– Мысли не отличаются точностью и не поддаются контролю, – ответил он. – Если я открою перед тобой свой разум, я не буду знать, что именно ты сумеешь там прочесть. А когда я читаю твои мысли, я могу ошибиться и неправильно истолковать то, что увижу и услышу. Поэтому я предпочитаю разговаривать и таким образом использовать свои умственные способности. Мне нравится слышать звучание речи и с ее помощью вступать в необходимые для меня отношения с другими. Мне нравится, когда меня слушают. К тому же я не люблю без предупреждения проникать в чужой разум. Если говорить откровенно, я считаю, что речь – это поистине величайший дар, которым в равной степени владеют как смертные, так и бессмертные.
Блажен, кому судьба вложила В уста высокий дар речей, Кому она сердца людей Волшебной силой покорила; <...> Немногие небесный дар В удел счастливый получают, И редко, редко сердца жар Уста послушно выражают. Но если в душу вложена Хоть искра страсти благородной, - Поверь, не даром в ней она, Не теплится она бесплодно...
Воин не вправе допускать даже незначительных оплошностей. Он обязан быть особенно внимательным в выборе слов и не говорить о страхе, боязни или боли, не только в дружеской беседе, но и во сне. Всегда следи за своей речью.
Беглость речи проистекает от недостатка мозгов и слов, ибо всякий, владеющий языком и умеющий собраться с мыслями, будет вынужден, рассуждая, останавливаться, дабы подбирать подходящие слова и мысли; напротив, пустые болтуны держат в голове однотипный набор идей, который и выражают однотипным набором слов.
Интересно, а в эльфийском есть ненормативная лексика? Надо будет как-нибудь поинтересоваться... Предварительно уронив ему на ногу что-нибудь потяжелее.
Я притворяюсь, что последнее слово в предложении меня... и тут я делаю паузу... душит. Как будто мне никак не удается выговорить нужное... слово. Напряжение заставляет людей вслушиваться в то, что я говорю.
Политический язык — и это относится ко всем политическим партиям, от консерваторов до анархистов, — предназначен для того, чтобы ложь выглядела правдой, убийство — достойным делом, а пустословие звучало солидно.
Николай Павлович: — Ма! Вот вам и доктор. Логопед: — Ну-с. У кого фифекты буфут? Галина Аркадьевна: — Что? Логопед: — Фифекты йечи. Я логопеф. Испьявьяем фифекты фикции. Галина Аркадьевна: — Какую фикцию?... Логопед: — Фикции, фикции. Не ФИКЦИИ, а ФИКЦИИ! Николай Павлович: — Он букву Д не выговаривает. Логопед: — Я букву Ф не выговайеваю.