328 цитат: всё о «Жизненные цитаты на тему «семья»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «семья»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 328 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Иван Сергеевич, это и есть наверное счастье? — Счастье — когда утром хочется на работу, а вечером — домой.

   — Иван Сергеевич, это и есть наверное счастье? — Счастье — когда утром хочется на работу, а вечером — домой.

   — Розочка Любашкина · фильм
2. «

   Говорят: «Если хочешь рассмешить Бога, тогда расскажи ему о своих планах». Люди строят планы так, будто намерены жить вечно. Больше половины своей жизни они отдают работе, а вторую половину посвящают ссорам и обидам. И часто делая неправильный выбор, обделяют своим вниманием близких, думая, что успеют сделать это позже, а пока надо делать карьеру. Но жизнь любит преподносить сюрпризы.

   Говорят: «Если хочешь рассмешить Бога, тогда расскажи ему о своих планах». Люди строят планы так, будто намерены жить вечно. Больше половины своей жизни они отдают работе, а вторую половину посвящают ссорам и обидам. И часто делая неправильный выбор, обделяют своим вниманием близких, думая, что успеют сделать это позже, а пока надо делать карьеру. Но жизнь любит преподносить сюрпризы.

   — Аристарх Ромашин · книга
3. «

   — Мои братья не будут делить владения, убивая друг друга! — возмущенно продолжала Елисава. — Все так говорят и даже думают, пока отец жив. А когда он умрет, каждый наследник помнит только то, что он — сын своего отца, но не помнит, что он еще и брат своего брата. Разница очень большая.

   — Мои братья не будут делить владения, убивая друг друга! — возмущенно продолжала Елисава. — Все так говорят и даже думают, пока отец жив. А когда он умрет, каждый наследник помнит только то, что он — сын своего отца, но не помнит, что он еще и брат своего брата. Разница очень большая.

   — Елизавета Дворецкая · книга
4. «

   Смотрю на брак как на дело довольно скучное, а для мужчины и совсем тошное. Ведь брак для мужчины – это лишение всех особенных прав, и твои принцы постоянно бунтуют, отравляют жизнь и себе и жене. Для чего мне муж-герой? Мне нужен тот нормальный средний человек, который терпеливо понесет свое семейное иго. У себя дома ведь нет ни героев, ни гениев, ни особенных людей, и в этом, по-моему, секрет того крошечного, угловатого эгоизма, который мы называем семейным счастьем.

   Смотрю на брак как на дело довольно скучное, а для мужчины и совсем тошное. Ведь брак для мужчины – это лишение всех особенных прав, и твои принцы постоянно бунтуют, отравляют жизнь и себе и жене. Для чего мне муж-герой? Мне нужен тот нормальный средний человек, который терпеливо понесет свое семейное иго. У себя дома ведь нет ни героев, ни гениев, ни особенных людей, и в этом, по-моему, секрет того крошечного, угловатого эгоизма, который мы называем семейным счастьем.

   — Дмитрий Мамин-Сибиряк · книга
5. «

   Дружба и семья — вот это то, чем нельзя никогда в жизни пренебрегать и за что надо бороться, всегда стараться держать рядом и делать все для того, чтобы им было хорошо — все от тебя зависящее. Для этого только и живем.

   Дружба и семья — вот это то, чем нельзя никогда в жизни пренебрегать и за что надо бороться, всегда стараться держать рядом и делать все для того, чтобы им было хорошо — все от тебя зависящее. Для этого только и живем.

   — Юрий Николаевич Крапов
6. «

   Семья — остров, где можно укрыться от неурядиц.

   Семья — остров, где можно укрыться от неурядиц.

   — Михаил Пореченков
7. «

   Зачем я прихожу? Без родителей, без родного дома я ничто. Даже если окна в родном доме давно без стекол, а сквозь провалившуюся крышу успели вырасти деревья. Люди, вырванные из почвы, унесённые ветром, бродяги, которые не знают своих корней, — что они тогда могут знать о себе? Как им узнать, кто они?

   Зачем я прихожу? Без родителей, без родного дома я ничто. Даже если окна в родном доме давно без стекол, а сквозь провалившуюся крышу успели вырасти деревья. Люди, вырванные из почвы, унесённые ветром, бродяги, которые не знают своих корней, — что они тогда могут знать о себе? Как им узнать, кто они?

   — Дэвид Митчелл · книга
8. «

   Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.

   Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.

   — Брэд Питт
9. «

   Когда женишься, заключаешь негласный уговор: твой супруг — твоя опора и поддержка. Ты доверяешь ему все свои чувства, хорошие и плохие.

   Когда женишься, заключаешь негласный уговор: твой супруг — твоя опора и поддержка. Ты доверяешь ему все свои чувства, хорошие и плохие.

   — Мэтт Лиско · сериал
10. «

    Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

    Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
11. «

    Если не можешь принять родных со всеми их недостатками, ни один чужой тебя не устроит.

    Если не можешь принять родных со всеми их недостатками, ни один чужой тебя не устроит.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    Покинутый чувствует только свою боль и только о ней и думает. Никто не спрашивает себя, каково приходится покинувшему. Мучается ли он своим выбором, страдает ли оттого, что побоялся общественного осуждения и остался с семьею, своими руками вырвав у себя сердце? Каждую ночь он ворочается без сна, не находя себе места и успокоения. То ему кажется, что он совершил ошибку, то чувствует, что был прав, оберегая семью и детей. Время ему не помощник, оно не лечит его ран — чем сильней отдаляется от него день, когда он принял роковое решение, тем яснее, светлее и безгрешнее становятся его воспоминания об утраченном рае, тем скорее они превращаются в тоску. И сам он себе не помощник. Он отдалился от всех, в будние дни делает вид, что занят, а по выходным ходит на Марсово поле играть с друзьями в шары, покуда его сын кушает мороженое, а жена с потерянным видом глазеет на туалеты проходящих мимо дам. Нет на свете такого ветра, чтобы развернул лодку его жизни, он обречён на стоячие воды тихой гавани. Да, страдают все — те, кто уходит, и те, кто остаётся, их семьи, их дети. И никто не властен изменить это.

    Покинутый чувствует только свою боль и только о ней и думает. Никто не спрашивает себя, каково приходится покинувшему. Мучается ли он своим выбором, страдает ли оттого, что побоялся общественного осуждения и остался с семьею, своими руками вырвав у себя сердце? Каждую ночь он ворочается без сна, не находя себе места и успокоения. То ему кажется, что он совершил ошибку, то чувствует, что был прав, оберегая семью и детей. Время ему не помощник, оно не лечит его ран — чем сильней отдаляется от него день, когда он принял роковое решение, тем яснее, светлее и безгрешнее становятся его воспоминания об утраченном рае, тем скорее они превращаются в тоску. И сам он себе не помощник. Он отдалился от всех, в будние дни делает вид, что занят, а по выходным ходит на Марсово поле играть с друзьями в шары, покуда его сын кушает мороженое, а жена с потерянным видом глазеет на туалеты проходящих мимо дам. Нет на свете такого ветра, чтобы развернул лодку его жизни, он обречён на стоячие воды тихой гавани. Да, страдают все — те, кто уходит, и те, кто остаётся, их семьи, их дети. И никто не властен изменить это.

    — Пауло Коэльо · книга
13. «

    Семья наша увеличивалась с каждым годом. Довольно сказать, что матушка, прожив с отцом 20 лет (от 1828 до 1848 года) имела, по ее собственному счету, 16 человек детей. Я указываю на ее собственный счет потому, что он не согласовался со счетом соседей. У матушки была какая-то болезненная ненависть к точному определению количества своих детей. Однажды она сказала при соседке-помещице что-то в таком роде: «когда у женщины было так много детей, как у меня»... Собеседница поребила её словами: «Да, порядочная была у вас семья! Вы-то считаете, что у вас было 16 деток, а все кругом говорят, что у вас было 19: вы ни выкидышечков, ни мертворожденных в счёт не берёте...»

    Семья наша увеличивалась с каждым годом. Довольно сказать, что матушка, прожив с отцом 20 лет (от 1828 до 1848 года) имела, по ее собственному счету, 16 человек детей. Я указываю на ее собственный счет потому, что он не согласовался со счетом соседей. У матушки была какая-то болезненная ненависть к точному определению количества своих детей. Однажды она сказала при соседке-помещице что-то в таком роде: «когда у женщины было так много детей, как у меня»... Собеседница поребила её словами: «Да, порядочная была у вас семья! Вы-то считаете, что у вас было 16 деток, а все кругом говорят, что у вас было 19: вы ни выкидышечков, ни мертворожденных в счёт не берёте...»

    — Елизавета Николаевна Водовозова · книга
14. «

    Надо каждый день помнить, что дети, которые растут в семье не только видят и слышат всё, что происходит, но и чувствуют. «Чувствуют» — в первую очередь. Они, как губки, впитывают в себя любовь и верность, которые царят в семье. Не показные, не лицемерные, а истинные.

    Надо каждый день помнить, что дети, которые растут в семье не только видят и слышат всё, что происходит, но и чувствуют. «Чувствуют» — в первую очередь. Они, как губки, впитывают в себя любовь и верность, которые царят в семье. Не показные, не лицемерные, а истинные.

    — Екатерина Сиванова
15. «

    Я знаю много счастливых семей. Внутри каждой своя история испытаний, преодолений и слёз. Но тем полнее Счастье, чем глубже приходиться копать колодец, из которого потом Семья черпает живую воду. Смотрите вглубь. Там бездна.

    Я знаю много счастливых семей. Внутри каждой своя история испытаний, преодолений и слёз. Но тем полнее Счастье, чем глубже приходиться копать колодец, из которого потом Семья черпает живую воду. Смотрите вглубь. Там бездна.

    — Екатерина Сиванова
16. «

    И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню. Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это – самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное.

    И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню. Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это – самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное.

    — Рэй Брэдбери · книга
17. «

    Сегодня, по мнению экономистов Бетси Стивенсон и Джастина Уолферса, [семаья] стала постепенно превращаться «из союза для совместного производства в союз ради совместного потребления».

    Сегодня, по мнению экономистов Бетси Стивенсон и Джастина Уолферса, [семаья] стала постепенно превращаться «из союза для совместного производства в союз ради совместного потребления».

    — Дженни Андерсон · книга
18. «

    Честно говоря, семья – это единственное, чем я по-настоящему горжусь.

    Честно говоря, семья – это единственное, чем я по-настоящему горжусь.

    — Адам Сэндлер
19. «

    Внешний мир жесток. Покой и уют семьи, дом, где о тебе заботятся, где тебя любят, — вот то единственное, что действительно нужно человеку в этом мире. Дом и семья делают человека неуязвимым.

    Внешний мир жесток. Покой и уют семьи, дом, где о тебе заботятся, где тебя любят, — вот то единственное, что действительно нужно человеку в этом мире. Дом и семья делают человека неуязвимым.

    — Джоанн Харрис · книга
20. «

    Праздники — вообще дурацкое время для близких. Сколько разочарований, обид, обманутых ожиданий! А в качестве компенсации — неловкое топтание на кухне и бубнеж: «Ну ладно тебе, свои ж люди».

    Праздники — вообще дурацкое время для близких. Сколько разочарований, обид, обманутых ожиданий! А в качестве компенсации — неловкое топтание на кухне и бубнеж: «Ну ладно тебе, свои ж люди».

    — Евгения Батурина