473 глубоких цитаты про «Жизненные цитаты про смерть»

Собрали 473 цитаты на тему «Жизненные цитаты про смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

   Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

   — Брэм Стокер · книга
2. «

   Всякая форма жизни сохраняется ровно столько времени, сколько ей нужно, чтобы выразить себя.

   Всякая форма жизни сохраняется ровно столько времени, сколько ей нужно, чтобы выразить себя.

   — Андре Жид · книга
3. «

   Держась за прошлое, мы понемногу умираем каждый день. А я предпочитаю жить.

   Держась за прошлое, мы понемногу умираем каждый день. А я предпочитаю жить.

   — Даниэль Боуден (дочь Сэма) · фильм
4. «

   А мир ведь был намного шире, чем могильная ограда, Он измерял его деньгами — и вот расплата! Мир был намного красивее, чем пейзажи на банкнотах! Он звучал куда приятней, чем марш в минорных нотах!

   А мир ведь был намного шире, чем могильная ограда, Он измерял его деньгами — и вот расплата! Мир был намного красивее, чем пейзажи на банкнотах! Он звучал куда приятней, чем марш в минорных нотах!
5. «

   Мы все умрём. Надежды нет. Но смерть потом прольёт публично На нашу жизнь обратный свет, И большинство умрет вторично.

   Мы все умрём. Надежды нет. Но смерть потом прольёт публично На нашу жизнь обратный свет, И большинство умрет вторично.

   — Игорь Губерман
6. «

   Намного проще умереть самим, чем терять любимых. И потом… защитить своих близких — это право и честь мужчины.

   Намного проще умереть самим, чем терять любимых. И потом… защитить своих близких — это право и честь мужчины.

   — Галина Гончарова · книга
7. «

   Люди и до сих пор ещё больше всего дивятся и ни за что не хотят верить смерти.

   Люди и до сих пор ещё больше всего дивятся и ни за что не хотят верить смерти.

   — Иван Алексеевич Бунин · книга
8. «

   ...покой порождает скуку, а скука есть преддверие самой смерти. Ведь мы измеряем свою жизнь переменами и необычными моментами. Они могут проявиться во взгляде на незнакомый город, или в первом глотке свежего ветра на вершине высокой горы, в заплыве через реку у еще не освободившуюся ото льда, или в ожесточенной схватке у подножия Пирамиды Келвина. Необычные переживания оставляют после себя воспоминания, а достойные воспоминаний десять дней стоят целого года рутинного существования.

   ...покой порождает скуку, а скука есть преддверие самой смерти. Ведь мы измеряем свою жизнь переменами и необычными моментами. Они могут проявиться во взгляде на незнакомый город, или в первом глотке свежего ветра на вершине высокой горы, в заплыве через реку у еще не освободившуюся ото льда, или в ожесточенной схватке у подножия Пирамиды Келвина. Необычные переживания оставляют после себя воспоминания, а достойные воспоминаний десять дней стоят целого года рутинного существования.

   — Роберт Сальваторе · книга
9. «

   ... Если мы спокойно и просто подумаем над всем этим — как оно есть — можем ли мы знать, что такое смерть? Ведь это конец всему, навсегда, никогда снова, никогда, независимо от того, хотим мы этого или нет. Разве вы не видите, почему он не может умереть? Потому, что я люблю его. Нам всем приходится страдать. Мы все чего-то добиваемся и что-то теряем. Это все неважно. Но, потому что мы — живые, в каждом из нас есть что-то, что… что как… основа нашего существования — и этого нельзя касаться.

   ... Если мы спокойно и просто подумаем над всем этим — как оно есть — можем ли мы знать, что такое смерть? Ведь это конец всему, навсегда, никогда снова, никогда, независимо от того, хотим мы этого или нет. Разве вы не видите, почему он не может умереть? Потому, что я люблю его. Нам всем приходится страдать. Мы все чего-то добиваемся и что-то теряем. Это все неважно. Но, потому что мы — живые, в каждом из нас есть что-то, что… что как… основа нашего существования — и этого нельзя касаться.

   — Айн Рэнд · книга
10. «

    — Олли, знаю, я не любовь всей твоей жизни... Но ты всегда будешь моей любовью. — Почему ты говоришь об этом? Почему сейчас? — Потому что сегодня я вспомнила, что может случиться все что угодно...

    — Олли, знаю, я не любовь всей твоей жизни... Но ты всегда будешь моей любовью. — Почему ты говоришь об этом? Почему сейчас? — Потому что сегодня я вспомнила, что может случиться все что угодно...

    — Дина Лорел Лэнс (Чёрная Канарейка) · сериал
11. «

    Когда всё кончено, всё кончено!

    Когда всё кончено, всё кончено!

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
12. «

    Мне иногда кажется, что человеческую жизнь определяют довольно большие сгустки энергии, которые вызываются смертями других людей. Это можно еще назвать чувством потери или как-нибудь по-другому.

    Мне иногда кажется, что человеческую жизнь определяют довольно большие сгустки энергии, которые вызываются смертями других людей. Это можно еще назвать чувством потери или как-нибудь по-другому.

    — Харуки Мураками · книга
13. «

    Женщина, если не творит, умирает.

    Женщина, если не творит, умирает.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Я видел ту картину, как на колени пав он, сходя с ума, ломал руки о могильный камень. Он принес цветы впервые ей, но опоздал и он рыдал. Боже, как же он рыдал

    Я видел ту картину, как на колени пав он, сходя с ума, ломал руки о могильный камень. Он принес цветы впервые ей, но опоздал и он рыдал. Боже, как же он рыдал
15. «

    Я вижу пятно стремительно тускнеющего неба, я вижу растущие вверх леса, я вижу мерно дышащий океан, хрупкий узор инея на оконном стекле, торжественный силуэт водопада, просвет молний, фары машин, высвечивающие одиноких потерянных прохожих, царственно медлительное движение ледников, разноцветные зонты на улицах, мёртвую птицу на земле, каплю росы на лепестке розы, ветер в твоих волосах... И я соединяю всё в тугую вязь, в единый безусловный непререкаемый виток бытия, целостный, неделимый, который однажды я назову своей прожитой жизнью. В тот день, когда кто-то мне скажет, а я отчаянно, болезненно, безумно не захочу верить, что тот умирающий старик в постели — это я...

    Я вижу пятно стремительно тускнеющего неба, я вижу растущие вверх леса, я вижу мерно дышащий океан, хрупкий узор инея на оконном стекле, торжественный силуэт водопада, просвет молний, фары машин, высвечивающие одиноких потерянных прохожих, царственно медлительное движение ледников, разноцветные зонты на улицах, мёртвую птицу на земле, каплю росы на лепестке розы, ветер в твоих волосах... И я соединяю всё в тугую вязь, в единый безусловный непререкаемый виток бытия, целостный, неделимый, который однажды я назову своей прожитой жизнью. В тот день, когда кто-то мне скажет, а я отчаянно, болезненно, безумно не захочу верить, что тот умирающий старик в постели — это я...

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    — Евгений Павлович Леонов
17. «

    Знаешь, в смерти, как и в жизни: в говно попасть запросто, а вот в сады трудно…

    Знаешь, в смерти, как и в жизни: в говно попасть запросто, а вот в сады трудно…

    — Георгий Зотов · книга
18. «

    — Нам всем знакома горечь утраты, мадам, — промолвил детектив. — И мы всегда считаем себя виноватыми, хотя бы из-за того, что недостаточно часто улыбались.

    — Нам всем знакома горечь утраты, мадам, — промолвил детектив. — И мы всегда считаем себя виноватыми, хотя бы из-за того, что недостаточно часто улыбались.

    — Джон Диксон Карр · книга
19. «

    Что хуже — похоронить ребенка или оставить его?

    Что хуже — похоронить ребенка или оставить его?

    — Кэролайн Энис · сериал
20. «

    Мы не теряем родителей, даже после смерти они продолжают жить в нас. Те, кто дал нам жизнь, кто подарил нам всю свою любовь, чтобы мы их пережили, не могут уйти бесследно.

    Мы не теряем родителей, даже после смерти они продолжают жить в нас. Те, кто дал нам жизнь, кто подарил нам всю свою любовь, чтобы мы их пережили, не могут уйти бесследно.

    — Марк Леви · книга