«Красивые цитаты про снег»: 37 цитат со смыслом

37 цитат про «Красивые цитаты про снег»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Берега укутались снегами Дни ноября сложились в журавля Он улетел, исчез за облаками, А утром стали белыми поля Пришла зима, все это как всегда, Но может неспроста, да может неспроста Сегодня первый белый день... Давай начнем все с чистого листа!

   Берега укутались снегами Дни ноября сложились в журавля Он улетел, исчез за облаками, А утром стали белыми поля Пришла зима, все это как всегда, Но может неспроста, да может неспроста Сегодня первый белый день... Давай начнем все с чистого листа!
2. «

   Когда бы все имели теплый дом и шубу с меховым воротником, ботинки, что в ненастную погоду подошвами не впитывают воду, - то стал бы праздником обычный снегопад, отправились бы в горы все подряд: смотреть, как тихо белый снег кружится, как медленно на землю он ложится.

   Когда бы все имели теплый дом и шубу с меховым воротником, ботинки, что в ненастную погоду подошвами не впитывают воду, - то стал бы праздником обычный снегопад, отправились бы в горы все подряд: смотреть, как тихо белый снег кружится, как медленно на землю он ложится.

   — Тонино Гуэрра
3. «

   Зима, весь мир белоснежен. Здесь мрамор, и снег, и перья сыплются, льются, взмывают, в белое с белым играют. <...> Стаи голубок в сомнении: вверх устремляясь и вниз, от белого носятся к белому сонмы растущие птиц. Кто же сейчас победит? Снежинки спешат с нападением. Атаки бесшумны, легки: снег, горностаи, круженье. Но ветра порыв как призыв к дезертирству, и снова победа за розовым, синим, за солнцем, зарёй - каплей стали, пером, против белого, в белом... за тобой, начальное слово.

   Зима, весь мир белоснежен. Здесь мрамор, и снег, и перья сыплются, льются, взмывают, в белое с белым играют. <...> Стаи голубок в сомнении: вверх устремляясь и вниз, от белого носятся к белому сонмы растущие птиц. Кто же сейчас победит? Снежинки спешат с нападением. Атаки бесшумны, легки: снег, горностаи, круженье. Но ветра порыв как призыв к дезертирству, и снова победа за розовым, синим, за солнцем, зарёй - каплей стали, пером, против белого, в белом... за тобой, начальное слово.

   — Педро Салинас
4. «

   А снег идет, а снег идет И все вокруг чего-то ждет… Под этот снег, под тихий снег, Хочу сказать при всех:

   А снег идет, а снег идет И все вокруг чего-то ждет… Под этот снег, под тихий снег, Хочу сказать при всех:
5. «

   Снежная нежность, Нежная снежность, Тонкая нить серебра... Белые хлопья Правдоподобья Волнами лягут ковра... Хрупкие грани Между мирами, Кубики битого льда, Тюль с бахромою, Синь с белизною, И за звездою — звезда...

   Снежная нежность, Нежная снежность, Тонкая нить серебра... Белые хлопья Правдоподобья Волнами лягут ковра... Хрупкие грани Между мирами, Кубики битого льда, Тюль с бахромою, Синь с белизною, И за звездою — звезда...
6. «

   Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

   Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

   — Юкио Мисима · книга
7. «

   Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся в дали.

   Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся в дали.
8. «

   Чуть слышным шепотом в любви своей Перед рассветом признаешься ты Полусловами, в полусне, Пока земля в дремоте зимних дней Проращивает травы и цветы, Хотя летает снег, Хотя повсюду снег.

   Чуть слышным шепотом в любви своей Перед рассветом признаешься ты Полусловами, в полусне, Пока земля в дремоте зимних дней Проращивает травы и цветы, Хотя летает снег, Хотя повсюду снег.

   — Роберт Грейвз
9. «

   Творец готовя сей набросок, не жалел белил, К утру, над полем боя, накидав из снега обелиск. Идет декабрь, его шаги уже слышны вдали. Он как анестезия — отмороженное не болит.

   Творец готовя сей набросок, не жалел белил, К утру, над полем боя, накидав из снега обелиск. Идет декабрь, его шаги уже слышны вдали. Он как анестезия — отмороженное не болит.
10. «

    Нерастаявший снег лежит на соцветьях душистых - кто решится теперь отломить цветущую ветку и единство это нарушить?..

    Нерастаявший снег лежит на соцветьях душистых - кто решится теперь отломить цветущую ветку и единство это нарушить?..

    — Ки-но Цураюки
11. «

    Triste certitude, Le froid et l’absence, Cet odieux silence, Blanche solitude.

    Triste certitude, Le froid et l’absence, Cet odieux silence, Blanche solitude.
12. «

    ... Снег падает, пушистый, невесомый. О ком, о чем я вспомнила — не знаю, Чей голос мне почудился знакомый, Чей взгляд мелькнул Сквозь снежных хлопьев стаю. Ни говорить, ни думать нет охоты, Да и не нужно, снег кружит, летает, И мысли, словно хлопья в час полета: Едва захочешь их поймать — растают.

    ... Снег падает, пушистый, невесомый. О ком, о чем я вспомнила — не знаю, Чей голос мне почудился знакомый, Чей взгляд мелькнул Сквозь снежных хлопьев стаю. Ни говорить, ни думать нет охоты, Да и не нужно, снег кружит, летает, И мысли, словно хлопья в час полета: Едва захочешь их поймать — растают.

    — Сильва Капутикян
13. «

    Только их крики слышны... Белые цапли невидимы Утром на свежем снегу.

    Только их крики слышны... Белые цапли невидимы Утром на свежем снегу.

    — Тиё-ни
14. «

    Падает первый снег. Он похож на нищего – ты понимаешь, что совсем скоро белоснежная пелена, укрывающая землю, превратится в почерневшие лохмотья, вызывая чувство грусти и печали. Взять бы за руку этого бледнолицего странника и пробежаться с ним между деревьев или тропинками детства, когда все казалось легким и возможным. Город притаился в ожидании ночных фантомов, приходящих неожиданно. Дыхание медленное, сознание усыплено. Обнимаю твой страх. Ты в безопасности. Я рядом. Седой месяц хмурится и дрожит. Когда-то его яркий свет согревал нас. Однако сегодня он сам нуждается в тепле. Мозг сканирует каждую деталь, каждый штрих прожитого дня, чтобы запомнить его и сохранить. Ты в окружении мерцающего, почти исчезающего лунного сияния – такая выразительная, такая ранимая. Мои глаза жадно впитывают каждую черточку твоего лица – для того, чтобы... Пойдем со мной, не бойся. Это не конец – его не существует. Это лишь промежуток времени, который мы должны пройти. Это всего лишь мгновение, похожее на удивительный снег, что падает с небес и тихо засыпает на ладонях...

    Падает первый снег. Он похож на нищего – ты понимаешь, что совсем скоро белоснежная пелена, укрывающая землю, превратится в почерневшие лохмотья, вызывая чувство грусти и печали. Взять бы за руку этого бледнолицего странника и пробежаться с ним между деревьев или тропинками детства, когда все казалось легким и возможным. Город притаился в ожидании ночных фантомов, приходящих неожиданно. Дыхание медленное, сознание усыплено. Обнимаю твой страх. Ты в безопасности. Я рядом. Седой месяц хмурится и дрожит. Когда-то его яркий свет согревал нас. Однако сегодня он сам нуждается в тепле. Мозг сканирует каждую деталь, каждый штрих прожитого дня, чтобы запомнить его и сохранить. Ты в окружении мерцающего, почти исчезающего лунного сияния – такая выразительная, такая ранимая. Мои глаза жадно впитывают каждую черточку твоего лица – для того, чтобы... Пойдем со мной, не бойся. Это не конец – его не существует. Это лишь промежуток времени, который мы должны пройти. Это всего лишь мгновение, похожее на удивительный снег, что падает с небес и тихо засыпает на ладонях...
15. «

    А снег лежит, как и тогда белый-белый, как чистый лист бумаги. И я хочу, чтобы мы вновь брели по огромному городу вдвоем, И чтобы этот волшебный снег не стал бы снегом нашей разлуки.

    А снег лежит, как и тогда белый-белый, как чистый лист бумаги. И я хочу, чтобы мы вновь брели по огромному городу вдвоем, И чтобы этот волшебный снег не стал бы снегом нашей разлуки.
16. «

    Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.

    Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.

    — Евгений Евтушенко
17. «

    Хоть в зимний час приходят дни с востока, А все еще природа хороша; Она не спит безмолвно и глубоко, Морозом в ней не скована душа.

    Хоть в зимний час приходят дни с востока, А все еще природа хороша; Она не спит безмолвно и глубоко, Морозом в ней не скована душа.

    — Алексей Михайлович Жемчужников
18. «

    А на улице шёл снег. Первый снег в этом году. Ещё слабенький, несмелый, тающий от одного только прикосновения к земле. Казалось, что сама ночь танцует в бесконечном хороводе с этими маленькими и хрупкими снежинками. Ветра не было, и это давало насладиться хороводом в полной мере. Я невольно поднял руки и закружился, подражая снежинкам. Подняв голову, принялся ловить снежинки открытым ртом. Соскучился я по зиме. Зима это красиво. Очень красиво. Каждое время года по своему прекрасно, и по каждому успеваешь соскучиться за целый год.

    А на улице шёл снег. Первый снег в этом году. Ещё слабенький, несмелый, тающий от одного только прикосновения к земле. Казалось, что сама ночь танцует в бесконечном хороводе с этими маленькими и хрупкими снежинками. Ветра не было, и это давало насладиться хороводом в полной мере. Я невольно поднял руки и закружился, подражая снежинкам. Подняв голову, принялся ловить снежинки открытым ртом. Соскучился я по зиме. Зима это красиво. Очень красиво. Каждое время года по своему прекрасно, и по каждому успеваешь соскучиться за целый год.

    — Евгений Старухин · книга
19. «

    На фоне рассветной поры Сверкающей, искренней, ранней Серебряный панцирь горы...

    На фоне рассветной поры Сверкающей, искренней, ранней Серебряный панцирь горы...

    — Владимир Львович Белиловский
20. «

    Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас... Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял... А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.

    Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас... Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял... А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.

    — Аль Квотион · книга