69 цитат про «Сталин», которые стоит перечитать

Тема «Сталин» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 69 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Осенью 1986 года в разговоре с приезжими москвичами неожиданно всплыло имя Сталина. И столь же неожиданно батюшка попросил: «Не осуждайте его, Бог ему судья. А вы не будьте судьями».

   Осенью 1986 года в разговоре с приезжими москвичами неожиданно всплыло имя Сталина. И столь же неожиданно батюшка попросил: «Не осуждайте его, Бог ему судья. А вы не будьте судьями».

   — Вячеслав Бондаренко · книга
2. «

   Мы живем, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца, Там припомнят кремлёвского горца. Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны, Тараканьи смеются усища, И сияют его голенища.

   Мы живем, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца, Там припомнят кремлёвского горца. Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны, Тараканьи смеются усища, И сияют его голенища.

   — Осип Мандельштам
3. «

   Безмятежность, лето. Не расстрелянный Котов принимает у себя товарища Сталина. Личность, которая настолько погрязла в мифах, что понять, где правда, а где ложь, становится трудно. Михалков не бросался в крайности, как зачастую бывает. Сталин у него не расстреливал лично миллионы и лично не выигрывал войну. Раскрывает Михалков Сталина немного по-другому. Он показывает его уродливым и вызывающим мерзость. Все эти рытвины на лице, и говорит он так, словно рычащий в агонии волк. Можно было вообще не заморачиваться и вместо Сталина показать орка, который курит трубку.

   Безмятежность, лето. Не расстрелянный Котов принимает у себя товарища Сталина. Личность, которая настолько погрязла в мифах, что понять, где правда, а где ложь, становится трудно. Михалков не бросался в крайности, как зачастую бывает. Сталин у него не расстреливал лично миллионы и лично не выигрывал войну. Раскрывает Михалков Сталина немного по-другому. Он показывает его уродливым и вызывающим мерзость. Все эти рытвины на лице, и говорит он так, словно рычащий в агонии волк. Можно было вообще не заморачиваться и вместо Сталина показать орка, который курит трубку.

   — Евгений Баженов (BadComedian)
4. «

   Память выталкивает на поверхность нечто иное. Мать Сталина, жившая в Тбилиси, встретившись с ним, заговорила о его детстве. Сталин стал вспоминать, как она била его, а затем добавил: — А вот в советских школах телесные наказания запрещены, и тем не менее мы растим очень хороших ребят. — Но все-таки не таких хороших, как ты, — ответила горделиво мать Сталина. И этот анекдот добавляет характерный штрих к портрету Сталина. Конечно, можно сказать, что Сталин был чудовищным лицемером. Как мог повернуться у него язык с похвальбой по поводу того, что он отменил телесные наказания в школах, когда он сам подписывал инструкции, разрешавшие и — более того — требовавшие избиения подсудимых, чтобы в прямом смысле слова выколачивать из них нужные ему признания и показания. Однако Сталин был каким угодно хищником, но только не одноклеточной инфузорией. Как и любой тиран, он не мог творить зло, не считая, что в конечном счете творит добро, служит ему. Эта черта была особо сильна в Сталине, ибо, считая себя коммунистом, он верил, что служит делу прогресса и несет счастье народам. В свете этого похвальба с отменой телесных наказаний в школах и воспитанием «хороших ребят» не только лицемерна, но и наивна. Она отражает подсознательную закомплексованность Сталина, который находился не только в постоянном поиске новых жертв, новых «врагов народа», но и в постоянном поиске оправдания своей деятельности как прогрессивной, оправдания своей миссии, своего предназначения, самого факта своего существования как блага.

   Память выталкивает на поверхность нечто иное. Мать Сталина, жившая в Тбилиси, встретившись с ним, заговорила о его детстве. Сталин стал вспоминать, как она била его, а затем добавил: — А вот в советских школах телесные наказания запрещены, и тем не менее мы растим очень хороших ребят. — Но все-таки не таких хороших, как ты, — ответила горделиво мать Сталина. И этот анекдот добавляет характерный штрих к портрету Сталина. Конечно, можно сказать, что Сталин был чудовищным лицемером. Как мог повернуться у него язык с похвальбой по поводу того, что он отменил телесные наказания в школах, когда он сам подписывал инструкции, разрешавшие и — более того — требовавшие избиения подсудимых, чтобы в прямом смысле слова выколачивать из них нужные ему признания и показания. Однако Сталин был каким угодно хищником, но только не одноклеточной инфузорией. Как и любой тиран, он не мог творить зло, не считая, что в конечном счете творит добро, служит ему. Эта черта была особо сильна в Сталине, ибо, считая себя коммунистом, он верил, что служит делу прогресса и несет счастье народам. В свете этого похвальба с отменой телесных наказаний в школах и воспитанием «хороших ребят» не только лицемерна, но и наивна. Она отражает подсознательную закомплексованность Сталина, который находился не только в постоянном поиске новых жертв, новых «врагов народа», но и в постоянном поиске оправдания своей деятельности как прогрессивной, оправдания своей миссии, своего предназначения, самого факта своего существования как блага.

   — Мэлор Георгиевич Стуруа
5. «

   Cталин, наконец, умер.

   Cталин, наконец, умер.

   — Авторханов Абдурахман Геназович
6. «

   Сталин намного превосходит Рузвельта и Черчиля по своим военным и государственным способностям; он единственный, кто заслуживает уважения. Но все это заставляет рассматривать его как опаснейшего противника, которого необходимо устранить.

   Сталин намного превосходит Рузвельта и Черчиля по своим военным и государственным способностям; он единственный, кто заслуживает уважения. Но все это заставляет рассматривать его как опаснейшего противника, которого необходимо устранить.

   — Вальтер Шелленберг · книга
7. «

   Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

   Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

   — Константин Симонов
8. «

   У нас Сталин это тиран, он убивал людей, но его именем названо то место, где хотят жить люди — «сталинки». Мне интересно: в Берлине есть «гитлеровки»? Чтобы ты такой: «Я в Берлине снял гитлеровку». Ты ему говоришь: а как вас тут газ включить? «Да он сам включается, не переживайте!»

   У нас Сталин это тиран, он убивал людей, но его именем названо то место, где хотят жить люди — «сталинки». Мне интересно: в Берлине есть «гитлеровки»? Чтобы ты такой: «Я в Берлине снял гитлеровку». Ты ему говоришь: а как вас тут газ включить? «Да он сам включается, не переживайте!»

   — Стас Старовойтов
9. «

   В чём принципиальная разница между сталинизмом и гитлеризмом? Между Сталиным и Гитлером? В том, что Гитлер исступлённо ненавидел гуманизм и прямо говорил об этом, а Сталин всячески отстаивал гуманистическую парадигму развития человечества. Поэтому, как Томас Манн говорил: со Сталиным мы можем найти общий язык, в отличие от Гитлера, на почве воли к улучшению человечества. Поэтому у Рузвельта был общий язык со Сталиным — это был язык гуманизма. Советский проект исступлённо гуманистичен, нацистский — исступлённо антигуманистичен. <...> Теперь они ненавидят Сталина именно за гуманистический вариант сильной власти, а антигуманистический — возносят. Каждый раз, когда низводится Сталин — поднимается Гитлер. Низведение Сталина нужно только для поднятия Гитлера и нацизма и антигуманизма, потому что сегодняшняя западная элита не знает как управлять миром гуманистически <...>, а отдать власть не хочет. Поэтому она управлять будет вопиюще антигуманистиченски, а для этого надо будет не только Сталина отбросить, но и Христа! Надо будет вернуться к таким формам несправедливости...

   В чём принципиальная разница между сталинизмом и гитлеризмом? Между Сталиным и Гитлером? В том, что Гитлер исступлённо ненавидел гуманизм и прямо говорил об этом, а Сталин всячески отстаивал гуманистическую парадигму развития человечества. Поэтому, как Томас Манн говорил: со Сталиным мы можем найти общий язык, в отличие от Гитлера, на почве воли к улучшению человечества. Поэтому у Рузвельта был общий язык со Сталиным — это был язык гуманизма. Советский проект исступлённо гуманистичен, нацистский — исступлённо антигуманистичен. <...> Теперь они ненавидят Сталина именно за гуманистический вариант сильной власти, а антигуманистический — возносят. Каждый раз, когда низводится Сталин — поднимается Гитлер. Низведение Сталина нужно только для поднятия Гитлера и нацизма и антигуманизма, потому что сегодняшняя западная элита не знает как управлять миром гуманистически <...>, а отдать власть не хочет. Поэтому она управлять будет вопиюще антигуманистиченски, а для этого надо будет не только Сталина отбросить, но и Христа! Надо будет вернуться к таким формам несправедливости...

   — Сергей Кургинян
10. «

    Я прибыл в Кремль и впервые встретился с великим революционным вождем и мудрым русским государственным деятелем и воином, с которым в течение следующих трех лет мне предстояло поддерживать близкие, суровые, но всегда волнующие, а иногда даже сердечные отношения.

    Я прибыл в Кремль и впервые встретился с великим революционным вождем и мудрым русским государственным деятелем и воином, с которым в течение следующих трех лет мне предстояло поддерживать близкие, суровые, но всегда волнующие, а иногда даже сердечные отношения.

    — Уинстон Черчилль · книга
11. «

    Россия — удивительная страна. Нет ни одной страны в мире, которая так любит втаптывать свою историю, поливать ее грязью, вытирать об неё ноги. Нет у вас ни одного правителя за вашу историю, которого бы не оболгали, не испохабили, не обвинили во всех грехах, не демонизировали. Даже у евреев такого нет. Сталин был жестоким человеком. Но жестокость не была его самоцелью — это был инструмент, другого он не нашёл. А мог найти, была альтернатива Сталину? Троцкий? Да Троцкому было наплевать на Россию. И 90 процентам большевиков, независимо от их происхождения, было наплевать на Россию. И русским тоже. Сталин оказался единственным, которому была дорога Россия. Грузинский семинарист! Но он любил Россию — по-своему.

    Россия — удивительная страна. Нет ни одной страны в мире, которая так любит втаптывать свою историю, поливать ее грязью, вытирать об неё ноги. Нет у вас ни одного правителя за вашу историю, которого бы не оболгали, не испохабили, не обвинили во всех грехах, не демонизировали. Даже у евреев такого нет. Сталин был жестоким человеком. Но жестокость не была его самоцелью — это был инструмент, другого он не нашёл. А мог найти, была альтернатива Сталину? Троцкий? Да Троцкому было наплевать на Россию. И 90 процентам большевиков, независимо от их происхождения, было наплевать на Россию. И русским тоже. Сталин оказался единственным, которому была дорога Россия. Грузинский семинарист! Но он любил Россию — по-своему.

    — Яков Кедми
12. «

    Знак зодиака Сталина: Стрелец. Самый справедливый знак, который (в то же время) почти невозможно убедить в чужой правде. Автор судит по своей жене Иришке. За счёт этого, Ангелов понимает Сталина немножко больше, чем ты, хех.

    Знак зодиака Сталина: Стрелец. Самый справедливый знак, который (в то же время) почти невозможно убедить в чужой правде. Автор судит по своей жене Иришке. За счёт этого, Ангелов понимает Сталина немножко больше, чем ты, хех.

    — Андрей Ангелов · книга
13. «

    Сталин сразу сообразил, что перед ним в свой последний путь идут те, кто в течение трех лет готовил для него это верховное заседалище, Вершину. Мало кто из них, очевидно, догадывался, что их ждет, напротив, те, кто узнавал его в группе военных, начинал пылать жутковатым счастьем – Сталин, Сталин, это лично он! – и только один из них, высокий старик с несоветской внешностью, проходя мимо, плюнул ему прямо в лицо. С тех пор и до самого конца в его чертах стал проявляться симптом, известный в психиатрии, как «боязнь плевка».

    Сталин сразу сообразил, что перед ним в свой последний путь идут те, кто в течение трех лет готовил для него это верховное заседалище, Вершину. Мало кто из них, очевидно, догадывался, что их ждет, напротив, те, кто узнавал его в группе военных, начинал пылать жутковатым счастьем – Сталин, Сталин, это лично он! – и только один из них, высокий старик с несоветской внешностью, проходя мимо, плюнул ему прямо в лицо. С тех пор и до самого конца в его чертах стал проявляться симптом, известный в психиатрии, как «боязнь плевка».

    — Василий Аксенов · книга
14. «

    И все-таки ты лучше не спорь: то, что чернее мрака, – это Сталин.

    И все-таки ты лучше не спорь: то, что чернее мрака, – это Сталин.

    — Василий Аксенов · книга
15. «

    Сталин — единственный государственный деятель Европы, который сумел извлечь урок из октябрьских событий 1917 года. Если коммунисты всех европейских стран должны учиться у Троцкого искусству захвата власти, то либеральные и демократические правительства должны учиться у Сталина искусству защищать государство от повстанческой тактики коммунистов, то есть от тактики Троцкого.

    Сталин — единственный государственный деятель Европы, который сумел извлечь урок из октябрьских событий 1917 года. Если коммунисты всех европейских стран должны учиться у Троцкого искусству захвата власти, то либеральные и демократические правительства должны учиться у Сталина искусству защищать государство от повстанческой тактики коммунистов, то есть от тактики Троцкого.

    — Курцио Малапарте · книга
16. «

    Моя бабушка рассказывала мне столько влажных историй, какой Сталин был охуенный парень, как при нем заебись жилось, а через минуту она рассказывает, как ей однажды повезло, вместо одной буханки хлеба ей досталось две.

    Моя бабушка рассказывала мне столько влажных историй, какой Сталин был охуенный парень, как при нем заебись жилось, а через минуту она рассказывает, как ей однажды повезло, вместо одной буханки хлеба ей досталось две.

    — Алексей Шевцов (itpedia)
17. «

    — А он куда тяжелее, чем я думал. — Думаешь, Сталин слишком тяжёлый? — Это комплимент. Золото тоже тяжёлое.

    — А он куда тяжелее, чем я думал. — Думаешь, Сталин слишком тяжёлый? — Это комплимент. Золото тоже тяжёлое.

    — Лаврентий Берия · фильм
18. «

    Сталин сидел, тяжело опершись головой на одну руку и сжимая в другой потухшую трубку. Нет, ни власть, ни кровь врага, ни вино никогда не давали ему такого наслаждения. Всерастворяющей нежностью, мужеством всепокорности, которого он в жизни никогда не испытывал, песня эта, как всегда, освобождала его душу от гнёта вечной настороженности. Но не так освобождала, как освобождал азарт страсти и борьбы, потому что как только азарт страсти кончался гибелью врага, начиналось похмелье, и тогда победа источала трупный яд побеждённых.

    Сталин сидел, тяжело опершись головой на одну руку и сжимая в другой потухшую трубку. Нет, ни власть, ни кровь врага, ни вино никогда не давали ему такого наслаждения. Всерастворяющей нежностью, мужеством всепокорности, которого он в жизни никогда не испытывал, песня эта, как всегда, освобождала его душу от гнёта вечной настороженности. Но не так освобождала, как освобождал азарт страсти и борьбы, потому что как только азарт страсти кончался гибелью врага, начиналось похмелье, и тогда победа источала трупный яд побеждённых.

    — Фазиль Искандер · книга
19. «

    Моего деда по материнской линии посадили после войны. Он был военным инженером при конструкторском бюро и что-то за столом под рюмку не то сказал про Сталина. На деда стукнул его заместитель. Деда взяли. Он отсидел несколько лет и вышел после смерти Сталина без зубов. И вот однажды, уже после смерти деда, моя мама, которая хорошо помнила этого его заместителя, как-то встретила этого человека на улице. Тот сидел на скамейке во дворе, дряхленький такой старичок. На мой вопрос о том, что мама с ним сделала, она ответила, что ничего. Сказала только: «Что с него взять теперь»?

    Моего деда по материнской линии посадили после войны. Он был военным инженером при конструкторском бюро и что-то за столом под рюмку не то сказал про Сталина. На деда стукнул его заместитель. Деда взяли. Он отсидел несколько лет и вышел после смерти Сталина без зубов. И вот однажды, уже после смерти деда, моя мама, которая хорошо помнила этого его заместителя, как-то встретила этого человека на улице. Тот сидел на скамейке во дворе, дряхленький такой старичок. На мой вопрос о том, что мама с ним сделала, она ответила, что ничего. Сказала только: «Что с него взять теперь»?

    — Николай Сванидзе
20. «

    Я не вижу для себя выхода, но все больше склоняюсь к убеждению, что Сталин стоит на правильном пути. Он неизмеримо превосходит западных государственных деятелей.

    Я не вижу для себя выхода, но все больше склоняюсь к убеждению, что Сталин стоит на правильном пути. Он неизмеримо превосходит западных государственных деятелей.

    — Вальтер Шелленберг · книга