14 цитат «Красивые цитаты про радость»: от классиков до современников

Собрали 14 цитат на тему «Красивые цитаты про радость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

   Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

   — Дина Рубина · книга
2. «

   Я с детства испытываю своеобразное волнение перед свежим покровом снега... Точно вступаешь в какой-то новый мир, и всего тебя пронизывает радость открытия, первого соприкосновения с чем-то чистым, нетронутым, неоскверненным.

   Я с детства испытываю своеобразное волнение перед свежим покровом снега... Точно вступаешь в какой-то новый мир, и всего тебя пронизывает радость открытия, первого соприкосновения с чем-то чистым, нетронутым, неоскверненным.

   — Джон Стейнбек · книга
3. «

   Важно не то, сколько у тебя добра и насколько ты богат. Важно то, сколь ты способен радоваться тому, что имеешь. Лишняя горсть золота — это совсем не то, ради чего стоит рвать жилы или тратить жизнь. Жизнь — это свобода, это рассветы и закаты, это лесной воздух.

   Важно не то, сколько у тебя добра и насколько ты богат. Важно то, сколь ты способен радоваться тому, что имеешь. Лишняя горсть золота — это совсем не то, ради чего стоит рвать жилы или тратить жизнь. Жизнь — это свобода, это рассветы и закаты, это лесной воздух.

   — Александр Прозоров · книга
4. «

   Внезапно он понял, что радость и грусть — части единого целого. Храбрость и страх — тоже неразрывны.

   Внезапно он понял, что радость и грусть — части единого целого. Храбрость и страх — тоже неразрывны.

   — Джон Стейнбек · книга
5. «

   Поёт Алкиной — и плачет. И плач потому так горек, Что радости скоротечны, Зато вековечно горе. <...> Добро — цветок-однодневка; Распустится он под утро, Да в полдень уже увянет, Совсем и не цвёл как будто. А горе могучим дубом Упрямо вздымает крону; Его бороды зелёной Века сединой не тронут.

   Поёт Алкиной — и плачет. И плач потому так горек, Что радости скоротечны, Зато вековечно горе. <...> Добро — цветок-однодневка; Распустится он под утро, Да в полдень уже увянет, Совсем и не цвёл как будто. А горе могучим дубом Упрямо вздымает крону; Его бороды зелёной Века сединой не тронут.

   — Луис де Гонгора-и-Арготе
6. «

   Многие из нас хотят привнести изменения в этот мир. Мы прилежно учимся, работаем, выполняем все обязательства. Но о самом главном мы забываем. Это сердце. Когда вы в последний раз испытывали искренний трепет, истинную радость?

   Многие из нас хотят привнести изменения в этот мир. Мы прилежно учимся, работаем, выполняем все обязательства. Но о самом главном мы забываем. Это сердце. Когда вы в последний раз испытывали искренний трепет, истинную радость?

   — Джим Керри
7. «

   Это сказка — в солнечный день, во время прогулки, увидать первую божью коровку, когда Солнце сладостно ошеломляет новой своей силой, но весна еще не завладела часом сполна и как будто колеблется, укрепиться ли ей по-настоящему или поиграть еще холодком.

   Это сказка — в солнечный день, во время прогулки, увидать первую божью коровку, когда Солнце сладостно ошеломляет новой своей силой, но весна еще не завладела часом сполна и как будто колеблется, укрепиться ли ей по-настоящему или поиграть еще холодком.

   — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
8. «

   — Вообще-то есть более лёгкие пути, чтобы сообщить о встрече, телефон, например... — А я после тебя все лёгкие пути забыл.

   — Вообще-то есть более лёгкие пути, чтобы сообщить о встрече, телефон, например... — А я после тебя все лёгкие пути забыл.

   — Кемаль · сериал
9. «

   Доставлять радость другим людям, быть нужным — вот в чем радость.

   Доставлять радость другим людям, быть нужным — вот в чем радость.
10. «

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    — Джон Стейнбек · книга
11. «

    Душа не понимает, что же с ней стряслось, Но я чувствую то, как она поет.

    Душа не понимает, что же с ней стряслось, Но я чувствую то, как она поет.
12. «

    Я поэт Тела, и я поэт Души, Радости рая во мне, мучения ада во мне, Радости я прививаю себе и умножаю в себе, а мучениям я даю новый язык. Я поэт женщины и мужчины равно, И я говорю, что быть женщиной — такая же великая участь, как быть мужчиной, И я говорю, что нет более великого в мире, чем быть матерью мужчин.

    Я поэт Тела, и я поэт Души, Радости рая во мне, мучения ада во мне, Радости я прививаю себе и умножаю в себе, а мучениям я даю новый язык. Я поэт женщины и мужчины равно, И я говорю, что быть женщиной — такая же великая участь, как быть мужчиной, И я говорю, что нет более великого в мире, чем быть матерью мужчин.

    — Уолт Уитмен
13. «

    Смейся, друг, и весь мир засмеется с тобой Не пытайся лить слезы – никто не услышит Ну а тем кто в печали, мир отдаст свой покой Пусть и сам от невзгод и проблем еле дышит Запоешь — и услышишь ты отклик холмов Ну а вздох твой закружит воздушным потоком Звуки эха слились в один радостный зов Но твой голос затмит его вмиг ненароком

    Смейся, друг, и весь мир засмеется с тобой Не пытайся лить слезы – никто не услышит Ну а тем кто в печали, мир отдаст свой покой Пусть и сам от невзгод и проблем еле дышит Запоешь — и услышишь ты отклик холмов Ну а вздох твой закружит воздушным потоком Звуки эха слились в один радостный зов Но твой голос затмит его вмиг ненароком

    — Элла Уилер Уилкокс
14. «

    Сквозь всё, что я делаю, думаю, помню, Сквозь все голоса вкруг меня и во мне, Как миг тишины, что всех шумов огромней, Как призвук, как привкус, как проблеск во тьме, - Как звёздами движущее дуновенье, - Вот так ворвалась ты в моё бытиё, - О, радость моя! О, моё вдохновенье! О, горькое-горькое горе моё!

    Сквозь всё, что я делаю, думаю, помню, Сквозь все голоса вкруг меня и во мне, Как миг тишины, что всех шумов огромней, Как призвук, как привкус, как проблеск во тьме, - Как звёздами движущее дуновенье, - Вот так ворвалась ты в моё бытиё, - О, радость моя! О, моё вдохновенье! О, горькое-горькое горе моё!

    — София Парнок