288 цитат «солдаты»: от классиков до современников

288 цитат про «солдаты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Мы запросто соберем втрое больше. — Лунден не поле и числом все не решить. — Нет, решить, это же осада. Чем больше у нас людей, тем вернее успех. — И неважно, сколько умрет? — Преодолевая стены, мы можем полагаться лишь на числа и смерть. — Я не стану терять людей, потому что всем лень подумать!

   — Мы запросто соберем втрое больше. — Лунден не поле и числом все не решить. — Нет, решить, это же осада. Чем больше у нас людей, тем вернее успех. — И неважно, сколько умрет? — Преодолевая стены, мы можем полагаться лишь на числа и смерть. — Я не стану терять людей, потому что всем лень подумать!

   — Этельред Мерсийский · сериал
2. «

   — Хорошая идея, мистер Шелби, разрядить обстановку вдали от армии. Мы здесь, как генералы на поле боя — смотрим на битвы своих солдат. — Слишком близко к полю боя для генералов.

   — Хорошая идея, мистер Шелби, разрядить обстановку вдали от армии. Мы здесь, как генералы на поле боя — смотрим на битвы своих солдат. — Слишком близко к полю боя для генералов.

   — генерал Бёрджесс · сериал
3. «

   Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография. На ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это – шесть братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому старшему – 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни. Сейчас я уже старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал свой «Реквием» и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить и помнить о погибших.

   Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография. На ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это – шесть братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому старшему – 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни. Сейчас я уже старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал свой «Реквием» и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить и помнить о погибших.

   — Роберт Рождественский
4. «

   Как говаривал мой сержант: «Если солдат больше трёх минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».

   Как говаривал мой сержант: «Если солдат больше трёх минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».

   — Андрей Александрович Васильев · книга
5. «

   Чтобы выжить солдат вынужден пройти много сражений, как физических, так и духовных. Но в пылу борьбы реальность, как и память, может помутиться. Тогда очевидным останется только одно: правда — первая жертва любой войны.

   Чтобы выжить солдат вынужден пройти много сражений, как физических, так и духовных. Но в пылу борьбы реальность, как и память, может помутиться. Тогда очевидным останется только одно: правда — первая жертва любой войны.
6. «

   Вот он миг, который стоит всего. Стоит всей пережитой боли, всех потерь, всех смертей. Чтобы дети спокойно спали в своих колыбелях, отдают свои жизни солдаты. Чтоб флаг гордо развевался, отдают свои жизни солдаты... и чтоб вновь рождались дети, отдают свои жизни солдаты.

   Вот он миг, который стоит всего. Стоит всей пережитой боли, всех потерь, всех смертей. Чтобы дети спокойно спали в своих колыбелях, отдают свои жизни солдаты. Чтоб флаг гордо развевался, отдают свои жизни солдаты... и чтоб вновь рождались дети, отдают свои жизни солдаты.
7. «

   Перевяжет рану медсестричка, Скажет, что сегодня повезло... У меня солдатская привычка - Выживаю всем смертям назло!

   Перевяжет рану медсестричка, Скажет, что сегодня повезло... У меня солдатская привычка - Выживаю всем смертям назло!
8. «

   И, вынести срама не в силах, Мне чудится в страшной ночи — Встают мертвецы всей России, Поют мертвецам трубачи.

   И, вынести срама не в силах, Мне чудится в страшной ночи — Встают мертвецы всей России, Поют мертвецам трубачи.

   — Константин Симонов
9. «

   Хороший солдат убивает врагов, не воспринимая их как людей. Увидев в них человеческих собратьев, он перестаёт быть хорошим солдатом. А я был хорошим солдатом. Боже, помоги мне...

   Хороший солдат убивает врагов, не воспринимая их как людей. Увидев в них человеческих собратьев, он перестаёт быть хорошим солдатом. А я был хорошим солдатом. Боже, помоги мне...
10. «

    – Слушаю. – Возможно, один из наших солдат общается с трансвеститом из клуба... – Продолжай. – Возможно, они занимаются оральным сексом. – Значит, ты видел, как один из солдат занимается сексом с мужчиной? – Я имею ввиду оральный секс, и, я не видел, я слышал. – Значит, это слух, который не следует распространять. Свободен. – Так точно! – И где этот клуб? – В Нэшвилле, называется «Вижинс». – Свободен я сказал... Двери за собой не забудь закрыть... Гловер – проблемный ребёнок, с ним будет много хлопот. И вот таких баек мы ещё наслушаемся. – Однако это плохо, если у нас, правда, есть гомик... Надо бы проверить этот клуб. – По закону ты можешь быть гомосексуалистом и служить в армии, если ты не склоняешь никого к этому и не распространяешься об этом. – Если ты не делаешь ничего гомосексуального и не распространяешься об этом, тогда, что делает тебя гомиком? Это бессмысленно... Пойми же. – Ты не можешь прямо спросить человека, гей ли он... Смысл в этом.

    – Слушаю. – Возможно, один из наших солдат общается с трансвеститом из клуба... – Продолжай. – Возможно, они занимаются оральным сексом. – Значит, ты видел, как один из солдат занимается сексом с мужчиной? – Я имею ввиду оральный секс, и, я не видел, я слышал. – Значит, это слух, который не следует распространять. Свободен. – Так точно! – И где этот клуб? – В Нэшвилле, называется «Вижинс». – Свободен я сказал... Двери за собой не забудь закрыть... Гловер – проблемный ребёнок, с ним будет много хлопот. И вот таких баек мы ещё наслушаемся. – Однако это плохо, если у нас, правда, есть гомик... Надо бы проверить этот клуб. – По закону ты можешь быть гомосексуалистом и служить в армии, если ты не склоняешь никого к этому и не распространяешься об этом. – Если ты не делаешь ничего гомосексуального и не распространяешься об этом, тогда, что делает тебя гомиком? Это бессмысленно... Пойми же. – Ты не можешь прямо спросить человека, гей ли он... Смысл в этом.

    — Сержант Карлос Диас · фильм
11. «

    Все отдав, я не встану из праха, Мне не надо ни слов, ни похвал. Я не жил, умирая от страха, Я, убив в себе страх, воевал.

    Все отдав, я не встану из праха, Мне не надо ни слов, ни похвал. Я не жил, умирая от страха, Я, убив в себе страх, воевал.

    — Константин Симонов
12. «

    Солдатская заповедь: подальше от начальства, поближе к кухне. Потопали.

    Солдатская заповедь: подальше от начальства, поближе к кухне. Потопали.

    — Лейтенант Александров «Кузнечик» · фильм
13. «

    Кай Юлий Цезарь отдал распоряжение по войскам украшать оружие золотом, серебром и драгоценными камнями. Он рассчитывал, что благодаря этому солдаты при отступлении не будут бросать оружие. Так и оказалось.

    Кай Юлий Цезарь отдал распоряжение по войскам украшать оружие золотом, серебром и драгоценными камнями. Он рассчитывал, что благодаря этому солдаты при отступлении не будут бросать оружие. Так и оказалось.

    — Михаил Михайлович Зощенко · книга
14. «

    За что воевали мы, сами не знали мы.

    За что воевали мы, сами не знали мы.
15. «

    — Смирно или непонятно?! Дранкель, сколько пальцев на руке у настоящего солдата? Жранкель, сколько пальцев на ноге у настоящего солдата? Не подглядывать! Задаю наводящий вопрос: сколько рук у настоящего солдата? — Вот валит гад. — Шмульке, шесть перископов каждому!

    — Смирно или непонятно?! Дранкель, сколько пальцев на руке у настоящего солдата? Жранкель, сколько пальцев на ноге у настоящего солдата? Не подглядывать! Задаю наводящий вопрос: сколько рук у настоящего солдата? — Вот валит гад. — Шмульке, шесть перископов каждому!

    — Юрий Стыцковский
16. «

    В штурмовом отряде вперёд высылаются снайперы, а потом отряд направляется к цели задания. Наводчик в отряде обычно идёт перед командой из 6-8 человек. Чаще всего, он идёт впереди, а сразу за ним — командир отряда. Когда отряд приближается к цели, снайперы занимают позиции, а потом — штурмовики начинают захват. Наводчик пробирается вперёд и смотрит, какие двери открыты, какие закрыты, что придётся взламывать. Потом наводчик и взломщик решают, как они будут работать: использовать взрывчатку или болторез, может быть, взломать замок... В общем, какую бы технику или метод они не выбрали, их задача — открыть нам путь к цели. Когда мы входим... Знаете, обычно тут не до команд — я не указываю людям, что им делать, куда идти и стрелять. Они уже большие мальчики — мы все уже давно занимаемся этой работой, и мне нет смысла рассказывать им, как её выполнять. Мы просто заходим в здание и зачищаем его. Мы работаем быстро и агрессивно — в нашем деле медлить нельзя. Парни учатся этому многие годы, чтобы в конце концов достигнуть уровня бойца первого ранга — он играет важную роль. Для каждого задания оружие и снаряжение подбирается по-своему — каждое новое задание отличается от предыдущего. Для какого-то задания решаешь использовать 10-дюймовый HK-416 с глушителем и MP-7, для другого — 14-дюймовый с оптическим прицелом и 762, или только пистолеты — выбор оружия всегда зависит от задания.

    В штурмовом отряде вперёд высылаются снайперы, а потом отряд направляется к цели задания. Наводчик в отряде обычно идёт перед командой из 6-8 человек. Чаще всего, он идёт впереди, а сразу за ним — командир отряда. Когда отряд приближается к цели, снайперы занимают позиции, а потом — штурмовики начинают захват. Наводчик пробирается вперёд и смотрит, какие двери открыты, какие закрыты, что придётся взламывать. Потом наводчик и взломщик решают, как они будут работать: использовать взрывчатку или болторез, может быть, взломать замок... В общем, какую бы технику или метод они не выбрали, их задача — открыть нам путь к цели. Когда мы входим... Знаете, обычно тут не до команд — я не указываю людям, что им делать, куда идти и стрелять. Они уже большие мальчики — мы все уже давно занимаемся этой работой, и мне нет смысла рассказывать им, как её выполнять. Мы просто заходим в здание и зачищаем его. Мы работаем быстро и агрессивно — в нашем деле медлить нельзя. Парни учатся этому многие годы, чтобы в конце концов достигнуть уровня бойца первого ранга — он играет важную роль. Для каждого задания оружие и снаряжение подбирается по-своему — каждое новое задание отличается от предыдущего. Для какого-то задания решаешь использовать 10-дюймовый HK-416 с глушителем и MP-7, для другого — 14-дюймовый с оптическим прицелом и 762, или только пистолеты — выбор оружия всегда зависит от задания.

    — Данте Адамс · игра
17. «

    Не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина войны, ибо за золото не всегда найдёшь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото.

    Не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина войны, ибо за золото не всегда найдёшь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото.

    — Никколо Макиавелли
18. «

    Ты должен забыть, что такое брезгливость, Нед! Ты солдат!

    Ты должен забыть, что такое брезгливость, Нед! Ты солдат!

    — Евгений Щепетнов · книга
19. «

    Ты слышишь, товарищ, ты слышишь, Как мертвые следом идут, Ты слышишь: не только потомки, Нас предки за это клянут.

    Ты слышишь, товарищ, ты слышишь, Как мертвые следом идут, Ты слышишь: не только потомки, Нас предки за это клянут.

    — Константин Симонов
20. «

    О нем говорят, что он умеет беречь людей. Но что значит — «беречь людей»? Ведь их не построишь в колонну и не уведешь с фронта туда, где не стреляют и не бомбят и где их не могут убить. Беречь на войне людей – всего-навсего значит не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой. А мера этой необходимости — действительной, если ты прав, и мнимой, если ты ошибся, — на твоих плечах и на твоей совести. Здесь, на войне, не бывает репетиций, когда можно сыграть сперва для пробы — не так, а потом так, как надо. Здесь, на войне, нет черновиков, которые можно изорвать и переписать набело.

    О нем говорят, что он умеет беречь людей. Но что значит — «беречь людей»? Ведь их не построишь в колонну и не уведешь с фронта туда, где не стреляют и не бомбят и где их не могут убить. Беречь на войне людей – всего-навсего значит не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой. А мера этой необходимости — действительной, если ты прав, и мнимой, если ты ошибся, — на твоих плечах и на твоей совести. Здесь, на войне, не бывает репетиций, когда можно сыграть сперва для пробы — не так, а потом так, как надо. Здесь, на войне, нет черновиков, которые можно изорвать и переписать набело.

    — Константин Симонов · книга