130 цитат про «служба»

Тема «служба» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 130 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Принудительная военная служба – чудовищное изобретение, одно из самых больших зол современности. Кому это нужно: напяливать на людей мундиры и посылать их убивать друг друга? Когда-то рыцари по доброй поле вступали в поединки, война была для них спортом, и ни на что другое они попросту не годились. Но никому и в голову не приходило заковать философа или поэта в латы и погнать его на поле боя.

   Принудительная военная служба – чудовищное изобретение, одно из самых больших зол современности. Кому это нужно: напяливать на людей мундиры и посылать их убивать друг друга? Когда-то рыцари по доброй поле вступали в поединки, война была для них спортом, и ни на что другое они попросту не годились. Но никому и в голову не приходило заковать философа или поэта в латы и погнать его на поле боя.

   — Арчибалд Кронин · книга
2. «

   Он вспомнил равнодушие Масленникова, когда он говорил ему о том, что делается в остроге, строгость смотрителя, жестокость конвойного офицера, когда он не пускал на подводы и не обратил внимания на то, что в поезде мучается родами женщина. «Все эти люди, очевидно, были неуязвимы, непромокаемы для самого простого чувства сострадания только потому, что они служили. Они, как служащие, были непроницаемы для чувства человеколюбия, как эта мощеная земля для дождя, — думал Нехлюдов, глядя на мощенный разноцветными камнями скат выемки, по которому дождевая вода не впитывалась в землю, а сочилась ручейками. — Может быть, и нужно укладывать камнями выемки, но грустно смотреть на эту лишенную растительности землю, которая бы могла родить хлеб, траву, кусты, деревья, как те, которые виднеются вверху выемки. То же самое и с людьми, — думал Нехлюдов, — может быть, и нужны эти губернаторы, смотрители, городовые, но ужасно видеть людей, лишенных главного человеческого свойства — любви и жалости друг к другу.

   Он вспомнил равнодушие Масленникова, когда он говорил ему о том, что делается в остроге, строгость смотрителя, жестокость конвойного офицера, когда он не пускал на подводы и не обратил внимания на то, что в поезде мучается родами женщина. «Все эти люди, очевидно, были неуязвимы, непромокаемы для самого простого чувства сострадания только потому, что они служили. Они, как служащие, были непроницаемы для чувства человеколюбия, как эта мощеная земля для дождя, — думал Нехлюдов, глядя на мощенный разноцветными камнями скат выемки, по которому дождевая вода не впитывалась в землю, а сочилась ручейками. — Может быть, и нужно укладывать камнями выемки, но грустно смотреть на эту лишенную растительности землю, которая бы могла родить хлеб, траву, кусты, деревья, как те, которые виднеются вверху выемки. То же самое и с людьми, — думал Нехлюдов, — может быть, и нужны эти губернаторы, смотрители, городовые, но ужасно видеть людей, лишенных главного человеческого свойства — любви и жалости друг к другу.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
3. «

   Повестка мне пришла как-то: Что скоро в армию служить.<...> Друзья мне пишут: «Закоси, Ты по ночам в постели ссы». И вот кошу на энурез <...> Деды все поняли в момент, Решили вылечить меня. <...> И снова хочется служить. Траншеи рыть и в сапогах: Какая это благодать.

   Повестка мне пришла как-то: Что скоро в армию служить.<...> Друзья мне пишут: «Закоси, Ты по ночам в постели ссы». И вот кошу на энурез <...> Деды все поняли в момент, Решили вылечить меня. <...> И снова хочется служить. Траншеи рыть и в сапогах: Какая это благодать.
4. «

   Ты будешь служить науке и тем самым всему человечеству.

   Ты будешь служить науке и тем самым всему человечеству.

   — Александр Беляев · книга
5. «

   Один ученый сказал: — Есть четыре категории людей, которым благоразумно служить: людям, от которых можно получить вознаграждение; людям, от которых можно получить знания; людям, от которых можно получить благословение и которые помолятся за тебя; людям, которые в состоянии причинить тебе ущерб.

   Один ученый сказал: — Есть четыре категории людей, которым благоразумно служить: людям, от которых можно получить вознаграждение; людям, от которых можно получить знания; людям, от которых можно получить благословение и которые помолятся за тебя; людям, которые в состоянии причинить тебе ущерб.

   — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
6. «

   Директор страхового общества «Прогресс» всегда был крайне недоволен своими служащими. Пожалуй, всякий директор недоволен своими служащими, разница между служащими и директорами слишком велика, чтоб ее могли выравнять одни лишь приказы директора и одно лишь послушание служащих. Только обоюдная ненависть приводит к выравниванию и придает законченность всему делу.

   Директор страхового общества «Прогресс» всегда был крайне недоволен своими служащими. Пожалуй, всякий директор недоволен своими служащими, разница между служащими и директорами слишком велика, чтоб ее могли выравнять одни лишь приказы директора и одно лишь послушание служащих. Только обоюдная ненависть приводит к выравниванию и придает законченность всему делу.

   — Франц Кафка · книга
7. «

   — Знакомьтесь, это бурят Валера! Его привезли с новым призывом и он будет служить с нами. — И каким же образом он будет служить? Он же мёртвый! — Как говорится у нас в армии, не мёртвый, а годен с незначительными ограничениями!

   — Знакомьтесь, это бурят Валера! Его привезли с новым призывом и он будет служить с нами. — И каким же образом он будет служить? Он же мёртвый! — Как говорится у нас в армии, не мёртвый, а годен с незначительными ограничениями!
8. «

   Верьте, Ваше Величество, в этой груди сердце, которое бьется за Вас и всегда будет биться за Вас до последнего удара!... Бог мой, разве Вы не знаете, мы столько раз рисковали за Вас жизнью, Ваше Величество! Так неужели Вы не сжалитесь над Вашими верными слугами, которые в течение двадцати лет оставались в тени, ни словом, ни вздохом не выдавая Вашей тайны и не напоминая о себе?

   Верьте, Ваше Величество, в этой груди сердце, которое бьется за Вас и всегда будет биться за Вас до последнего удара!... Бог мой, разве Вы не знаете, мы столько раз рисковали за Вас жизнью, Ваше Величество! Так неужели Вы не сжалитесь над Вашими верными слугами, которые в течение двадцати лет оставались в тени, ни словом, ни вздохом не выдавая Вашей тайны и не напоминая о себе?

   — Д'Артаньян · фильм
9. «

   Он терпеть не мог думать о других людях как о «гражданских лицах». В конце концов, кто такой стражник, если не гражданское лицо в форме и со значком? Но они по-прежнему называли так тех, кто не принадлежал к числу стражников. Это была опасная привычка: как только полисмен перестает быть гражданским лицом, он неизбежно становится солдатом.

   Он терпеть не мог думать о других людях как о «гражданских лицах». В конце концов, кто такой стражник, если не гражданское лицо в форме и со значком? Но они по-прежнему называли так тех, кто не принадлежал к числу стражников. Это была опасная привычка: как только полисмен перестает быть гражданским лицом, он неизбежно становится солдатом.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Он был серьезен, как буйвол, десятки лет не вкушавший ничего, кроме служебного долга.

    Он был серьезен, как буйвол, десятки лет не вкушавший ничего, кроме служебного долга.

    — Генрих Бёлль · книга
11. «

    Глупость мудрецов – быть на службе у глупцов.

    Глупость мудрецов – быть на службе у глупцов.

    — Валентин Петрович Рычков
12. «

    Служить некому, молодежь-то нынче всё больше слизняки да трусы, им бы за компьютерной игрушкой посидеть, в интернете словоблудием померяться, на настоящую войну они не способны, кишка тонка.

    Служить некому, молодежь-то нынче всё больше слизняки да трусы, им бы за компьютерной игрушкой посидеть, в интернете словоблудием померяться, на настоящую войну они не способны, кишка тонка.

    — Сергей Тармашев · книга
13. «

    Чем выше вы поднялись по лестнице, тем сильнее она трясётся, и вы тоже. Большое облегчение знать, что нечего больше терять.

    Чем выше вы поднялись по лестнице, тем сильнее она трясётся, и вы тоже. Большое облегчение знать, что нечего больше терять.

    — Раф Валле · книга
14. «

    Я могу начать? Хорошо. Эй, младший! Это я, Престон! Спорим, в форме ты меня не узнал, верно? Прям как и отца... Слушай, только не говори маме, ладно? В общем, я немного накосячил с вертушкой, что и вспоминать стыдно. Во всяком случае, трибунал или другие дисциплинарные меры мне не грозят. Единственное, что я могу сказать, так это то, что меня переводят в «Плохую Роту». Даже и не знаю, почему это подразделение так называется, но эй! — это может означать почти всё что угодно. Поэтому-то я и уверен, что всё рано или поздно устаканится. На следующей неделе меня переправят туда и, похоже, сразу же отправят на передовую. Я с нетерпением жду встречи со своей новой командой. Скажи маме, чтобы не волновалась, потому что в этот раз я точно буду делать всё по учебнику и держаться подальше от неприятностей... наверное. В любом случае, нас там 100000 голов, поэтому я думаю, что дослуживать там свой срок будет не в пример легко. Не выделяться из толпы, не лезть в дурацкие приключения, не искать всякие там пиратские клады... И уж точно я не буду строить из себя героя и в одиночку кидаться против всей Русской Армии. Армия — это огромный и слаженный механизм, брат, в котором я — лишь маленький винтик, о котором точно не напишут в газетах. Но я надеюсь, что встречусь со всеми вам достаточно скоро. Береги семью.

    Я могу начать? Хорошо. Эй, младший! Это я, Престон! Спорим, в форме ты меня не узнал, верно? Прям как и отца... Слушай, только не говори маме, ладно? В общем, я немного накосячил с вертушкой, что и вспоминать стыдно. Во всяком случае, трибунал или другие дисциплинарные меры мне не грозят. Единственное, что я могу сказать, так это то, что меня переводят в «Плохую Роту». Даже и не знаю, почему это подразделение так называется, но эй! — это может означать почти всё что угодно. Поэтому-то я и уверен, что всё рано или поздно устаканится. На следующей неделе меня переправят туда и, похоже, сразу же отправят на передовую. Я с нетерпением жду встречи со своей новой командой. Скажи маме, чтобы не волновалась, потому что в этот раз я точно буду делать всё по учебнику и держаться подальше от неприятностей... наверное. В любом случае, нас там 100000 голов, поэтому я думаю, что дослуживать там свой срок будет не в пример легко. Не выделяться из толпы, не лезть в дурацкие приключения, не искать всякие там пиратские клады... И уж точно я не буду строить из себя героя и в одиночку кидаться против всей Русской Армии. Армия — это огромный и слаженный механизм, брат, в котором я — лишь маленький винтик, о котором точно не напишут в газетах. Но я надеюсь, что встречусь со всеми вам достаточно скоро. Береги семью.

    — Престон Марлоу · игра
15. «

    Некто, обратясь к Конфуцию, спросил: «Почему вы не служите?» Философ сказал: «Что сказано в «Шуцзине» о сыновней почтительности [государя Чэня]? «Он был всегда почтителен к родителям, дружен с братьями и распространял это на управляемых (т. е. домашних)» – это и будет служба. Почему же только занятие известного поста следует считать службой?»

    Некто, обратясь к Конфуцию, спросил: «Почему вы не служите?» Философ сказал: «Что сказано в «Шуцзине» о сыновней почтительности [государя Чэня]? «Он был всегда почтителен к родителям, дружен с братьями и распространял это на управляемых (т. е. домашних)» – это и будет служба. Почему же только занятие известного поста следует считать службой?»

    — Конфуций · книга
16. «

    Отделив в сарае, где был сложен разный хозяйственный хлам, уголок, он его вычистил, прибрал, устроил там престол на снятой с петель старой двери, все вокруг закрыл пеленами, поставил иконы и на антиминсе совершал службу... Убогий сарай, подобно Вифлеемской пещере, превратился в палату, где совершалось величайшее таинство.

    Отделив в сарае, где был сложен разный хозяйственный хлам, уголок, он его вычистил, прибрал, устроил там престол на снятой с петель старой двери, все вокруг закрыл пеленами, поставил иконы и на антиминсе совершал службу... Убогий сарай, подобно Вифлеемской пещере, превратился в палату, где совершалось величайшее таинство.

    — Иеросхимонах Михаил Питкевич
17. «

    Следующие пять лет Адам занимался привычной армейской рутиной, которую изобрели, чтобы солдаты не сошли с ума. Он начищал до блеска металл и кожу, гарцевал на парадах и учениях, ездил в конном эскорте, присутствовал на церемонии поднятия флага под звуки горна, одним словом, участвовал в представлении, придуманном для людей, которым больше нечем заняться.

    Следующие пять лет Адам занимался привычной армейской рутиной, которую изобрели, чтобы солдаты не сошли с ума. Он начищал до блеска металл и кожу, гарцевал на парадах и учениях, ездил в конном эскорте, присутствовал на церемонии поднятия флага под звуки горна, одним словом, участвовал в представлении, придуманном для людей, которым больше нечем заняться.

    — Джон Стейнбек · книга
18. «

    — Медицинские показания позволяют майору Грачеву работать. — Хорошо, я буду только рад, тем более столько лет рука об руку служим. — Рука об руку с девушками гуляют, а служат — плечом к плечу.

    — Медицинские показания позволяют майору Грачеву работать. — Хорошо, я буду только рад, тем более столько лет рука об руку служим. — Рука об руку с девушками гуляют, а служат — плечом к плечу.

    — Дмитрий Кириллов · сериал
19. «

    У кого сила, тому мошна во вред. От богатства государеву слуге одна слабость.

    У кого сила, тому мошна во вред. От богатства государеву слуге одна слабость.

    — Анатолий Брусникин · книга
20. «

    От служения чужому эгоизму своего не убавляется.

    От служения чужому эгоизму своего не убавляется.

    — Авессалом Подводный · книга