88 цитат про «справедливость со смыслом», проверенных временем

88 цитат про «справедливость со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Можно сколько угодно извращать мораль но ублюдские поступки остаются ублюдскими. Справедливость есть воля и власть? Нет уж твои лживые идеи вместе с тобой сожрёт бездна.

   Можно сколько угодно извращать мораль но ублюдские поступки остаются ублюдскими. Справедливость есть воля и власть? Нет уж твои лживые идеи вместе с тобой сожрёт бездна.

   — Сэйги Акацука · аниме
2. «

   Справедливость есть постоянное и вечное стремление воздавать каждому своё.

   Справедливость есть постоянное и вечное стремление воздавать каждому своё.

   — Ульпиан
3. «

   Бесцеремонное вмешательство в чужие жизни и манипулирование чужими чувствами, чтобы ублажить собственное чувство справедливости, называется лицемерием. Добротой здесь и не пахнет.

   Бесцеремонное вмешательство в чужие жизни и манипулирование чужими чувствами, чтобы ублажить собственное чувство справедливости, называется лицемерием. Добротой здесь и не пахнет.

   — Каяно
4. «

   Счастье — жестокое, безумное чудовище, держатель вселенского притона, — усмехаясь, тасует карты. Это оно подбирает крапленую колоду для шулерской игры жизни. Здесь нет места справедливости. Беспомощных, слабых младенцев даже не спрашивают, хотят ли они участвовать в игре. Им не оставляют выбора. Счастье бросает их в жизнь, припирает к карточному столу и говорит: «Играйте, черт вас возьми, играйте!» И они, бедняги, стараются вовсю. Для одних игра кончается моторными яхтами и особняками, для других — богадельней или койкой в больнице для неимущих. Одни снова и снова ходят с той же карты и до конца дней своих делают вино в безлюдных зарослях, надеясь сколотить денег на вставную челюсть и на гроб. Другие рано выходят из игры, потому что доставшиеся им карты привели к самоубийству, к голодной смерти, к длительному, тяжелому недугу. Кое-кому карты приносят королевский сан, неограниченную и незаслуженную власть; иным они сулят высокие чины, несметное богатство, другим — позор и поношение, третьим — вино и женщин. Что до него, то ему повезло, он вытянул хорошую карту. Правда, еще неизвестно, чем это кончится. Вдруг кто-нибудь или что-нибудь испортит ему игру. Счастье, сумасшедший бог, может быть, нарочно заманивает его, роковое стечение обстоятельств — и через месяц шайка грабителей будет отплясывать воинственный танец на развалинах его финансовой империи. Сегодня же он может попасть под трамвай или с какого-нибудь здания свалится вывеска и размозжит ему голову. А вечно подстерегающие нас болезни — одна из самых коварных прихотей Счастья? Кто знает? Микроб трупного яда или один из тысяч других микробов нападет на него и погубит. Вот доктор Баском, Ли Баском, который только на прошлой неделе стоял рядом с ним, болтал, смеялся, — воплощение молодости, здоровья, жизненной силы, — и вот в три дня его скрутило: воспаление легких, ревматизм сердца и невесть что еще. И как он мучился перед смертью! Крики его были слышны за целый квартал. Ужасно! Харниш и сейчас не мог вспомнить об этом без дрожи. Когда придет его черед? Кто знает! Что ж, покамест остается только разыгрывать карты, которые у него на руках, карт этих три: драка, месть и коктейли. А Счастье смотрит на его игру и скалит зубы.

   Счастье — жестокое, безумное чудовище, держатель вселенского притона, — усмехаясь, тасует карты. Это оно подбирает крапленую колоду для шулерской игры жизни. Здесь нет места справедливости. Беспомощных, слабых младенцев даже не спрашивают, хотят ли они участвовать в игре. Им не оставляют выбора. Счастье бросает их в жизнь, припирает к карточному столу и говорит: «Играйте, черт вас возьми, играйте!» И они, бедняги, стараются вовсю. Для одних игра кончается моторными яхтами и особняками, для других — богадельней или койкой в больнице для неимущих. Одни снова и снова ходят с той же карты и до конца дней своих делают вино в безлюдных зарослях, надеясь сколотить денег на вставную челюсть и на гроб. Другие рано выходят из игры, потому что доставшиеся им карты привели к самоубийству, к голодной смерти, к длительному, тяжелому недугу. Кое-кому карты приносят королевский сан, неограниченную и незаслуженную власть; иным они сулят высокие чины, несметное богатство, другим — позор и поношение, третьим — вино и женщин. Что до него, то ему повезло, он вытянул хорошую карту. Правда, еще неизвестно, чем это кончится. Вдруг кто-нибудь или что-нибудь испортит ему игру. Счастье, сумасшедший бог, может быть, нарочно заманивает его, роковое стечение обстоятельств — и через месяц шайка грабителей будет отплясывать воинственный танец на развалинах его финансовой империи. Сегодня же он может попасть под трамвай или с какого-нибудь здания свалится вывеска и размозжит ему голову. А вечно подстерегающие нас болезни — одна из самых коварных прихотей Счастья? Кто знает? Микроб трупного яда или один из тысяч других микробов нападет на него и погубит. Вот доктор Баском, Ли Баском, который только на прошлой неделе стоял рядом с ним, болтал, смеялся, — воплощение молодости, здоровья, жизненной силы, — и вот в три дня его скрутило: воспаление легких, ревматизм сердца и невесть что еще. И как он мучился перед смертью! Крики его были слышны за целый квартал. Ужасно! Харниш и сейчас не мог вспомнить об этом без дрожи. Когда придет его черед? Кто знает! Что ж, покамест остается только разыгрывать карты, которые у него на руках, карт этих три: драка, месть и коктейли. А Счастье смотрит на его игру и скалит зубы.

   — Джек Лондон · книга
5. «

   Но не все, оставаясь живыми, В доброте сохраняли сердца, Защитив свое доброе имя От заведомой лжи подлеца.

   Но не все, оставаясь живыми, В доброте сохраняли сердца, Защитив свое доброе имя От заведомой лжи подлеца.
6. «

   каждому своё — твердят в каждом углу и скважине, но кто сказал, что своё действительно каждому? а может не каждому, а может кому-то чужое. а может кому-то прожорливому и большому.

   каждому своё — твердят в каждом углу и скважине, но кто сказал, что своё действительно каждому? а может не каждому, а может кому-то чужое. а может кому-то прожорливому и большому.

   — Надежда Жаглей · книга
7. «

   Есть три качества. Если они будут даны кому-либо из людей, тогда приобретенное этим человеком будет подобно богатствам рода Дауда (Давида) (1) справедливость [трезвый, справедливый подход при любых обстоятельствах] как в гневе, так и в благодатном [радостном, воодушевленном] состоянии; (2) сохранение цели [и поставленных перед собою задач как мирского, так и вечного характера] (экономия) [экономный подход к затратам] как в нищете, так и в достатке [когда человек вдруг оказывается без прожиточного минимума, он разом может растерять многие духовные ценности, перестать соблюдать нормы приличия, да и жизненные задачи оставить, ведь по нашептываемому Сатаной сценарию это (потеря достатка) разрушает перед ним все перспективы; когда же у него неожиданно появляется значительный достаток, Сатана шепчет: «Ты всего достиг, ты заслужил, можешь отдохнуть, расслабиться», «Трать, как тебе вздумается», и вся намеченная человеком созидательная перспектива лопается, подобно мыльному пузырю]; (3) набожность пред Всевышним, проявленная как открыто [на виду у людей], так и скрыто [когда о благородном поступке твоем знаешь только ты и Создатель]

   Есть три качества. Если они будут даны кому-либо из людей, тогда приобретенное этим человеком будет подобно богатствам рода Дауда (Давида) (1) справедливость [трезвый, справедливый подход при любых обстоятельствах] как в гневе, так и в благодатном [радостном, воодушевленном] состоянии; (2) сохранение цели [и поставленных перед собою задач как мирского, так и вечного характера] (экономия) [экономный подход к затратам] как в нищете, так и в достатке [когда человек вдруг оказывается без прожиточного минимума, он разом может растерять многие духовные ценности, перестать соблюдать нормы приличия, да и жизненные задачи оставить, ведь по нашептываемому Сатаной сценарию это (потеря достатка) разрушает перед ним все перспективы; когда же у него неожиданно появляется значительный достаток, Сатана шепчет: «Ты всего достиг, ты заслужил, можешь отдохнуть, расслабиться», «Трать, как тебе вздумается», и вся намеченная человеком созидательная перспектива лопается, подобно мыльному пузырю]; (3) набожность пред Всевышним, проявленная как открыто [на виду у людей], так и скрыто [когда о благородном поступке твоем знаешь только ты и Создатель]

   — Мухаммед (Магомет)
8. «

   — Если мы сейчас проявим слабость, мы потеряем все, что мы построили. — А может мы ничего не построили? Может все осталось только мечтой?

   — Если мы сейчас проявим слабость, мы потеряем все, что мы построили. — А может мы ничего не построили? Может все осталось только мечтой?

   — Максимильен Робеспьер · фильм
9. «

   …если поджог и правда был и деревню спалили те девчонки, конечно, надо было их найти и наказать по закону... Я за правосудие. Но что это за правосудие, когда важно не только, что кого-то убили, но еще и кого именно.

   …если поджог и правда был и деревню спалили те девчонки, конечно, надо было их найти и наказать по закону... Я за правосудие. Но что это за правосудие, когда важно не только, что кого-то убили, но еще и кого именно.

   — Светлана Тюльбашева · книга
10. «

    Есть два греха, которые неисправимы человеческими усилиями, – это гордыня и зависть.

    Есть два греха, которые неисправимы человеческими усилиями, – это гордыня и зависть.

    — Иерей Даниил Сысоев
11. «

    Из справедливости выходят все добродетели.

    Из справедливости выходят все добродетели.

    — Аристотель
12. «

    Ни офицерский мундир не сделает Вас храбрым, ни священническая ряса — милосердным, ни судейская тога — справедливым, ни министерское кресло — сильным, если Ваша душа не изобилует ни мужеством, ни состраданием, ни праведностью, ни крепостью.

    Ни офицерский мундир не сделает Вас храбрым, ни священническая ряса — милосердным, ни судейская тога — справедливым, ни министерское кресло — сильным, если Ваша душа не изобилует ни мужеством, ни состраданием, ни праведностью, ни крепостью.

    — Святитель Николай Сербский
13. «

    Закон и справедливость — две вещи, которые Бог соединил, а человек разъединил.

    Закон и справедливость — две вещи, которые Бог соединил, а человек разъединил.

    — Чарльз Калеб Колтон
14. «

    Было бы нелепо считать справедливым все то, что у народа получило законодательную санкцию. Если бы афиняне единогласно одобрили законы их тридцати тиранов, то стали ли бы эти законы более справедливыми? Существует только одна справедливость, которая и закрепляет общественную связь: она вытекает из единого закона здравого смысла, за которым должно быть признано исключительное право повелевать и запрещать. Был ли или не был этот закон когда-либо писан, – тот, кто его не знает или осмеливается нарушить, несправедлив.

    Было бы нелепо считать справедливым все то, что у народа получило законодательную санкцию. Если бы афиняне единогласно одобрили законы их тридцати тиранов, то стали ли бы эти законы более справедливыми? Существует только одна справедливость, которая и закрепляет общественную связь: она вытекает из единого закона здравого смысла, за которым должно быть признано исключительное право повелевать и запрещать. Был ли или не был этот закон когда-либо писан, – тот, кто его не знает или осмеливается нарушить, несправедлив.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
15. «

    Везде, для всех я песнь свою слагаю, Везде разврат открыто я корю И грудью грудь насилия встречаю, И смело всем о правде говорю.

    Везде, для всех я песнь свою слагаю, Везде разврат открыто я корю И грудью грудь насилия встречаю, И смело всем о правде говорю.

    — Коста Хетагуров
16. «

    — Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился. — Что вы сказали? Да ведь я бесчестная, я грешница! Великая грешница! — Не из-за бесчестия и греха я сказал это про тебя. А за Великое твоё страдание. Что ты великая грешница, то это так. Живёшь в этой грязи, которую так ненавидишь. Ведь знаешь сама, да стоит только глаза раскрыть, что никому ты этим не помогаешь. Никого ни от чего не спасаешь. Скажи же ты наконец, ну как это в тебе умещается? Ведь справедливее, в тысячу раз справедливее и разумнее было прямо головой в воду и разом покончить!

    — Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился. — Что вы сказали? Да ведь я бесчестная, я грешница! Великая грешница! — Не из-за бесчестия и греха я сказал это про тебя. А за Великое твоё страдание. Что ты великая грешница, то это так. Живёшь в этой грязи, которую так ненавидишь. Ведь знаешь сама, да стоит только глаза раскрыть, что никому ты этим не помогаешь. Никого ни от чего не спасаешь. Скажи же ты наконец, ну как это в тебе умещается? Ведь справедливее, в тысячу раз справедливее и разумнее было прямо головой в воду и разом покончить!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Если отдавать предпочтение в жизни существу просто потому, что оно является членом нашего вида, это ставит нас в одно положение с расистами, которые отдают предпочтение тем, кто является членами их расы.

    Если отдавать предпочтение в жизни существу просто потому, что оно является членом нашего вида, это ставит нас в одно положение с расистами, которые отдают предпочтение тем, кто является членами их расы.

    — Питер Сингер
18. «

    О несправедливости говорят и пишут с древних времён — возможно, с тех пор, как человечество вообще научилось говорить и писать. Что же такое несправедливость — всё ещё не ясно. Очень непросто прийти к согласию в этом вопросе, поскольку в данном случае спор ведётся с достаточной долей заинтересованности. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись «справедливо», и жалуется на «несправедливость», однако пытается так истолковать ситуацию, чтобы сразу же стала очевидной несправедливость по отношению к нему. И каждый обладает достаточным самомнением, чтобы судить «справедливо» об отношении к другим людям, и совсем не замечает, что другие возмущаются его мнимой «справедливостью». Так проблема искажается страстями и окутывается предрассудками. Целые поколения застревают в этих предрассудках, и замечаешь порой, как само слово «справедливость» вызывает язвительную улыбку. От предыдущих поколений человечеству досталось по наследству убеждение, будто люди от рождения равны и вследствие этого с ними надо обходиться одинаково. Однако сущность справедливости состоит как раз в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Если бы люди были действительно равны, жизнь была бы предельно простой и справедливость было бы чрезвычайно легко найти. Стоило бы только сказать: одинаковым людям — одинаковую долю или всем всего поровну. Тогда справедливость можно было бы обосновывать арифметически и создавать механически; и все были бы довольны, потому что люди стали бы не чем иным, как одинаковыми атомами, своего рода всюду катящимися механическими шариками, которые были бы похожи внешне и имели бы внутренне одинаковый душевный склад. Как наивно, как просто, как мелко! На самом же деле люди не равны ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола, с различным здоровьем и силой, с совершенно различными предрасположенностями, дарами, инстинктами и желаниями, они принадлежат к различному духовному уровню, и с ними (в силу справедливости!) надо обходиться различно. В этом заключается основа и главная трудность справедливости: людей — бесконечное множество; все они различны; как сделать, чтобы каждый получил согласно справедливости? Если люди неодинаковы, значит, и обходиться с ними надо каждый раз согласно их живому своеобразию. Иначе возникает несправедливость. Таким образом, справедливость означает именно неравенство: беречь ребёнка, помогать слабому, снисходить к уставшему, ухаживать за больным; проявлять больше строгости к безвольному, больше доверия честному, больше осторожности к болтуну; герою оказывать почести. Справедливость поэтому — искусство неравенства, и она присуща лишь благородным душам. У неё обострённое чувство реальности; проистекающая от доброго сердца и живой наблюдательности, она отвергает механический подход к людям. Она хочет индивидуально подойти к каждому случаю, располагая человека к состраданию. Она старается уловить в человеке его сущность и своеобразие и соответственно этому обходиться с ним.

    О несправедливости говорят и пишут с древних времён — возможно, с тех пор, как человечество вообще научилось говорить и писать. Что же такое несправедливость — всё ещё не ясно. Очень непросто прийти к согласию в этом вопросе, поскольку в данном случае спор ведётся с достаточной долей заинтересованности. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись «справедливо», и жалуется на «несправедливость», однако пытается так истолковать ситуацию, чтобы сразу же стала очевидной несправедливость по отношению к нему. И каждый обладает достаточным самомнением, чтобы судить «справедливо» об отношении к другим людям, и совсем не замечает, что другие возмущаются его мнимой «справедливостью». Так проблема искажается страстями и окутывается предрассудками. Целые поколения застревают в этих предрассудках, и замечаешь порой, как само слово «справедливость» вызывает язвительную улыбку. От предыдущих поколений человечеству досталось по наследству убеждение, будто люди от рождения равны и вследствие этого с ними надо обходиться одинаково. Однако сущность справедливости состоит как раз в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Если бы люди были действительно равны, жизнь была бы предельно простой и справедливость было бы чрезвычайно легко найти. Стоило бы только сказать: одинаковым людям — одинаковую долю или всем всего поровну. Тогда справедливость можно было бы обосновывать арифметически и создавать механически; и все были бы довольны, потому что люди стали бы не чем иным, как одинаковыми атомами, своего рода всюду катящимися механическими шариками, которые были бы похожи внешне и имели бы внутренне одинаковый душевный склад. Как наивно, как просто, как мелко! На самом же деле люди не равны ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола, с различным здоровьем и силой, с совершенно различными предрасположенностями, дарами, инстинктами и желаниями, они принадлежат к различному духовному уровню, и с ними (в силу справедливости!) надо обходиться различно. В этом заключается основа и главная трудность справедливости: людей — бесконечное множество; все они различны; как сделать, чтобы каждый получил согласно справедливости? Если люди неодинаковы, значит, и обходиться с ними надо каждый раз согласно их живому своеобразию. Иначе возникает несправедливость. Таким образом, справедливость означает именно неравенство: беречь ребёнка, помогать слабому, снисходить к уставшему, ухаживать за больным; проявлять больше строгости к безвольному, больше доверия честному, больше осторожности к болтуну; герою оказывать почести. Справедливость поэтому — искусство неравенства, и она присуща лишь благородным душам. У неё обострённое чувство реальности; проистекающая от доброго сердца и живой наблюдательности, она отвергает механический подход к людям. Она хочет индивидуально подойти к каждому случаю, располагая человека к состраданию. Она старается уловить в человеке его сущность и своеобразие и соответственно этому обходиться с ним.

    — Иван Александрович Ильин
19. «

    Месть – это блеф. Пустой каприз, не боле. И справедливость местью не свершить. Злодей погиб, мгновенно и без боли. А мне теперь вот с этой болью жить.

    Месть – это блеф. Пустой каприз, не боле. И справедливость местью не свершить. Злодей погиб, мгновенно и без боли. А мне теперь вот с этой болью жить.

    — Александр Николаевич Меркулов · сериал
20. «

    «Если голоден враг твой — накорми его хлебом. Если он жаждет — напои водой. Ибо делая это, ты собираешь горящие угли на его голову. И Господь воздаст тебе»... Вот за что я люблю Библию.

    «Если голоден враг твой — накорми его хлебом. Если он жаждет — напои водой. Ибо делая это, ты собираешь горящие угли на его голову. И Господь воздаст тебе»... Вот за что я люблю Библию.

    — Альма Филлкот · сериал