356 мудрых цитат про «Жизненные цитаты про смерть»

Собрали 356 цитат на тему «Жизненные цитаты про смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда видел так много мертвецов, столько боли из-за одного-единственного уже толком понять не можешь.

   Когда видел так много мертвецов, столько боли из-за одного-единственного уже толком понять не можешь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Мы — уязвимые существа. И наша человечность идет не от нашей силы, а от жизни с этой слабостью.

   Мы — уязвимые существа. И наша человечность идет не от нашей силы, а от жизни с этой слабостью.
3. «

   Для тех, кто побывал на волосок от смерти, будничное удовлетворение основных потребностей принимается как чудо.

   Для тех, кто побывал на волосок от смерти, будничное удовлетворение основных потребностей принимается как чудо.

   — Питер Хёг · книга
4. «

   Гадюка тоже крупным зверем не выглядит, а укусить может смертельно.

   Гадюка тоже крупным зверем не выглядит, а укусить может смертельно.

   — Надежда Кузьмина · книга
5. «

   Помер и всё — конец. Мёртвые уже не вернутся. Как бы мы того не хотели.

   Помер и всё — конец. Мёртвые уже не вернутся. Как бы мы того не хотели.

   — Фува Махиро · аниме
6. «

   Нам не страшна могилы тьма.

   Нам не страшна могилы тьма.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
7. «

   — Олли, знаю, я не любовь всей твоей жизни... Но ты всегда будешь моей любовью. — Почему ты говоришь об этом? Почему сейчас? — Потому что сегодня я вспомнила, что может случиться все что угодно...

   — Олли, знаю, я не любовь всей твоей жизни... Но ты всегда будешь моей любовью. — Почему ты говоришь об этом? Почему сейчас? — Потому что сегодня я вспомнила, что может случиться все что угодно...

   — Дина Лорел Лэнс (Чёрная Канарейка) · сериал
8. «

   Берегись! Ничто не вечно! Час ударит — нить порвётся.

   Берегись! Ничто не вечно! Час ударит — нить порвётся.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
9. «

   Смерть сама по себе не так страшна, жизнь бывает куда страшнее.

   Смерть сама по себе не так страшна, жизнь бывает куда страшнее.

   — Генри Райдер Хаггард · книга
10. «

    А правда — она простая. Даже если однажды вечером ты читаешь жене и ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А наутро ты просыпаешься, а твоя семья — нет. Ты лежишь в постели, прижавшись к жене. Она еще теплая, но уже не дышит. Твоя дочка не плачет. Дом уже лихорадит от шума движения за окном, от воплей соседского радио, от горячего пара, заключенного в трубах внутри стены. Правда в том, что можно забыть даже этот день — забыть на те пару минут, пока ты завязываешь перед зеркалом галстук.

    А правда — она простая. Даже если однажды вечером ты читаешь жене и ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А наутро ты просыпаешься, а твоя семья — нет. Ты лежишь в постели, прижавшись к жене. Она еще теплая, но уже не дышит. Твоя дочка не плачет. Дом уже лихорадит от шума движения за окном, от воплей соседского радио, от горячего пара, заключенного в трубах внутри стены. Правда в том, что можно забыть даже этот день — забыть на те пару минут, пока ты завязываешь перед зеркалом галстук.

    — Чак Паланик · книга
11. «

    Господь сохранил в своей божественной власти возможность творить, а человека наделил способностью разрушать, и в результате человек, разрушая, счёл себя равным богу. Это-то и питало гордыню Экзили, бедного, угрюмого алхимика небытия, который, предоставив другим искать тайну жизни, нашёл тайну смерти.

    Господь сохранил в своей божественной власти возможность творить, а человека наделил способностью разрушать, и в результате человек, разрушая, счёл себя равным богу. Это-то и питало гордыню Экзили, бедного, угрюмого алхимика небытия, который, предоставив другим искать тайну жизни, нашёл тайну смерти.

    — Александр Дюма · книга
12. «

    ...всякая боль труслива, она отступает перед могучим зовом жизни, чья власть над нашей плотью сильнее, чем над духом — все обольщения смерти.

    ...всякая боль труслива, она отступает перед могучим зовом жизни, чья власть над нашей плотью сильнее, чем над духом — все обольщения смерти.

    — Стефан Цвейг · книга
13. «

    Мы инстинктивно боимся темноты. Мы инстинктивно ждем от нее опасности и смерти. Мы не понимаем, что смерть сама выбирает время. Приходит тогда, когда сочтет нужным.

    Мы инстинктивно боимся темноты. Мы инстинктивно ждем от нее опасности и смерти. Мы не понимаем, что смерть сама выбирает время. Приходит тогда, когда сочтет нужным.

    — Вадим Панов · книга
14. «

    Чёрт... 33 — слишком рано... Нет, всего в 30 — трагедия, так же как и в 40. Дальше сочувствие падает. В 50 — какая жалость, в 60 — слишком рано, в 70 — хорошо держался, в 80 — достойно прожил, в 90 — чёрт возьми, чтобы всем так жить!

    Чёрт... 33 — слишком рано... Нет, всего в 30 — трагедия, так же как и в 40. Дальше сочувствие падает. В 50 — какая жалость, в 60 — слишком рано, в 70 — хорошо держался, в 80 — достойно прожил, в 90 — чёрт возьми, чтобы всем так жить!
15. «

    Постоянное хождение по краю, реальный шанс в любой миг заглянуть в глаза смерти как нельзя лучше помогают ценить жизнь во всех ее проявлениях.

    Постоянное хождение по краю, реальный шанс в любой миг заглянуть в глаза смерти как нельзя лучше помогают ценить жизнь во всех ее проявлениях.

    — Галина Романова · книга
16. «

    Борьба против смерти, безусловная и упрямая воля к жизни есть та первопричина, которая побуждала действовать и жить всех выдающихся людей.

    Борьба против смерти, безусловная и упрямая воля к жизни есть та первопричина, которая побуждала действовать и жить всех выдающихся людей.

    — Герман Гессе · книга
17. «

    Покуда живёшь, поневоле в бессмертие веришь. А жизнь оборвётся – и мир не заметит потери. Не вздрогнет луна, не осыпятся звёзды с небес… Единый листок упадёт, но останется лес.

    Покуда живёшь, поневоле в бессмертие веришь. А жизнь оборвётся – и мир не заметит потери. Не вздрогнет луна, не осыпятся звёзды с небес… Единый листок упадёт, но останется лес.

    — Мария Семенова · книга
18. «

    – И так все люди. Страдаем и думаем, как бы отстрадать; болеем и думаем, как бы отболеть; работаем и думаем, как бы отработать… Мы все чего-то ждем и куда-то спешим. Куда, Сережа? – Гм… К горизонту. – Именно. И спешим бессознательно, генетически, что ли… Значит, там, за горизонтом, что-то есть? Если мы хотим скорее прожить эту жизнь, то, выходит, есть другая? Там, куда мы спешим. – И поэтому нашу, первую, мы живем по-дурацки, – буркнул я.

    – И так все люди. Страдаем и думаем, как бы отстрадать; болеем и думаем, как бы отболеть; работаем и думаем, как бы отработать… Мы все чего-то ждем и куда-то спешим. Куда, Сережа? – Гм… К горизонту. – Именно. И спешим бессознательно, генетически, что ли… Значит, там, за горизонтом, что-то есть? Если мы хотим скорее прожить эту жизнь, то, выходит, есть другая? Там, куда мы спешим. – И поэтому нашу, первую, мы живем по-дурацки, – буркнул я.

    — Станислав Родионов · книга
19. «

    На самом деле, мы боимся не смерти. Мы боимся, что никто не заметит нашего отсутствия, что мы исчезнем, не оставив следа.

    На самом деле, мы боимся не смерти. Мы боимся, что никто не заметит нашего отсутствия, что мы исчезнем, не оставив следа.
20. «

    Это неправда, что Смерть стара и уродлива. На самом деле Смерть — вечно юная и прекрасная женщина во вдовьем одеянии, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. Лишь те, чья совесть нечиста, кто страшится перехода в иной мир, видят ее по-другому — чудовищным скелетом в черном балахоне, с косой, которой она перерезает нить жизни.

    Это неправда, что Смерть стара и уродлива. На самом деле Смерть — вечно юная и прекрасная женщина во вдовьем одеянии, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. Лишь те, чья совесть нечиста, кто страшится перехода в иной мир, видят ее по-другому — чудовищным скелетом в черном балахоне, с косой, которой она перерезает нить жизни.

    — Галина Романова · книга