749 высказываний на тему «Родина»

Собрали 749 цитат на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Иногда люди носят Родину внутри, а не снаружи.

   Иногда люди носят Родину внутри, а не снаружи.

   — Эллен Букер · фильм
2. «

   Я гражданин не той страны, Которую навяжет всякий... Когда я сдохну здесь, собаки Завоют с русской стороны.

   Я гражданин не той страны, Которую навяжет всякий... Когда я сдохну здесь, собаки Завоют с русской стороны.

   — Владимир Шемшученко
3. «

   Легко любить Родину, когда ей хорошо. А надо любить ее и тогда, когда ей плохо. И не бежать от нее, а оставаться с ней в беде и радости, пока смерть не разлучит вас.

   Легко любить Родину, когда ей хорошо. А надо любить ее и тогда, когда ей плохо. И не бежать от нее, а оставаться с ней в беде и радости, пока смерть не разлучит вас.

   — Марина Гримич
4. «

   Победа! Это величайшее счастье для солдата — сознание того, что ты помог своему народу победить врага, отстоять свободу Родины, вернуть ей мир. Сознание того, что ты выполнил свой солдатский долг, долг тяжкий и благородный, выше которого нет ничего на земле!

   Победа! Это величайшее счастье для солдата — сознание того, что ты помог своему народу победить врага, отстоять свободу Родины, вернуть ей мир. Сознание того, что ты выполнил свой солдатский долг, долг тяжкий и благородный, выше которого нет ничего на земле!

   — Константин Рокоссовский
5. «

   Воюют не за власть — люди погибают за Отечество!

   Воюют не за власть — люди погибают за Отечество!

   — Валентин Пикуль · книга
6. «

   — Всему есть предел! — И в любви к Родине? Для меня пределов не существует!

   — Всему есть предел! — И в любви к Родине? Для меня пределов не существует!

   — Сара Черчилль · фильм
7. «

   Да, хороши они, кавказские вершины, В тот тихий час, когда слабеющим лучом Заря чуть золотит их горные седины И ночь склоняется к ним девственным челом.

   Да, хороши они, кавказские вершины, В тот тихий час, когда слабеющим лучом Заря чуть золотит их горные седины И ночь склоняется к ним девственным челом.

   — Семён Яковлевич Надсон
8. «

   Город мой у великой реки, Бликуют крылья титана, Где берёз голоса Зовут обратно домой. Я в объятья твои Шагну от радости пьяный, Подари мне покой Город мой.

   Город мой у великой реки, Бликуют крылья титана, Где берёз голоса Зовут обратно домой. Я в объятья твои Шагну от радости пьяный, Подари мне покой Город мой.
9. «

   Есть любимый сердцу край; Память с ним не разлучится: Бездны моря преплывай Он везде невольно снится.

   Есть любимый сердцу край; Память с ним не разлучится: Бездны моря преплывай Он везде невольно снится.

   — Виктор Кунин · книга
10. «

    При желании можно выклянчить все: деньги, славу, власть, но только не Родину, господа! Особенно такую, как моя. Россия не вмещается, не вмещается в шляпу, господа нищие!

    При желании можно выклянчить все: деньги, славу, власть, но только не Родину, господа! Особенно такую, как моя. Россия не вмещается, не вмещается в шляпу, господа нищие!

    — Григорий Лукьянович Чарнота · фильм
11. «

    И тут у них мало-помалу пошёл разговор о войне — как она шла, кто в какую сторону клонил и кто выгоду от неё имел, а кто лишь потери. Помянули они и «шабашное» участие союзников, которые вклинились не в критический, а в коммерческий момент и воевали не на нашей, а на своей стороне, и не за нас, а за себя, потому что не будь нашей спины, им бы пришлось подставлять свою, а она, может быть, не выдержала бы.

    И тут у них мало-помалу пошёл разговор о войне — как она шла, кто в какую сторону клонил и кто выгоду от неё имел, а кто лишь потери. Помянули они и «шабашное» участие союзников, которые вклинились не в критический, а в коммерческий момент и воевали не на нашей, а на своей стороне, и не за нас, а за себя, потому что не будь нашей спины, им бы пришлось подставлять свою, а она, может быть, не выдержала бы.

    — Владислав Мефодьевич Шаповалов · книга
12. «

    Родина – там, где ты родился, жить надо там, где тебе хорошо.

    Родина – там, где ты родился, жить надо там, где тебе хорошо.

    — Бахтияр Мелик оглы Мамедов
13. «

    Не той, что из сказок, не той, что с пеленок, Не той, что была по учебникам пройдена, А той, что пылала в глазах воспаленных, А той, что рыдала, — запомнил я Родину.

    Не той, что из сказок, не той, что с пеленок, Не той, что была по учебникам пройдена, А той, что пылала в глазах воспаленных, А той, что рыдала, — запомнил я Родину.

    — Константин Симонов
14. «

    — Жидоба сейчас совсем другая пошла. — Вот именно, другая. Вот именно, что народ всё это пережил. И себя-то чувствует опять хозяином себя. А Вера, Надежда и Любовь... это в народе всегда есть. Вера. Это то, что мы верим, что жизнь будет лучше. Надежда. Это мы надеемся на свои собственные силы. Если у нас их не хватит — молодое поколение пособит, сыны, внучаты. А любовь, это любовь к самой, ну к самой Родине, к самой земле нашей русской. Не тот к чему, к своему селу. А вообще-то, ко всей Родине русской. Вот это есть любовь. Вот так, сыночек. Вот так, милый мой.

    — Жидоба сейчас совсем другая пошла. — Вот именно, другая. Вот именно, что народ всё это пережил. И себя-то чувствует опять хозяином себя. А Вера, Надежда и Любовь... это в народе всегда есть. Вера. Это то, что мы верим, что жизнь будет лучше. Надежда. Это мы надеемся на свои собственные силы. Если у нас их не хватит — молодое поколение пособит, сыны, внучаты. А любовь, это любовь к самой, ну к самой Родине, к самой земле нашей русской. Не тот к чему, к своему селу. А вообще-то, ко всей Родине русской. Вот это есть любовь. Вот так, сыночек. Вот так, милый мой.

    — Саша Чиркунов · фильм
15. «

    Касаясь трех великих океанов, Она лежит, раскинув города, Покрыта сеткою меридианов, Непобедима, широка, горда.

    Касаясь трех великих океанов, Она лежит, раскинув города, Покрыта сеткою меридианов, Непобедима, широка, горда.

    — Константин Симонов
16. «

    Все это происходило в бедной, далёкой от цивилизации курдской деревушке, в которой не было ни электричества, ни дорог, ни врачей, ни школы. За плотную завесу изоляции не проникали никакие новости извне. Жители деревушки не слыхивали ни о последствиях Второй мировой войны, ни об атомной бомбе. Тем не менее они были убеждены, что в мире, раскинувшемся вдали от берегов Евфрата, творятся странные вещи. Желания познать этот неведомый мир у них не возникало, а дальние странствия представлялось им совершенно бессмысленным занятием. Все, что есть, было и будет в этом мире, человек видит вокруг себя, здесь и сейчас. Людям положено жить на одном месте, подобно деревьям и камням. Исключение составляют три категории: странствующие мистики, утратившие прошлое, глупцы, лишенные разума, и поэты, потерявшие своих возлюбленных. Все прочие жители деревни.

    Все это происходило в бедной, далёкой от цивилизации курдской деревушке, в которой не было ни электричества, ни дорог, ни врачей, ни школы. За плотную завесу изоляции не проникали никакие новости извне. Жители деревушки не слыхивали ни о последствиях Второй мировой войны, ни об атомной бомбе. Тем не менее они были убеждены, что в мире, раскинувшемся вдали от берегов Евфрата, творятся странные вещи. Желания познать этот неведомый мир у них не возникало, а дальние странствия представлялось им совершенно бессмысленным занятием. Все, что есть, было и будет в этом мире, человек видит вокруг себя, здесь и сейчас. Людям положено жить на одном месте, подобно деревьям и камням. Исключение составляют три категории: странствующие мистики, утратившие прошлое, глупцы, лишенные разума, и поэты, потерявшие своих возлюбленных. Все прочие жители деревни.

    — Элиф Шафак · книга
17. «

    Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!

    Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Нигде не сказано, что надо делать во время исполнения гимна — стоять, лежать или ползти. Надо Родину любить.

    Нигде не сказано, что надо делать во время исполнения гимна — стоять, лежать или ползти. Надо Родину любить.

    — Владимир Вольфович Жириновский
19. «

    Вы, мужчины, все теперь заражены идеологией, политикой, этикой; мы, женщины, чувствуем ещё по-прежнему. Я знаю, что такое родина, но понимаю, во что она обратилась в наши дни: в средоточие убийства и рабства. Можно чувствовать себя частицей своего народа, но если этот народ охвачен безумием, не следует безумствовать с ним вместе. Если для них ты уже стал числом, номером, орудием, пушечным мясом, то я ещё вижу в тебе живого человека, и я тебя им не уступлю. Никогда я не осмеливалась тобой распоряжаться, но теперь я считаю своим долгом защитить тебя; до сих пор ты был разумным, зрелым человеком с твердой волей, теперь, окончательно потеряв волю, ты обратился в негодную, поломанную машину долга, подобно миллионам других жертв. Они завладели твоими нервами, но забыли обо мне; никогда я не была так сильна, как теперь.

    Вы, мужчины, все теперь заражены идеологией, политикой, этикой; мы, женщины, чувствуем ещё по-прежнему. Я знаю, что такое родина, но понимаю, во что она обратилась в наши дни: в средоточие убийства и рабства. Можно чувствовать себя частицей своего народа, но если этот народ охвачен безумием, не следует безумствовать с ним вместе. Если для них ты уже стал числом, номером, орудием, пушечным мясом, то я ещё вижу в тебе живого человека, и я тебя им не уступлю. Никогда я не осмеливалась тобой распоряжаться, но теперь я считаю своим долгом защитить тебя; до сих пор ты был разумным, зрелым человеком с твердой волей, теперь, окончательно потеряв волю, ты обратился в негодную, поломанную машину долга, подобно миллионам других жертв. Они завладели твоими нервами, но забыли обо мне; никогда я не была так сильна, как теперь.

    — Стефан Цвейг · книга
20. «

    Старику — где тепло, там и родина...

    Старику — где тепло, там и родина...

    — Максим Горький · книга