Топ-168 цитат: «Жизненные цитаты на тему «страдания»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «страдания»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 168 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Анализируя происходящее с ней из секунды в секунду, она пришла к выводу, что ее личное бытие сводится к серии импульсов боли, надежды и страха, задаваемых операторами кластера. Промежутки между ними иногда воспринимались как радость. Она поняла, что страдает, и никакого оправдания и смысла у этого страдания – теперь, после того, как сказки о творчестве потеряли смысл – нет.

   Анализируя происходящее с ней из секунды в секунду, она пришла к выводу, что ее личное бытие сводится к серии импульсов боли, надежды и страха, задаваемых операторами кластера. Промежутки между ними иногда воспринимались как радость. Она поняла, что страдает, и никакого оправдания и смысла у этого страдания – теперь, после того, как сказки о творчестве потеряли смысл – нет.

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   Страдание — постоянный спутник жизни. Полностью счастлив я был лишь в детстве. Полностью счастливый человек, наверное, не может заниматься творчеством.

   Страдание — постоянный спутник жизни. Полностью счастлив я был лишь в детстве. Полностью счастливый человек, наверное, не может заниматься творчеством.

   — Андрей Тарковский
3. «

   Боль – это естественное явление; она хороша. Без нее вы бы не узнали, что вам совсем оторвало ногу. Но страдание – это совсем другое дело. Вполне достаточно одной боли – зачем же еще усугублять ситуацию? Страдание мы создаем сами. И у каждого человека есть выбор: страдать или не страдать. Чтобы выбрать последнее, не требуется много ума.

   Боль – это естественное явление; она хороша. Без нее вы бы не узнали, что вам совсем оторвало ногу. Но страдание – это совсем другое дело. Вполне достаточно одной боли – зачем же еще усугублять ситуацию? Страдание мы создаем сами. И у каждого человека есть выбор: страдать или не страдать. Чтобы выбрать последнее, не требуется много ума.

   — Садхгуру
4. «

   Когда мне плохо, я теряю способность видеть ситуацию со стороны и рассуждать здраво. Мне представляется, что никто больше такой боли не испытывал, никого не окружали такие сволочи и ни у кого не было таких мучений. Чужие страдания кажутся мелкими, даже если разумом я понимаю, что у меня просто заноза в пальце, а у другого всю руку снесло. Но это же МОЙ палец и МОЯ заноза!

   Когда мне плохо, я теряю способность видеть ситуацию со стороны и рассуждать здраво. Мне представляется, что никто больше такой боли не испытывал, никого не окружали такие сволочи и ни у кого не было таких мучений. Чужие страдания кажутся мелкими, даже если разумом я понимаю, что у меня просто заноза в пальце, а у другого всю руку снесло. Но это же МОЙ палец и МОЯ заноза!

   — Дмитрий Емец · книга
5. «

   Дождь, ветер, солнце точат известняк, делают его меньше. Человека точат страдания и старые раны, которым он сам не даёт затянуться.

   Дождь, ветер, солнце точат известняк, делают его меньше. Человека точат страдания и старые раны, которым он сам не даёт затянуться.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Человеческое страдание – оно как игра, в которой надо прибить крота кувалдой. Каждый раз, когда вы бабахаете по одному источнику страданий, выскакивает другой. И чем быстрее вы по ним лупите, тем быстрее они возвращаются. Страдание может смягчиться, может изменить форму, может в следующий раз быть не таким катастрофическим. Но оно никуда не денется. Оно – часть нас. Оно и есть мы.

   Человеческое страдание – оно как игра, в которой надо прибить крота кувалдой. Каждый раз, когда вы бабахаете по одному источнику страданий, выскакивает другой. И чем быстрее вы по ним лупите, тем быстрее они возвращаются. Страдание может смягчиться, может изменить форму, может в следующий раз быть не таким катастрофическим. Но оно никуда не денется. Оно – часть нас. Оно и есть мы.

   — Марк Мэнсон · книга
7. «

   Ведь те, кто приносит несчастья, тоже страдают... Тех, кого бросают — все жалеют, утешают. Но как быть с теми, кто уходит?

   Ведь те, кто приносит несчастья, тоже страдают... Тех, кого бросают — все жалеют, утешают. Но как быть с теми, кто уходит?

   — Анна Гавальда · книга
8. «

   Когда болит тело — душа не страдает. Когда страдает душа — болит и тело, и душа, и сердце.

   Когда болит тело — душа не страдает. Когда страдает душа — болит и тело, и душа, и сердце.
9. «

   — Аманда, послушай меня. Я хотел сделать как лучше. Я хотел сделать так, чтобы ты не страдала. — Но я всё равно страдала! Я страдала каждый день, Доусон, и я зла на тебя, потому что ты за меня решил, как будет лучше, хотя лучше всего мне было с тобой. — Знаю. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ты же так о многом мечтала. — Но я мечтала об этом с тобой! Я могла ждать, сколько потребуется. — Я не достоин тебя, Аманда. — Достоин меня?! Господи, Доусон, ты не понимаешь? Оставлять Джареда было неправильно, но так со мной была часть тебя. Я так хотела, Доусон. А когда умерла Би, я хотела, чтобы ты обнял меня. Просто чтобы ты обнял. Когда ночами я лежала одна, я хотела, чтобы ты был рядом, и ненавидела тебя, ненавидела тебя, потому что я выбрала тебя, несмотря ни на что, а ты всё у меня отобрал. — Я ошибся, Аманда. Я знаю, я заставил страдать. — Да, но я всё ещё тебя люблю. Я так тебя люблю.

   — Аманда, послушай меня. Я хотел сделать как лучше. Я хотел сделать так, чтобы ты не страдала. — Но я всё равно страдала! Я страдала каждый день, Доусон, и я зла на тебя, потому что ты за меня решил, как будет лучше, хотя лучше всего мне было с тобой. — Знаю. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ты же так о многом мечтала. — Но я мечтала об этом с тобой! Я могла ждать, сколько потребуется. — Я не достоин тебя, Аманда. — Достоин меня?! Господи, Доусон, ты не понимаешь? Оставлять Джареда было неправильно, но так со мной была часть тебя. Я так хотела, Доусон. А когда умерла Би, я хотела, чтобы ты обнял меня. Просто чтобы ты обнял. Когда ночами я лежала одна, я хотела, чтобы ты был рядом, и ненавидела тебя, ненавидела тебя, потому что я выбрала тебя, несмотря ни на что, а ты всё у меня отобрал. — Я ошибся, Аманда. Я знаю, я заставил страдать. — Да, но я всё ещё тебя люблю. Я так тебя люблю.

   — Лучшее во мне (The Best of Me) · фильм
10. «

    ... Те, кому я Отдаю так много, всего мне больше Мук причиняют.

    ... Те, кому я Отдаю так много, всего мне больше Мук причиняют.

    — Сапфо
11. «

    Страданье устает страданьем быть и к радостям относится серьезно, как будто бы в ярме обрыдлом бык траву жует почти религиозно.

    Страданье устает страданьем быть и к радостям относится серьезно, как будто бы в ярме обрыдлом бык траву жует почти религиозно.

    — Евгений Евтушенко
12. «

    Знаю я с годами всё лучше, Понимаю всё больше сейчас, Пусть не так всё идет, как надо, Но на пользу оно для нас. не случайно печаль приходит, Хоть порою о том невесть, Но как вновь наступает утро, Нам во благо всё то, что есть.

    Знаю я с годами всё лучше, Понимаю всё больше сейчас, Пусть не так всё идет, как надо, Но на пользу оно для нас. не случайно печаль приходит, Хоть порою о том невесть, Но как вновь наступает утро, Нам во благо всё то, что есть.

    — Элла Уилер Уилкокс
13. «

    Жизнь несправедлива < ... > Она бессмысленна, глупа и полна боли, страданий и людей, которые хотят сделать тебе плохо. Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут, сломают или разрушат, а ты останешься один-одинешенек и будешь только сражаться и бежать, бежать, бежать, чтобы выжить. Нет в этой клятой жизни ничего хорошего. И не будет никогда.

    Жизнь несправедлива < ... > Она бессмысленна, глупа и полна боли, страданий и людей, которые хотят сделать тебе плохо. Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут, сломают или разрушат, а ты останешься один-одинешенек и будешь только сражаться и бежать, бежать, бежать, чтобы выжить. Нет в этой клятой жизни ничего хорошего. И не будет никогда.

    — Патрик Несс · книга
14. «

    Наши страхи и страдания — капли воды, Что падают нам на веки с небес. Сон — лучший клей для разбитых сердец, Стряхни свои грязные слёзы и спи.

    Наши страхи и страдания — капли воды, Что падают нам на веки с небес. Сон — лучший клей для разбитых сердец, Стряхни свои грязные слёзы и спи.
15. «

    Поступок является «цветочком», а радость или страдание — это уже «ягодки», то есть мы пожинаем сладкий или горький плод в зависимости от того, что посеяли.

    Поступок является «цветочком», а радость или страдание — это уже «ягодки», то есть мы пожинаем сладкий или горький плод в зависимости от того, что посеяли.

    — Джеймс Аллен · книга
16. «

    – Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.

    – Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Гарри, в этом запутанном, эмоциональном мире никогда не найти идеального ответа. Совершенство находится за пределами возможностей человечества, вне досягаемости магии. В каждом ярком моменте счастья всегда есть капля яда: понимание того, что боль вернется снова. Будь откровенен с теми, кого ты любишь — показывай свою боль. Страдание для людей равносильно дыханию.

    Гарри, в этом запутанном, эмоциональном мире никогда не найти идеального ответа. Совершенство находится за пределами возможностей человечества, вне досягаемости магии. В каждом ярком моменте счастья всегда есть капля яда: понимание того, что боль вернется снова. Будь откровенен с теми, кого ты любишь — показывай свою боль. Страдание для людей равносильно дыханию.

    — Джек Торн · книга
18. «

    Я пообещала себе, что погорюю, пострадаю, зароюсь в истерике лицом в подушку лишь тогда, когда все закончится.

    Я пообещала себе, что погорюю, пострадаю, зароюсь в истерике лицом в подушку лишь тогда, когда все закончится.

    — Вики Уокер · игра
19. «

    Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить. У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

    Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить. У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

    — Артур Голден · книга
20. «

    (Вопрос: считаете ли Вы, что хороший писатель должен страдать?) — Нет, жизнь и так тяжела. Идею, что «хороший писатель должен страдать», придумали мужчины. Флобер ходил и ныл, ах, как ему тяжело живется, как он страдает, пока какая-то женщина неплохо его обслуживала в быту. Женщин же никто в быту не обслуживает. Женщины выполняют всю реальную работу, а не придумывают себе страдания.

    (Вопрос: считаете ли Вы, что хороший писатель должен страдать?) — Нет, жизнь и так тяжела. Идею, что «хороший писатель должен страдать», придумали мужчины. Флобер ходил и ныл, ах, как ему тяжело живется, как он страдает, пока какая-то женщина неплохо его обслуживала в быту. Женщин же никто в быту не обслуживает. Женщины выполняют всю реальную работу, а не придумывают себе страдания.

    — Урсула Ле Гуин