187 цитат: всё о «Жизненные цитаты на тему «страдания»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «страдания»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 187 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

   Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Все, что живет — страдает; страдает, потому что живет и хочет жить.

   Все, что живет — страдает; страдает, потому что живет и хочет жить.

   — Вильгельм Буш
3. «

   Анализируя происходящее с ней из секунды в секунду, она пришла к выводу, что ее личное бытие сводится к серии импульсов боли, надежды и страха, задаваемых операторами кластера. Промежутки между ними иногда воспринимались как радость. Она поняла, что страдает, и никакого оправдания и смысла у этого страдания – теперь, после того, как сказки о творчестве потеряли смысл – нет.

   Анализируя происходящее с ней из секунды в секунду, она пришла к выводу, что ее личное бытие сводится к серии импульсов боли, надежды и страха, задаваемых операторами кластера. Промежутки между ними иногда воспринимались как радость. Она поняла, что страдает, и никакого оправдания и смысла у этого страдания – теперь, после того, как сказки о творчестве потеряли смысл – нет.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Да и что такое страдание? Не боюсь его, хотя бы оно было бесчисленно. Теперь не боюсь, прежде боялся. Знаешь, я может быть не буду и отвечать на суде... И кажется столько во мне этой силы теперь, что я все поборю, все страдания, только чтобы сказать и говорить себе поминутно: я есмь! В тысячи мук — я есмь, в пытке корчусь — но есмь! В столпе сижу, но и я существую, солнце вижу, а не вижу солнца, то знаю, что оно есть. А знать, что есть солнце — это уже вся жизнь.

   Да и что такое страдание? Не боюсь его, хотя бы оно было бесчисленно. Теперь не боюсь, прежде боялся. Знаешь, я может быть не буду и отвечать на суде... И кажется столько во мне этой силы теперь, что я все поборю, все страдания, только чтобы сказать и говорить себе поминутно: я есмь! В тысячи мук — я есмь, в пытке корчусь — но есмь! В столпе сижу, но и я существую, солнце вижу, а не вижу солнца, то знаю, что оно есть. А знать, что есть солнце — это уже вся жизнь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Мне моя внешность принесла не только триумфы и поклонение мужчин, но и много страданий.

   Мне моя внешность принесла не только триумфы и поклонение мужчин, но и много страданий.

   — Мишель Мерсье
6. «

   — Пока не страдаешь, песни о любви не интересуют. — И в итоге понимаешь, что на самом деле все эти радостные песни — грустные.

   — Пока не страдаешь, песни о любви не интересуют. — И в итоге понимаешь, что на самом деле все эти радостные песни — грустные.

   — Дэни Кастеллано (Danny Castellano) · сериал
7. «

   Как меня тогда скрутило, не объяснить тому, кто сам такого не пережил. Наши страдания не поддаются обобщению. Каждый из нас — человек особенный и страдает как-то по-своему... в наслаждениях люди схожи, но в страдании своём каждый неповторим.

   Как меня тогда скрутило, не объяснить тому, кто сам такого не пережил. Наши страдания не поддаются обобщению. Каждый из нас — человек особенный и страдает как-то по-своему... в наслаждениях люди схожи, но в страдании своём каждый неповторим.

   — Харуки Мураками · книга
8. «

   Но ты глубокий, ты страдаешь слишком глубоко даже от самых малых ран; и прежде чем ты излечивался, такой же ядовитый червь уже полз по твоей руке.

   Но ты глубокий, ты страдаешь слишком глубоко даже от самых малых ран; и прежде чем ты излечивался, такой же ядовитый червь уже полз по твоей руке.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
9. «

   Главное — не отрекаться от себя, а обратить отречение вовне. Найти объект для ненависти. Какое имеет значение, Бог или человек причиняет тебе телесные муки? Всё равно приходится думать, как жить дальше.

   Главное — не отрекаться от себя, а обратить отречение вовне. Найти объект для ненависти. Какое имеет значение, Бог или человек причиняет тебе телесные муки? Всё равно приходится думать, как жить дальше.

   — Дэниел Киз · книга
10. «

    Оленька считала, что это всё следствие крайней чувствительности: расставание давалось слишком тяжело, потому происходило какое-то замыкание, перегорали пробки, и дальше страдать она уже не могла. Очень удобное свойство психики – по крайней мере, для неё.

    Оленька считала, что это всё следствие крайней чувствительности: расставание давалось слишком тяжело, потому происходило какое-то замыкание, перегорали пробки, и дальше страдать она уже не могла. Очень удобное свойство психики – по крайней мере, для неё.

    — Марта Кетро · книга
11. «

    Пускай страдать и приятно, но экономически невыгодно.

    Пускай страдать и приятно, но экономически невыгодно.

    — Василий Маханенко · книга
12. «

    Иногда мы очень страдаем, но проходит время, и прошлое со всеми его страданиями становится нам дорого...

    Иногда мы очень страдаем, но проходит время, и прошлое со всеми его страданиями становится нам дорого...

    — Ясунари Кавабата · книга
13. «

    По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. <...> Отвлеченно ещё можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда.

    По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. <...> Отвлеченно ещё можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    – Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.

    – Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    Если ты не соответствуешь, не оправдываешь ожиданий — будешь страдать.

    Если ты не соответствуешь, не оправдываешь ожиданий — будешь страдать.

    — Анна Гавальда · книга
16. «

    — Как ты продержалась рядом с ним все эти годы? — Нам легче страдать вместе.

    — Как ты продержалась рядом с ним все эти годы? — Нам легче страдать вместе.

    — Рейлан Гивенс · сериал
17. «

    Трудно человеку примириться с несправедливостью и бессмысленностью выпадающих на его долю страданий. Человек может очень многое вынести, может вынести страдания, которые ему самому казались непереносимыми. Но труднее всего вынести бессмысленные страдания. Все существо человека возмущается против страданий бессмысленных и невыносимых. Слишком многие люди на земле считают свои страдания несправедливыми, не понимают, почему именно на их долю выпадают мучительные болезни, горькая нужда, неудачи, измены, почему им приходится страдать более, чем людям, которые не лучше их, даже много хуже. Объяснение человеческих несчастий первородным грехом ничего не объясняет, потому что обращено к «общему», а не к «частному». Более счастливые и удачливые, менее страдающие столь же поражены первородным грехом, как и несчастные и непомерно страдающие. Устанавливая пропорциональность между страданием и греховностью, мы уподобляемся утешителям Иова. Невозможно рационализировать человеческую судьбу. Такая рационализация принуждена все считать справедливым и, в сущности, отрицает существование зла. Задача, стоящая перед духовной жизнью, заключается совсем не в том, чтобы объяснить и оправдать страдания жизни, а в том, чтобы их просветлить и духовно пережить. Несение креста и означает духовно просветленное переживание страданий. Нужно нести свой крест жизни и облегчить несение креста другим людям, ближним.

    Трудно человеку примириться с несправедливостью и бессмысленностью выпадающих на его долю страданий. Человек может очень многое вынести, может вынести страдания, которые ему самому казались непереносимыми. Но труднее всего вынести бессмысленные страдания. Все существо человека возмущается против страданий бессмысленных и невыносимых. Слишком многие люди на земле считают свои страдания несправедливыми, не понимают, почему именно на их долю выпадают мучительные болезни, горькая нужда, неудачи, измены, почему им приходится страдать более, чем людям, которые не лучше их, даже много хуже. Объяснение человеческих несчастий первородным грехом ничего не объясняет, потому что обращено к «общему», а не к «частному». Более счастливые и удачливые, менее страдающие столь же поражены первородным грехом, как и несчастные и непомерно страдающие. Устанавливая пропорциональность между страданием и греховностью, мы уподобляемся утешителям Иова. Невозможно рационализировать человеческую судьбу. Такая рационализация принуждена все считать справедливым и, в сущности, отрицает существование зла. Задача, стоящая перед духовной жизнью, заключается совсем не в том, чтобы объяснить и оправдать страдания жизни, а в том, чтобы их просветлить и духовно пережить. Несение креста и означает духовно просветленное переживание страданий. Нужно нести свой крест жизни и облегчить несение креста другим людям, ближним.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
18. «

    Душа страдает куда тяжелее, чем тело. Просто тело громче кричит о своей боли.

    Душа страдает куда тяжелее, чем тело. Просто тело громче кричит о своей боли.

    — Оксана Демченко · книга
19. «

    От чьего-то бегства в безумие больше всего страдают другие, и как раз неисправимо здоровые.

    От чьего-то бегства в безумие больше всего страдают другие, и как раз неисправимо здоровые.

    — Айрис Мёрдок · книга
20. «

    Ибо весь мир был освещаем ясным светом и занимался беспрепятственно делами; а над ними одними была распростерта тяжелая ночь, образ тьмы, имевшей некогда объять их; но сами для себя они были тягостнее тьмы.

    Ибо весь мир был освещаем ясным светом и занимался беспрепятственно делами; а над ними одними была распростерта тяжелая ночь, образ тьмы, имевшей некогда объять их; но сами для себя они были тягостнее тьмы.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга премудрости Соломона · книга