681 фраза, которые всё говорят о «Жизненные цитаты про смерть»

Собрали 681 цитата на тему «Жизненные цитаты про смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В морге ничем не пахнет. Это наименее пугающее место, которое только можно себе представить. Если привидения и существуют, они вряд ли обитают в моргах. Там в буквальном смысле нет никакой жизни. Там нет ничего.

   В морге ничем не пахнет. Это наименее пугающее место, которое только можно себе представить. Если привидения и существуют, они вряд ли обитают в моргах. Там в буквальном смысле нет никакой жизни. Там нет ничего.

   — Кристи Уотсон · книга
2. «

   — Я не хочу умирать. Почему Он покинул меня? — Я учился в семинарии. Как-то нас попросили прочесть любимый отрывок из Библии. Я выбрал Первое Послание Петра: глава первая, стих седьмой: «Эти испытания лишь проверяют вашу веру, является ли она сильной и чистой. Ваша вера проверяется. Как огонь проверяет золото и очищает его....» — «... И вера ваша куда ценнее для Бога, чем золото. И если ваша вера останется сильной после испытания, она принесет вам похвалу, честь и славу в день Его Воскресения». — Он не покинул вас. Лишь ваш страх мешает вам осознать, что Он здесь. У вас есть выбор: вера или страх. Это и есть испытание. — Если я выберу веру, это не значит, что я не умру. — Но вы по-иному воспримете смерть и всю вашу жизнь. Все зависит от вас.

   — Я не хочу умирать. Почему Он покинул меня? — Я учился в семинарии. Как-то нас попросили прочесть любимый отрывок из Библии. Я выбрал Первое Послание Петра: глава первая, стих седьмой: «Эти испытания лишь проверяют вашу веру, является ли она сильной и чистой. Ваша вера проверяется. Как огонь проверяет золото и очищает его....» — «... И вера ваша куда ценнее для Бога, чем золото. И если ваша вера останется сильной после испытания, она принесет вам похвалу, честь и славу в день Его Воскресения». — Он не покинул вас. Лишь ваш страх мешает вам осознать, что Он здесь. У вас есть выбор: вера или страх. Это и есть испытание. — Если я выберу веру, это не значит, что я не умру. — Но вы по-иному воспримете смерть и всю вашу жизнь. Все зависит от вас.

   — Доктор Роберт Чейз · сериал
3. «

   — Почему ты так разглядываешь небо? — Взгляни сам, сколь прекрасен стал день перед тем, как закончиться, — сказал Магистр Лойсо. — По моим наблюдениям, все становится прекрасным, когда приходит к своему концу. Вот и ты сейчас красив, как никогда.

   — Почему ты так разглядываешь небо? — Взгляни сам, сколь прекрасен стал день перед тем, как закончиться, — сказал Магистр Лойсо. — По моим наблюдениям, все становится прекрасным, когда приходит к своему концу. Вот и ты сейчас красив, как никогда.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Сегодня я понимаю, как расточительно-безвольно тратил отпущенное мне судьбой время. Как-то Даниил Гранин без всякого пафоса сказал: «Жизнь слишком коротка, чтобы позволить себе быть несчастным». Я тоже по старости думаю, что надо успевать быть счастливым, добрым и любимым, а не полемизировать по любому поводу, потому что, как яростно ни борись, все равно окажешься на каком-нибудь тихом сельском кладбище.

   Сегодня я понимаю, как расточительно-безвольно тратил отпущенное мне судьбой время. Как-то Даниил Гранин без всякого пафоса сказал: «Жизнь слишком коротка, чтобы позволить себе быть несчастным». Я тоже по старости думаю, что надо успевать быть счастливым, добрым и любимым, а не полемизировать по любому поводу, потому что, как яростно ни борись, все равно окажешься на каком-нибудь тихом сельском кладбище.

   — Александр Анатольевич Ширвиндт · книга
5. «

   Да, конечно, она просила, чтобы ему ничего не сообщали. А ему всё-таки сообщили. Она как-то однажды сказала ему, что если ей судьба умереть, то лучше, чтобы это случилось, когда его не будет рядом. И он знал, что она сказала тогда правду. Желание избавить его от тяжести своих последних минут у неё сильнее желания видеть его, потому что она любит его больше себя, и это не слова, которые часто говорят друг другу люди, а так на самом деле.

   Да, конечно, она просила, чтобы ему ничего не сообщали. А ему всё-таки сообщили. Она как-то однажды сказала ему, что если ей судьба умереть, то лучше, чтобы это случилось, когда его не будет рядом. И он знал, что она сказала тогда правду. Желание избавить его от тяжести своих последних минут у неё сильнее желания видеть его, потому что она любит его больше себя, и это не слова, которые часто говорят друг другу люди, а так на самом деле.

   — Константин Симонов · книга
6. «

   Успех нас первый окрылил, Старик Державин нас заметил, И, в гроб сходя, благословил...

   Успех нас первый окрылил, Старик Державин нас заметил, И, в гроб сходя, благословил...

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
7. «

   Настанет время, когда мы приблизимся к смертному часу и предадим дух свой Богу. Тело наше положат в холодную могилу.

   Настанет время, когда мы приблизимся к смертному часу и предадим дух свой Богу. Тело наше положат в холодную могилу.

   — Митрополит Иоанн (Разумов)
8. «

   Почти… но в этом «почти» было все. Что такое «почти»? Почти выиграл? Почти умер? В бою не бывает «почти». Или умер, или выжил. И если твое умение при равных условиях выше, чем у противника, – ты победитель.

   Почти… но в этом «почти» было все. Что такое «почти»? Почти выиграл? Почти умер? В бою не бывает «почти». Или умер, или выжил. И если твое умение при равных условиях выше, чем у противника, – ты победитель.

   — Евгений Щепетнов · книга
9. «

   У нее возникло искушение воскликнуть, что-де ведь час назад она была жива! Но это было бы страшно глупо, и Софи осеклась, потому что смерть – такая штука: человек всегда жив, пока не умер.

   У нее возникло искушение воскликнуть, что-де ведь час назад она была жива! Но это было бы страшно глупо, и Софи осеклась, потому что смерть – такая штука: человек всегда жив, пока не умер.

   — Диана Уинн Джонс · книга
10. «

    Я заметил, что остальные рассматривают место побоища с тем же холодным интересом; когда кровь не твоя, она просто как вино или вода.

    Я заметил, что остальные рассматривают место побоища с тем же холодным интересом; когда кровь не твоя, она просто как вино или вода.

    — Филипп Майер · книга
11. «

    За каждым нашим поступком стоит страх, и это — страх смерти. Но мы не осознаем его и не замечаем этого. А ведь именно этот страх — страх смерти — мешает нам любить и быть искренними, именно из-за него мы не чувствуем себя хозяевами собственной жизни. Все как бы не по-настоящему, все как бы взаймы, все с оглядкой. Страх парализует, страх обозляет, страх обессиливает, страх убивает.

    За каждым нашим поступком стоит страх, и это — страх смерти. Но мы не осознаем его и не замечаем этого. А ведь именно этот страх — страх смерти — мешает нам любить и быть искренними, именно из-за него мы не чувствуем себя хозяевами собственной жизни. Все как бы не по-настоящему, все как бы взаймы, все с оглядкой. Страх парализует, страх обозляет, страх обессиливает, страх убивает.

    — Анхель де Куатье · книга
12. «

    Счастье — вещь беспокойная: оно само себе не дает ни отдыха, ни срока и на множество ладов тревожит наш ум. Каждого оно заставляет за чем-нибудь гнаться: одних — за властью, других — за роскошью, первых делая спесивыми, вторых — изнеженными, но губя и тех и этих.

    Счастье — вещь беспокойная: оно само себе не дает ни отдыха, ни срока и на множество ладов тревожит наш ум. Каждого оно заставляет за чем-нибудь гнаться: одних — за властью, других — за роскошью, первых делая спесивыми, вторых — изнеженными, но губя и тех и этих.

    — Луций Анней Сенека · книга
13. «

    Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.

    Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.

    — Ирвин Ялом · книга
14. «

    Умирающему ничего не дается легко.

    Умирающему ничего не дается легко.

    — Бенджамин Франклин
15. «

    Он видел теперь первый раз в жизни и, вероятно, больше ему не случится видеть: мир, не похожий ни на что другое, — мир, где так хорош и мягок лунный свет, точно здесь его колыбель, где нет жизни, нет и нет, но в каждом темном тополей, в каждой могиле чувствуется присутствие тайны, обещающе жизнь тихую, прекрасную, вечную. От плит и увядших цветов, вместе с осенним запахом листьев, веет прощением, печалью, покоем.

    Он видел теперь первый раз в жизни и, вероятно, больше ему не случится видеть: мир, не похожий ни на что другое, — мир, где так хорош и мягок лунный свет, точно здесь его колыбель, где нет жизни, нет и нет, но в каждом темном тополей, в каждой могиле чувствуется присутствие тайны, обещающе жизнь тихую, прекрасную, вечную. От плит и увядших цветов, вместе с осенним запахом листьев, веет прощением, печалью, покоем.

    — Антон Павлович Чехов · книга
16. «

    Если люди умирают, они все равно продолжают жить в нас, наших воспоминаниях.

    Если люди умирают, они все равно продолжают жить в нас, наших воспоминаниях.

    — Артур Голден · книга
17. «

    Жизнь не оправдана рождением, А смерть сознанием вины.

    Жизнь не оправдана рождением, А смерть сознанием вины.
18. «

    Сон — это маленькая прелюдия к смерти.

    Сон — это маленькая прелюдия к смерти.
19. «

    В этот момент, когда я лежу в кровати больной и вспоминаю всю свою жизнь, я понимаю, что всё признание и богатство, которые у меня есть, бессмысленны и лишены высшего смысла перед лицом неминуемой смерти.

    В этот момент, когда я лежу в кровати больной и вспоминаю всю свою жизнь, я понимаю, что всё признание и богатство, которые у меня есть, бессмысленны и лишены высшего смысла перед лицом неминуемой смерти.

    — Стив Джобс
20. «

    Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъяренным зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъярённого зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нем. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он все держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна черная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают ее. Вот-вот сам собой обломится и оборвется куст, и он упадет в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли меда, достает их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждет дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мед, который прежде утешал меня; но этот мед уже не радует меня, а белая и черная мышь — день и ночь — подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мед уже не сладок мне. Я вижу одно — неизбежного дракона и мышей, — и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда.

    Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъяренным зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъярённого зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нем. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он все держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна черная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают ее. Вот-вот сам собой обломится и оборвется куст, и он упадет в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли меда, достает их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждет дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мед, который прежде утешал меня; но этот мед уже не радует меня, а белая и черная мышь — день и ночь — подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мед уже не сладок мне. Я вижу одно — неизбежного дракона и мышей, — и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда.

    — Лев Николаевич Толстой · книга