90 цитат «справедливость со смыслом»: от классиков до современников

90 цитат про «справедливость со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился. — Что вы сказали? Да ведь я бесчестная, я грешница! Великая грешница! — Не из-за бесчестия и греха я сказал это про тебя. А за Великое твоё страдание. Что ты великая грешница, то это так. Живёшь в этой грязи, которую так ненавидишь. Ведь знаешь сама, да стоит только глаза раскрыть, что никому ты этим не помогаешь. Никого ни от чего не спасаешь. Скажи же ты наконец, ну как это в тебе умещается? Ведь справедливее, в тысячу раз справедливее и разумнее было прямо головой в воду и разом покончить!

   — Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился. — Что вы сказали? Да ведь я бесчестная, я грешница! Великая грешница! — Не из-за бесчестия и греха я сказал это про тебя. А за Великое твоё страдание. Что ты великая грешница, то это так. Живёшь в этой грязи, которую так ненавидишь. Ведь знаешь сама, да стоит только глаза раскрыть, что никому ты этим не помогаешь. Никого ни от чего не спасаешь. Скажи же ты наконец, ну как это в тебе умещается? Ведь справедливее, в тысячу раз справедливее и разумнее было прямо головой в воду и разом покончить!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Справедливости нет, есть только пределы.

   Справедливости нет, есть только пределы.

   — Альбер Камю · книга
3. «

   «Не все идиоты — стокгольмцы, но все стокгольмцы — идиоты», — говорили в участке. Что, разумеется, было крайне несправедливо. Ведь идиот может и поумнеть, а перестать быть стокгольмцем — вот это нет.

   «Не все идиоты — стокгольмцы, но все стокгольмцы — идиоты», — говорили в участке. Что, разумеется, было крайне несправедливо. Ведь идиот может и поумнеть, а перестать быть стокгольмцем — вот это нет.

   — Фредрик Бакман · книга
4. «

   Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного, но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.

   Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного, но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.

   — Георг Кристоф Лихтенберг
5. «

   Верность и покорность прекрасны, когда мы покоряемся мудрости и справедливости.

   Верность и покорность прекрасны, когда мы покоряемся мудрости и справедливости.

   — Элизабет Гаскелл · книга
6. «

   Я никогда не мог найти справедливости в этой системе. Мне кажется, что это — просто-напросто покровительство посредственности и подавление оригинальности.

   Я никогда не мог найти справедливости в этой системе. Мне кажется, что это — просто-напросто покровительство посредственности и подавление оригинальности.

   — Мария Корелли · книга
7. «

   каждому своё — твердят в каждом углу и скважине, но кто сказал, что своё действительно каждому? а может не каждому, а может кому-то чужое. а может кому-то прожорливому и большому.

   каждому своё — твердят в каждом углу и скважине, но кто сказал, что своё действительно каждому? а может не каждому, а может кому-то чужое. а может кому-то прожорливому и большому.

   — Надежда Жаглей · книга
8. «

   — Чудовищами рождаются или становятся? Наверное, у них есть проблемы, врожденные или приобретенные. Может, у них повреждение мозга или ошибка в ДНК. Если они такие с рождения, то они не виноваты, вроде болезни. Справедливо ли тогда их наказывать? Но если они были нормальными, просто отец алкоголик или матери было наплевать, их ли вина, что в них зародилась личность преступника? — Значит преступников не надо наказывать? — Для нормального функционирования общества наказывать необходимо. Я лишь размышлял. И есть ли у нас этическое или моральное право судить их? — Есть! — Почему? — Даже если у него что-то с головой или со средой, в которой он рос, он знал, что убийство — это преступление, но выбрал его. А значит, должен понести наказание.

   — Чудовищами рождаются или становятся? Наверное, у них есть проблемы, врожденные или приобретенные. Может, у них повреждение мозга или ошибка в ДНК. Если они такие с рождения, то они не виноваты, вроде болезни. Справедливо ли тогда их наказывать? Но если они были нормальными, просто отец алкоголик или матери было наплевать, их ли вина, что в них зародилась личность преступника? — Значит преступников не надо наказывать? — Для нормального функционирования общества наказывать необходимо. Я лишь размышлял. И есть ли у нас этическое или моральное право судить их? — Есть! — Почему? — Даже если у него что-то с головой или со средой, в которой он рос, он знал, что убийство — это преступление, но выбрал его. А значит, должен понести наказание.

   — Чхве Чи Хун · сериал
9. «

   Месть – это блеф. Пустой каприз, не боле. И справедливость местью не свершить. Злодей погиб, мгновенно и без боли. А мне теперь вот с этой болью жить.

   Месть – это блеф. Пустой каприз, не боле. И справедливость местью не свершить. Злодей погиб, мгновенно и без боли. А мне теперь вот с этой болью жить.

   — Александр Николаевич Меркулов · сериал
10. «

    Волкодав — прав, а людоед — нет. Одно дело убить бешеного волка, другое — занести свою руку на человека. Теперь всякий советский человек знает, что на нас напала свора волков.

    Волкодав — прав, а людоед — нет. Одно дело убить бешеного волка, другое — занести свою руку на человека. Теперь всякий советский человек знает, что на нас напала свора волков.

    — Илья Эренбург
11. «

    Ни офицерский мундир не сделает Вас храбрым, ни священническая ряса — милосердным, ни судейская тога — справедливым, ни министерское кресло — сильным, если Ваша душа не изобилует ни мужеством, ни состраданием, ни праведностью, ни крепостью.

    Ни офицерский мундир не сделает Вас храбрым, ни священническая ряса — милосердным, ни судейская тога — справедливым, ни министерское кресло — сильным, если Ваша душа не изобилует ни мужеством, ни состраданием, ни праведностью, ни крепостью.

    — Святитель Николай Сербский
12. «

    Справедливость легко оспорить, сила очевидна и неоспорима.

    Справедливость легко оспорить, сила очевидна и неоспорима.

    — Сёго Макисима · аниме
13. «

    Как библейские пророки, так и крупнейшие фигуры талмудического иудаизма считали, что нравственность – это главное, чего ждет Бог от человека: Он сказал тебе, о человек, что есть добро и чего Господь требует от тебя: поступать только справедливо, вершить правосудие, Любить милосердие, И скромно ходить перед Богом твоим. Миха 6:8 (VIII в. до н. э.)

    Как библейские пророки, так и крупнейшие фигуры талмудического иудаизма считали, что нравственность – это главное, чего ждет Бог от человека: Он сказал тебе, о человек, что есть добро и чего Господь требует от тебя: поступать только справедливо, вершить правосудие, Любить милосердие, И скромно ходить перед Богом твоим. Миха 6:8 (VIII в. до н. э.)

    — Иосиф Телушкин · книга
14. «

    Пока не опорочат тебя — не поймешь, что такое жажда справедливости.

    Пока не опорочат тебя — не поймешь, что такое жажда справедливости.

    — Николай Орлов · игра
15. «

    Хотите заслужить доверие и уважение? Присоедините справедливость к умелости. Справедливость без осторожности, сама по себе, будет еще обладать большою силою. Осторожность без справедливости не годится ни к чему.

    Хотите заслужить доверие и уважение? Присоедините справедливость к умелости. Справедливость без осторожности, сама по себе, будет еще обладать большою силою. Осторожность без справедливости не годится ни к чему.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
16. «

    Если судьба лишит нас нашего богатства, если не правосудие похитит его у нас, – пока за нами остается добрая слава, честь легко может утешить нас в бедности.

    Если судьба лишит нас нашего богатства, если не правосудие похитит его у нас, – пока за нами остается добрая слава, честь легко может утешить нас в бедности.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
17. «

    О несправедливости говорят и пишут с древних времён — возможно, с тех пор, как человечество вообще научилось говорить и писать. Что же такое несправедливость — всё ещё не ясно. Очень непросто прийти к согласию в этом вопросе, поскольку в данном случае спор ведётся с достаточной долей заинтересованности. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись «справедливо», и жалуется на «несправедливость», однако пытается так истолковать ситуацию, чтобы сразу же стала очевидной несправедливость по отношению к нему. И каждый обладает достаточным самомнением, чтобы судить «справедливо» об отношении к другим людям, и совсем не замечает, что другие возмущаются его мнимой «справедливостью». Так проблема искажается страстями и окутывается предрассудками. Целые поколения застревают в этих предрассудках, и замечаешь порой, как само слово «справедливость» вызывает язвительную улыбку. От предыдущих поколений человечеству досталось по наследству убеждение, будто люди от рождения равны и вследствие этого с ними надо обходиться одинаково. Однако сущность справедливости состоит как раз в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Если бы люди были действительно равны, жизнь была бы предельно простой и справедливость было бы чрезвычайно легко найти. Стоило бы только сказать: одинаковым людям — одинаковую долю или всем всего поровну. Тогда справедливость можно было бы обосновывать арифметически и создавать механически; и все были бы довольны, потому что люди стали бы не чем иным, как одинаковыми атомами, своего рода всюду катящимися механическими шариками, которые были бы похожи внешне и имели бы внутренне одинаковый душевный склад. Как наивно, как просто, как мелко! На самом же деле люди не равны ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола, с различным здоровьем и силой, с совершенно различными предрасположенностями, дарами, инстинктами и желаниями, они принадлежат к различному духовному уровню, и с ними (в силу справедливости!) надо обходиться различно. В этом заключается основа и главная трудность справедливости: людей — бесконечное множество; все они различны; как сделать, чтобы каждый получил согласно справедливости? Если люди неодинаковы, значит, и обходиться с ними надо каждый раз согласно их живому своеобразию. Иначе возникает несправедливость. Таким образом, справедливость означает именно неравенство: беречь ребёнка, помогать слабому, снисходить к уставшему, ухаживать за больным; проявлять больше строгости к безвольному, больше доверия честному, больше осторожности к болтуну; герою оказывать почести. Справедливость поэтому — искусство неравенства, и она присуща лишь благородным душам. У неё обострённое чувство реальности; проистекающая от доброго сердца и живой наблюдательности, она отвергает механический подход к людям. Она хочет индивидуально подойти к каждому случаю, располагая человека к состраданию. Она старается уловить в человеке его сущность и своеобразие и соответственно этому обходиться с ним.

    О несправедливости говорят и пишут с древних времён — возможно, с тех пор, как человечество вообще научилось говорить и писать. Что же такое несправедливость — всё ещё не ясно. Очень непросто прийти к согласию в этом вопросе, поскольку в данном случае спор ведётся с достаточной долей заинтересованности. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись «справедливо», и жалуется на «несправедливость», однако пытается так истолковать ситуацию, чтобы сразу же стала очевидной несправедливость по отношению к нему. И каждый обладает достаточным самомнением, чтобы судить «справедливо» об отношении к другим людям, и совсем не замечает, что другие возмущаются его мнимой «справедливостью». Так проблема искажается страстями и окутывается предрассудками. Целые поколения застревают в этих предрассудках, и замечаешь порой, как само слово «справедливость» вызывает язвительную улыбку. От предыдущих поколений человечеству досталось по наследству убеждение, будто люди от рождения равны и вследствие этого с ними надо обходиться одинаково. Однако сущность справедливости состоит как раз в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Если бы люди были действительно равны, жизнь была бы предельно простой и справедливость было бы чрезвычайно легко найти. Стоило бы только сказать: одинаковым людям — одинаковую долю или всем всего поровну. Тогда справедливость можно было бы обосновывать арифметически и создавать механически; и все были бы довольны, потому что люди стали бы не чем иным, как одинаковыми атомами, своего рода всюду катящимися механическими шариками, которые были бы похожи внешне и имели бы внутренне одинаковый душевный склад. Как наивно, как просто, как мелко! На самом же деле люди не равны ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола, с различным здоровьем и силой, с совершенно различными предрасположенностями, дарами, инстинктами и желаниями, они принадлежат к различному духовному уровню, и с ними (в силу справедливости!) надо обходиться различно. В этом заключается основа и главная трудность справедливости: людей — бесконечное множество; все они различны; как сделать, чтобы каждый получил согласно справедливости? Если люди неодинаковы, значит, и обходиться с ними надо каждый раз согласно их живому своеобразию. Иначе возникает несправедливость. Таким образом, справедливость означает именно неравенство: беречь ребёнка, помогать слабому, снисходить к уставшему, ухаживать за больным; проявлять больше строгости к безвольному, больше доверия честному, больше осторожности к болтуну; герою оказывать почести. Справедливость поэтому — искусство неравенства, и она присуща лишь благородным душам. У неё обострённое чувство реальности; проистекающая от доброго сердца и живой наблюдательности, она отвергает механический подход к людям. Она хочет индивидуально подойти к каждому случаю, располагая человека к состраданию. Она старается уловить в человеке его сущность и своеобразие и соответственно этому обходиться с ним.

    — Иван Александрович Ильин
18. «

    — Если мы сейчас проявим слабость, мы потеряем все, что мы построили. — А может мы ничего не построили? Может все осталось только мечтой?

    — Если мы сейчас проявим слабость, мы потеряем все, что мы построили. — А может мы ничего не построили? Может все осталось только мечтой?

    — Максимильен Робеспьер · фильм
19. «

    Я смотрю на них, объединенных общей утратой и возвышенными чувствами, и злюсь: надо же так все извратить! Они словно забыли, что натворила Хейя перед смертью, сколько причинила нам горя. Это она украла Билли, это из-за неё Маркус отправится в тюрьму. И однако же трагедия смерти красивой женщины словно отсекает возможность всякого осуждения. Такова власть хорошенького личика.

    Я смотрю на них, объединенных общей утратой и возвышенными чувствами, и злюсь: надо же так все извратить! Они словно забыли, что натворила Хейя перед смертью, сколько причинила нам горя. Это она украла Билли, это из-за неё Маркус отправится в тюрьму. И однако же трагедия смерти красивой женщины словно отсекает возможность всякого осуждения. Такова власть хорошенького личика.

    — Джейн Лителл · книга
20. «

    Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Я в этом убеждена: таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.

    Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Я в этом убеждена: таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.

    — Шарлотта Бронте · книга