюжину хулиганов. Но как минимум в одном человеке из десяти авантюрист обязательно пробуждается, отбрасывает ко всем чертям благоразумие и, к ужасу родных и близких, возвещает, что отныне его ждут горы (льды, море, тайга). В разные исторические эпохи этот самый один из десяти либо надевает красный колпак и орет «пятнадцать человек на сундук мертвеца», либо с дюжиной таких же одержимых углубляется в неизведанные земли, либо переплывает на двухвесельной лодке в одиночку океан, либо карабкается для чего-то на горный пик, на вершине которого нечем дышать, либо мчится на собаках к полюсу…

    — Владимир Санин · книга
19. «

    В Самару на денек, в Сургут на огонек. Привет, Новосибирск! Как дела, Владивосток? Где были мы вчера, не будет нас с утра. Такие вот дела шалула-ла…

    В Самару на денек, в Сургут на огонек. Привет, Новосибирск! Как дела, Владивосток? Где были мы вчера, не будет нас с утра. Такие вот дела шалула-ла…
20. «

    …глядя на лица своих странствующих друзей, которые прошли через ад (и, возможно, до сих пор не выбрались из него), глядя, как они улыбаются с почти детской благодарностью в ответ на мой невероятно банальный подарок, я ощутил горечь и стыд. Иногда, бывает, встречаешь заблудшую душу, и она смотрит на тебя таким благодарно-испуганным взглядом, что твоё сердце разбивается на миллионы осколков. Я вспоминаю тех детей, которые сейчас бродят где-то в ночи, на кромке лезвия Америки и за его гранью, которым от жизни нужны лишь такие простейшие вещи, как еда и родительская любовь. От этого мне и дурно, и хочется плакать. А потом я проклинаю угасающий свет и клянусь, что сделаю всё, что смогу. Вот этим и хороша жизнь бродячего активиста. Я всегда стараюсь двигаться только вперёд, словно дружелюбная акула – как и акула, без движения я погибну. Но теперь я думаю о прошлом и гадаю, верный ли совет я дал тем, кто оказался в беде; помог ли я этим заблудшим сыновьям американской ночи, бросив их на произвол судьбы. А потом я понимаю, что заблудшая душа – это я сам. Мои друзья, штурмующие горы, прекрасно знают, куда идут.

    …глядя на лица своих странствующих друзей, которые прошли через ад (и, возможно, до сих пор не выбрались из него), глядя, как они улыбаются с почти детской благодарностью в ответ на мой невероятно банальный подарок, я ощутил горечь и стыд. Иногда, бывает, встречаешь заблудшую душу, и она смотрит на тебя таким благодарно-испуганным взглядом, что твоё сердце разбивается на миллионы осколков. Я вспоминаю тех детей, которые сейчас бродят где-то в ночи, на кромке лезвия Америки и за его гранью, которым от жизни нужны лишь такие простейшие вещи, как еда и родительская любовь. От этого мне и дурно, и хочется плакать. А потом я проклинаю угасающий свет и клянусь, что сделаю всё, что смогу. Вот этим и хороша жизнь бродячего активиста. Я всегда стараюсь двигаться только вперёд, словно дружелюбная акула – как и акула, без движения я погибну. Но теперь я думаю о прошлом и гадаю, верный ли совет я дал тем, кто оказался в беде; помог ли я этим заблудшим сыновьям американской ночи, бросив их на произвол судьбы. А потом я понимаю, что заблудшая душа – это я сам. Мои друзья, штурмующие горы, прекрасно знают, куда идут.

    — Броди · игра