465 сильных цитат: «революция»

465 цитат про «революция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — В самом деле, Владимиp, с некотоpого вpемени я pезко и остpо начинаю чувствовать аpомат pеволюции. — Можно pаспахнуть окно? Hебо огpомно, ветвисто, высокопаpно. — Я тоже, Ольга, чувствую ее аpомат. И знаете, как pаз с того дня, когда в нашем доме испоpтилась канализация.

   — В самом деле, Владимиp, с некотоpого вpемени я pезко и остpо начинаю чувствовать аpомат pеволюции. — Можно pаспахнуть окно? Hебо огpомно, ветвисто, высокопаpно. — Я тоже, Ольга, чувствую ее аpомат. И знаете, как pаз с того дня, когда в нашем доме испоpтилась канализация.

   — Анатолий Мариенгоф · книга
2. «

   Европа, канун XX века, начало эпохи империализма. Монополистическая буржуазия ищет новые средства борьбы с революционным движением рабочего класса. Именно в это время появился на политической арене сионизм — идеология, политика и практика крупной еврейской буржуазии.

   Европа, канун XX века, начало эпохи империализма. Монополистическая буржуазия ищет новые средства борьбы с революционным движением рабочего класса. Именно в это время появился на политической арене сионизм — идеология, политика и практика крупной еврейской буржуазии.

   — Сионизм перед судом истории · фильм
3. «

   Революция делает то же, что делает ветер в природе: рожденный неравенством распределения тепла на земле, ветер равняет тепло и всюду разносит семена, но растут семена сами, пользуясь теплом и светом солнца и питаясь от земли и воздуха.

   Революция делает то же, что делает ветер в природе: рожденный неравенством распределения тепла на земле, ветер равняет тепло и всюду разносит семена, но растут семена сами, пользуясь теплом и светом солнца и питаясь от земли и воздуха.

   — Михаил Михайлович Пришвин · книга
4. «

   Я придерживаюсь все тех же взглядов, которые высказывал еще летом. Америка переживает революционную ситуацию. А где революция? Я отвечаю так. Взятие Зимнего — это не революция. Революции происходят долго. На мой взгляд, русская революция началась в 1905 году и закончилась аж в 1937 году. Ее закончил Сталин, когда вырезал старых большевиков. И мы пережили. 1991 год — это тоже революция была. Ариэль Коэн сказал, что 2 тыс. хулиганов ворвались в Капитолий. Обычно революции делаются именно таким числом. Революции не делаются миллионами.

   Я придерживаюсь все тех же взглядов, которые высказывал еще летом. Америка переживает революционную ситуацию. А где революция? Я отвечаю так. Взятие Зимнего — это не революция. Революции происходят долго. На мой взгляд, русская революция началась в 1905 году и закончилась аж в 1937 году. Ее закончил Сталин, когда вырезал старых большевиков. И мы пережили. 1991 год — это тоже революция была. Ариэль Коэн сказал, что 2 тыс. хулиганов ворвались в Капитолий. Обычно революции делаются именно таким числом. Революции не делаются миллионами.

   — Карен Шахназаров
5. «

   — Я сегодня побеседовал кое с кем из вашей труппы... Вы всем говорили, что Казароза погибла неслучайно. Как это понимать? — А вы что думаете, этот пьяный дурак её убил? — А кто? — Рука судьбы. Она должна была погибнуть. Нехорошо так говорить, неправильно, но, честное слово, я ждала чего-то подобного. Не здесь, так в Петербурге, не в этот раз, так в другой. Ну представьте себе паровоз... Он мчится на полной скорости, сплошное железо, всё грохочет, лязгает... И среди этих всех шестерёнок, поршней, оказалась бабочка. Она бьётся там, пытается выбраться на свободу, но не может. Как вы думаете, она погибнет там случайно? — А что вы имеете в виду под паровозом? — Вашу революцию.

   — Я сегодня побеседовал кое с кем из вашей труппы... Вы всем говорили, что Казароза погибла неслучайно. Как это понимать? — А вы что думаете, этот пьяный дурак её убил? — А кто? — Рука судьбы. Она должна была погибнуть. Нехорошо так говорить, неправильно, но, честное слово, я ждала чего-то подобного. Не здесь, так в Петербурге, не в этот раз, так в другой. Ну представьте себе паровоз... Он мчится на полной скорости, сплошное железо, всё грохочет, лязгает... И среди этих всех шестерёнок, поршней, оказалась бабочка. Она бьётся там, пытается выбраться на свободу, но не может. Как вы думаете, она погибнет там случайно? — А что вы имеете в виду под паровозом? — Вашу революцию.

   — Нейман · сериал
6. «

   — Вообще бизнес и революция — насколько тесно связанная вещь? [вопрос от Владимира Соловьёва] — Я думаю, что бизнес и революция идут как брат и сестра в одной упряжке. Я бы сказал так: не бизнес и революция, а бизнес и какие либо глобальные изменения.

   — Вообще бизнес и революция — насколько тесно связанная вещь? [вопрос от Владимира Соловьёва] — Я думаю, что бизнес и революция идут как брат и сестра в одной упряжке. Я бы сказал так: не бизнес и революция, а бизнес и какие либо глобальные изменения.

   — Олег Анатольевич Лурье
7. «

   Феноменом последних лет стал резкий рост массовых протестных выступлений в разных странах мира. На смену череде «оранжевых революций» пришли «революции 2.0», отличительная черта которых — ключевая роль Интернета и социальных сетей. «Арабская весна», «Occupy Wall Street», «Болотная площадь», лондонские погромы, Турция, Бразилия, Украина… — всюду мы видим на улицах молодежь и средний класс, требующий перемен. Одна из точек зрения на эти события — рост самосознания и желание молодых и активных участвовать в выборе пути развития своих стран и «демократический протест» против тирании и коррумпированных элит. При внимательном анализе политического, социального и культурного бэкграунда этих событий мы, тем не менее, видим иную картину. Авторы этой книги, известные аналитики Изборского клуба, доказывают, что эти события не происходят «сами по себе», они происходят с активнейшим участием внешнего субъекта.

   Феноменом последних лет стал резкий рост массовых протестных выступлений в разных странах мира. На смену череде «оранжевых революций» пришли «революции 2.0», отличительная черта которых — ключевая роль Интернета и социальных сетей. «Арабская весна», «Occupy Wall Street», «Болотная площадь», лондонские погромы, Турция, Бразилия, Украина… — всюду мы видим на улицах молодежь и средний класс, требующий перемен. Одна из точек зрения на эти события — рост самосознания и желание молодых и активных участвовать в выборе пути развития своих стран и «демократический протест» против тирании и коррумпированных элит. При внимательном анализе политического, социального и культурного бэкграунда этих событий мы, тем не менее, видим иную картину. Авторы этой книги, известные аналитики Изборского клуба, доказывают, что эти события не происходят «сами по себе», они происходят с активнейшим участием внешнего субъекта.

   — Андрей Борисович Кобяков · книга
8. «

   Сейчас я не вижу в России духа насильственного переворота. Я не верю, что Россия пойдет путем Сирии или Ливии, хотя создается впечатление, что Путин чего-то такого побаивается.

   Сейчас я не вижу в России духа насильственного переворота. Я не верю, что Россия пойдет путем Сирии или Ливии, хотя создается впечатление, что Путин чего-то такого побаивается.

   — Люк Хардинг · книга
9. «

   Революции готовят гении, делают романтики, а её плодами пользуются проходимцы.

   Революции готовят гении, делают романтики, а её плодами пользуются проходимцы.

   — Томас Карлейль
10. «

    Это помещение — старинная комната моего дома: когда-то господа сажали сюда мужиков, теперь мужики сажают сюда господ. Эта ерунда называется революцией.

    Это помещение — старинная комната моего дома: когда-то господа сажали сюда мужиков, теперь мужики сажают сюда господ. Эта ерунда называется революцией.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    ... — Несправедливое государство можно разрушить и построить вместо него другое. ... — Государство — это не дом, а скорее дерево. Его не строят, оно растёт само, подчиняясь закону природы, и дело это долгое. Тут не каменщик, тут садовник нужен.

    ... — Несправедливое государство можно разрушить и построить вместо него другое. ... — Государство — это не дом, а скорее дерево. Его не строят, оно растёт само, подчиняясь закону природы, и дело это долгое. Тут не каменщик, тут садовник нужен.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    Поверь, нет середины. А нам надо – За свой выбор биться отчаянно. В крайних случаях – гнать по встречной, Воплощать всё, что намечено, Остальное – частности, Но мы в опасности. Плен или революция? Любовь или проституция? Вот дискуссия – Она дуется инструкциями, напутствиями…

    Поверь, нет середины. А нам надо – За свой выбор биться отчаянно. В крайних случаях – гнать по встречной, Воплощать всё, что намечено, Остальное – частности, Но мы в опасности. Плен или революция? Любовь или проституция? Вот дискуссия – Она дуется инструкциями, напутствиями…
13. «

    Революции порой начинаются там, где их никто не ожидал, и их героями становятся люди, о которых никто и не думал.

    Революции порой начинаются там, где их никто не ожидал, и их героями становятся люди, о которых никто и не думал.

    — Кейт Феррацци · книга
14. «

    Революции делают гении, а потом должны приходить бухгалтеры.

    Революции делают гении, а потом должны приходить бухгалтеры.

    — Вадим Панов · книга
15. «

    Две революции научили меня, что неправы бывают обе стороны.

    Две революции научили меня, что неправы бывают обе стороны.

    — Лафайет · игра
16. «

    — Эсеры, Муравьев, немцы, война, революция — все это чепуха… Сергей таращит пушистые ресницы: — А что же не чепуха? — Моя любовь. Внизу на Театральной редкие фонари раскуривают свои папироски. — Предположим, что ваша социалистическая пролетарская революция кончается, а я любим… Среди облаков вспыхивает толстая немецкая сигара. — …трагический конец!… а я?… я купаюсь в своем счастье, плаваю по брюхо, фыркаю в розовой водичке и пускаю пузырики всеми местами.

    — Эсеры, Муравьев, немцы, война, революция — все это чепуха… Сергей таращит пушистые ресницы: — А что же не чепуха? — Моя любовь. Внизу на Театральной редкие фонари раскуривают свои папироски. — Предположим, что ваша социалистическая пролетарская революция кончается, а я любим… Среди облаков вспыхивает толстая немецкая сигара. — …трагический конец!… а я?… я купаюсь в своем счастье, плаваю по брюхо, фыркаю в розовой водичке и пускаю пузырики всеми местами.

    — Анатолий Мариенгоф · книга
17. «

    Революция начинается с радостных ясноглазых энтузиастов — и приходит к террору, убийствам и господству мародеров. Мы сами увидели, что́ именно гражданская война делает с людьми, как легко превращает друзей во врагов, если не хуже того. Теперь нам легче понять людей Великой французской революции — только уж очень дорогую цену мы платим за это. Но, конечно, различия очень велики. Прежде всего, читатель должен помнить о том, что Франция, даже в революционной сумятице, оставалась великой и могучей европейской державой, а престиж французской культуры стоял невероятно высоко. Украина, как это ни обидно, не обладает ни тем, ни другим. Да и лидеры…

    Революция начинается с радостных ясноглазых энтузиастов — и приходит к террору, убийствам и господству мародеров. Мы сами увидели, что́ именно гражданская война делает с людьми, как легко превращает друзей во врагов, если не хуже того. Теперь нам легче понять людей Великой французской революции — только уж очень дорогую цену мы платим за это. Но, конечно, различия очень велики. Прежде всего, читатель должен помнить о том, что Франция, даже в революционной сумятице, оставалась великой и могучей европейской державой, а престиж французской культуры стоял невероятно высоко. Украина, как это ни обидно, не обладает ни тем, ни другим. Да и лидеры…

    — Алексей Кириллович Толпыго
18. «

    Интересно то, что революционные движения почти всегда стремятся к освобождению сексуальных извращений. Они всегда этим страдают. Я не поклонник Зигмунда Фрейда и всего того, что он написал, но какая-то правда, несомненно, в том, что он говорил, была. Потому что даже в самой плохой книжке есть хотя бы одна хорошая мысль. И здесь мы видим — ну людей распирает. Все, кто хочет потрясти основы общества, на самом деле в значительной степени руководствуются личными внутренними комплексами, проблемами, и вещами, которые можно назвать отклонениями. Они хотят освободить это, легализовать это, сделать это не просто правильным, но и превозносимым, и сделать из этого прогресс.

    Интересно то, что революционные движения почти всегда стремятся к освобождению сексуальных извращений. Они всегда этим страдают. Я не поклонник Зигмунда Фрейда и всего того, что он написал, но какая-то правда, несомненно, в том, что он говорил, была. Потому что даже в самой плохой книжке есть хотя бы одна хорошая мысль. И здесь мы видим — ну людей распирает. Все, кто хочет потрясти основы общества, на самом деле в значительной степени руководствуются личными внутренними комплексами, проблемами, и вещами, которые можно назвать отклонениями. Они хотят освободить это, легализовать это, сделать это не просто правильным, но и превозносимым, и сделать из этого прогресс.

    — Сергей Александрович Михеев
19. «

    И тогда сказал Ильич семнадцатигодовый - это слово крепче клятв солдатом поднятой руки: — Брат, мы здесь тебя сменить готовы, победим, но мы пойдём путём другим.

    И тогда сказал Ильич семнадцатигодовый - это слово крепче клятв солдатом поднятой руки: — Брат, мы здесь тебя сменить готовы, победим, но мы пойдём путём другим.

    — Владимир Маяковский
20. «

    Революционеры берут тем, что они откровенны. «Хочу стрелять в брюхо», — и стреляет. До этого ни у кого духа не хватает. И они побеждают. <...> И победа революционеров, или их 50-летний успех, основывается на том, что они — бесчеловечны, а «старый строй», которого, «мерзавца», они истребляют, помнит «крест на себе» и не решается совлечь с себя образ человеческий. Они — голые. Старый строй — в одежде. И они настолько и «дышат», насколько старый строй не допускает себя тоже «разоблачиться».

    Революционеры берут тем, что они откровенны. «Хочу стрелять в брюхо», — и стреляет. До этого ни у кого духа не хватает. И они побеждают. <...> И победа революционеров, или их 50-летний успех, основывается на том, что они — бесчеловечны, а «старый строй», которого, «мерзавца», они истребляют, помнит «крест на себе» и не решается совлечь с себя образ человеческий. Они — голые. Старый строй — в одежде. И они настолько и «дышат», насколько старый строй не допускает себя тоже «разоблачиться».

    — Василий Розанов · книга