«пытки» в 70 цитат

Собрали 70 цитат на тему «пытки» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Еврейское право, следует отметить, – это, по моим сведениям, единственная древняя законодательная система, запрещавшая пытки.

   Еврейское право, следует отметить, – это, по моим сведениям, единственная древняя законодательная система, запрещавшая пытки.

   — Иосиф Телушкин · книга
2. «

   — Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась. Лютиэн изумленно распахнула глаза. Это действительно было непредставимо. — Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение. Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар. Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие. И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время, начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь, которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

   — Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась. Лютиэн изумленно распахнула глаза. Это действительно было непредставимо. — Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение. Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар. Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие. И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время, начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь, которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

   — Ольга Брилёва · книга
3. «

   Да здравствуют вечные орудия пыток: Жизнь, Любовь, Смерть.

   Да здравствуют вечные орудия пыток: Жизнь, Любовь, Смерть.

   — Михаил Саулович Туровский
4. «

   — Мы будем долго пытать тебя. — Я скажу вам всё, что захотите. — Сначала пытки, а потом уже разговоры.

   — Мы будем долго пытать тебя. — Я скажу вам всё, что захотите. — Сначала пытки, а потом уже разговоры.

   — Тролль Силач · сериал
5. «

   — Приземлённая ты субстанция. Как ты стал пиратом — не понимаю. Сидеть бы тебе на тихой планете, разводить склиссов. — Я бы рад. Но ты же знаешь, я люблю помучить, потерзать, поиздеваться… Вот тебя бы я помучил!

   — Приземлённая ты субстанция. Как ты стал пиратом — не понимаю. Сидеть бы тебе на тихой планете, разводить склиссов. — Я бы рад. Но ты же знаешь, я люблю помучить, потерзать, поиздеваться… Вот тебя бы я помучил!

   — Крыс · сериал
6. «

   Любой, кто знает хоть что-нибудь об экспериментальной психологии или об основах пыточного ремесла, скажет, что шумы с неравномерными интервалами — одно из самых надёжных средств сломать человека.

   Любой, кто знает хоть что-нибудь об экспериментальной психологии или об основах пыточного ремесла, скажет, что шумы с неравномерными интервалами — одно из самых надёжных средств сломать человека.

   — Бинни Киршенбаум · книга
7. «

   Все вы, что живете в уютных домах, возвращаетесь домой, в семью, где вас накормят, где встретят с улыбкой. представьте, что есть на свете люди, которые работают в грязи, они не знают мира, они дерутся за хлебную крошку, умирают за одно неосторожное слово. задумайтесь — такое было на самом деле.

   Все вы, что живете в уютных домах, возвращаетесь домой, в семью, где вас накормят, где встретят с улыбкой. представьте, что есть на свете люди, которые работают в грязи, они не знают мира, они дерутся за хлебную крошку, умирают за одно неосторожное слово. задумайтесь — такое было на самом деле.

   — Перемирие (La tregua) · фильм
8. «

   Обыкновенно я никогда ничего не доказываю. Доказывают там, в Веселой Башне. Для этого я содержу опытных, хорошо оплачиваемых специалистов, которые с помощью мясокрутки святого Мики, поножей господа бога, перчаток великомученицы Паты или, скажем, сиденья... э-э-э... виноват, кресла Тоца-воителя могут доказать все, что угодно. Что бог есть и бога нет. Что люди ходят на руках и люди ходят на боках. Вы понимаете меня? Вам, может быть, неизвестно, но существует целая наука о добывании доказательств. Посудите сами: зачем мне доказывать то, что я и сам знаю?

   Обыкновенно я никогда ничего не доказываю. Доказывают там, в Веселой Башне. Для этого я содержу опытных, хорошо оплачиваемых специалистов, которые с помощью мясокрутки святого Мики, поножей господа бога, перчаток великомученицы Паты или, скажем, сиденья... э-э-э... виноват, кресла Тоца-воителя могут доказать все, что угодно. Что бог есть и бога нет. Что люди ходят на руках и люди ходят на боках. Вы понимаете меня? Вам, может быть, неизвестно, но существует целая наука о добывании доказательств. Посудите сами: зачем мне доказывать то, что я и сам знаю?

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Bizarre it’s, from start to end Placed side by side, covered with blood on your vacant face. Bizarre it’s, running through me. I seek a new challenger A victim, offered to me.

   Bizarre it’s, from start to end Placed side by side, covered with blood on your vacant face. Bizarre it’s, running through me. I seek a new challenger A victim, offered to me.
10. «

    Лишь невыносимая боль может вытянуть правду. Или угрозы.

    Лишь невыносимая боль может вытянуть правду. Или угрозы.

    — Коричневый (Brown) · фильм
11. «

    — Господа, — со страстью вмешался дознаватель, — смею напомнить, что под влиянием гуманистических идей правила дознания существенно смягчились. Мы же всё-таки не в средневековье живём! Во-первых, нельзя применять различные виды пыток в один день, а во-вторых, нельзя пытать человека дольше получаса. — Безобразие какое, — скорчил лицо общественный обвинитель. — В прежние времена пытали часами, и это шло следствию только на пользу. Никакие душегубы не могут сравниться с ведьмами по тяжести преступления, а посему христианская милость для них недопустима! Вина ведьм превосходит всякий грех! — Пытать людей часами — негуманно! Получаса вполне достаточно.

    — Господа, — со страстью вмешался дознаватель, — смею напомнить, что под влиянием гуманистических идей правила дознания существенно смягчились. Мы же всё-таки не в средневековье живём! Во-первых, нельзя применять различные виды пыток в один день, а во-вторых, нельзя пытать человека дольше получаса. — Безобразие какое, — скорчил лицо общественный обвинитель. — В прежние времена пытали часами, и это шло следствию только на пользу. Никакие душегубы не могут сравниться с ведьмами по тяжести преступления, а посему христианская милость для них недопустима! Вина ведьм превосходит всякий грех! — Пытать людей часами — негуманно! Получаса вполне достаточно.

    — Виктория Килеева · книга
12. «

    Новый безымянный ужас подкрадывается в темноту, её внешний вид часто посещает меня после того, как только беглый взгляд увидит её изможденный силуэт. Витая и рваная невыразимыми способами, серовато-мёртвая кожа растянулась над её истощённым телом. Я видел, что её рука была отвратительно заращена уродством, и это выглядело, как будто эти когти могли разорвать себе путь через плоть и кости. Я чувствую, как будто её присутствие говорит о бесконечных пытках.

    Новый безымянный ужас подкрадывается в темноту, её внешний вид часто посещает меня после того, как только беглый взгляд увидит её изможденный силуэт. Витая и рваная невыразимыми способами, серовато-мёртвая кожа растянулась над её истощённым телом. Я видел, что её рука была отвратительно заращена уродством, и это выглядело, как будто эти когти могли разорвать себе путь через плоть и кости. Я чувствую, как будто её присутствие говорит о бесконечных пытках.

    — Бенедикт Бейкер · игра
13. «

    Я помню эти пытки. Эти молнии, которые пронизывают каждую клеточку твоего тела.

    Я помню эти пытки. Эти молнии, которые пронизывают каждую клеточку твоего тела.

    — Эбардо (Эо) · сериал
14. «

    Его пытали. Искали в нем свои мысли.

    Его пытали. Искали в нем свои мысли.

    — Станислав Ежи Лец · книга
15. «

    Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают; Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.

    Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают; Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.

    — Шарль Бодлер · книга
16. «

    Что бы вы ни сделали, мои страданья будут меньше, чем те, которые претерпел Спаситель. Я приму любые страданья.

    Что бы вы ни сделали, мои страданья будут меньше, чем те, которые претерпел Спаситель. Я приму любые страданья.

    — Хвостова Екатерина Сергеевна
17. «

    Такого отвратительного массажа мне в жизни не делали. Она как будто выпытывала у меня информацию. Я бы с радостью ей всё рассказал, только не знал что.

    Такого отвратительного массажа мне в жизни не делали. Она как будто выпытывала у меня информацию. Я бы с радостью ей всё рассказал, только не знал что.

    — Чендлер Бинг · сериал
18. «

    – Рокэ, хотите воды? – закатные твари, он не должен называть Ворона по имени. Здесь не должен! – Герцог Эпинэ, – поморщился Алва, – не припомню, чтоб мы пили на брудершафт. – Прошу прощенья, – с благодарностью извинился Робер, – так вам налить? Я, по крайней мере, хочу пить. – Тогда попросите полковника, – посоветовал Ворон. – Эта вода солёная, она тут для красоты. Пресной сегодня ещё не приносили. – Хорошо, – Робер понял, что задыхается, – сейчас попрошу. Морен с удивлением уставился на Первого маршала Талигойи, с бергерской методичностью расставлявшего на столе кувшин и кубки. – Господин комендант, – вот так и делают глупости, бесполезные, ненужные, гробящие себя и других, – потрудитесь разлить воду. – Монсеньор, – вздёрнул подбородок Морен, – я прошу объяснений. – Вот они, – Робер вытащил пистолет, положил на край стола. Ненависть была холодной и тяжёлой, как промёрзший валун. – Наливайте. До краёв! Морен вздрогнул, но кувшин наклонил. Полилась вода. Блестящая струя, издевательски булькая, наполняла один за другим роскошные, впору королю, кубки. Алатский хрусталь, темнота, жара, соль... Руки Морена дрожали. И хорошо. Очень хорошо, просто превосходно!

    – Рокэ, хотите воды? – закатные твари, он не должен называть Ворона по имени. Здесь не должен! – Герцог Эпинэ, – поморщился Алва, – не припомню, чтоб мы пили на брудершафт. – Прошу прощенья, – с благодарностью извинился Робер, – так вам налить? Я, по крайней мере, хочу пить. – Тогда попросите полковника, – посоветовал Ворон. – Эта вода солёная, она тут для красоты. Пресной сегодня ещё не приносили. – Хорошо, – Робер понял, что задыхается, – сейчас попрошу. Морен с удивлением уставился на Первого маршала Талигойи, с бергерской методичностью расставлявшего на столе кувшин и кубки. – Господин комендант, – вот так и делают глупости, бесполезные, ненужные, гробящие себя и других, – потрудитесь разлить воду. – Монсеньор, – вздёрнул подбородок Морен, – я прошу объяснений. – Вот они, – Робер вытащил пистолет, положил на край стола. Ненависть была холодной и тяжёлой, как промёрзший валун. – Наливайте. До краёв! Морен вздрогнул, но кувшин наклонил. Полилась вода. Блестящая струя, издевательски булькая, наполняла один за другим роскошные, впору королю, кубки. Алатский хрусталь, темнота, жара, соль... Руки Морена дрожали. И хорошо. Очень хорошо, просто превосходно!

    — Вера Камша · книга
19. «

    Это средство коммуникации или пыток?

    Это средство коммуникации или пыток?

    — Вдовствующая графиня Грэнтем · сериал
20. «

    — Зара! Я, конечно, понимаю, что ты очень хотела бы срезать с его ступней плоть и отправить его голым в пустыню на смерть. Но ты подумай... — Ты прав.

    — Зара! Я, конечно, понимаю, что ты очень хотела бы срезать с его ступней плоть и отправить его голым в пустыню на смерть. Но ты подумай... — Ты прав.

    — Лоуренс Аравийский · игра