Подборка · 83 цитаты по теме

83 цитаты про «Жизненные цитаты на тему «страдания»», проверенных временем

Тема «Жизненные цитаты на тему «страдания»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 83 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 81 82 84 85 100 125 150 200 все варианты

Никто еще от скромности не умер, но страдают все.
Оленька считала, что это всё следствие крайней чувствительности: расставание давалось слишком тяжело, потому происходило какое-то замыкание, перегорали пробки, и дальше страдать она уже не могла. Очень удобное свойство психики – по крайней мере, для неё.
Оленька считала, что это всё следствие крайней чувствительности: расставание давалось слишком тяжело, потому происходило какое-то замыкание, перегорали пробки, и дальше страдать она уже не могла. Очень удобное свойство психики – по крайней мере, для неё.
— Марта Кетро · книга
Но душевные страдания прекрасны. Они приносят боль, ты словно в гору взбираешься, пытаясь вернуться к здравому смыслу, становясь в процессе сильнее, яростнее и увереннее, чем прежде.
— Пенелопа Дуглас · книга
Нельзя хотеть избавиться от страдания. Если ты ищешь избавления от страдания — ты бежишь от страдания, а оно тебя догоняет. Вы с ним словно в салки играете.
— Анхель де Куатье · книга
... Те, кому я Отдаю так много, всего мне больше Мук причиняют.
— Сапфо
Ожидание — больно. Забывать — больно. Но не знать, что делать — это худший вид страдания.
— Пауло Коэльо
Человек испытывает гораздо большие страдания, когда прячет в себе свои переживания, становится настолько замкнутым, что окружающие перестают сочувствовать ему.
— Барбара Картленд · книга
Наблюдательность обостряется от страданий.
— Вениамин Каверин · книга
Важно… не наше страдание, а то, как мы несем его по жизни…
— Эрнан Ривера Летельер · книга
– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.
– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.
— Виктор Пелевин · книга
— Аманда, послушай меня. Я хотел сделать как лучше. Я хотел сделать так, чтобы ты не страдала. — Но я всё равно страдала! Я страдала каждый день, Доусон, и я зла на тебя, потому что ты за меня решил, как будет лучше, хотя лучше всего мне было с тобой. — Знаю. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ты же так о многом мечтала. — Но я мечтала об этом с тобой! Я могла ждать, сколько потребуется. — Я не достоин тебя, Аманда. — Достоин меня?! Господи, Доусон, ты не понимаешь? Оставлять Джареда было неправильно, но так со мной была часть тебя. Я так хотела, Доусон. А когда умерла Би, я хотела, чтобы ты обнял меня. Просто чтобы ты обнял. Когда ночами я лежала одна, я хотела, чтобы ты был рядом, и ненавидела тебя, ненавидела тебя, потому что я выбрала тебя, несмотря ни на что, а ты всё у меня отобрал. — Я ошибся, Аманда. Я знаю, я заставил страдать. — Да, но я всё ещё тебя люблю. Я так тебя люблю.
— Аманда, послушай меня. Я хотел сделать как лучше. Я хотел сделать так, чтобы ты не страдала. — Но я всё равно страдала! Я страдала каждый день, Доусон, и я зла на тебя, потому что ты за меня решил, как будет лучше, хотя лучше всего мне было с тобой. — Знаю. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ты же так о многом мечтала. — Но я мечтала об этом с тобой! Я могла ждать, сколько потребуется. — Я не достоин тебя, Аманда. — Достоин меня?! Господи, Доусон, ты не понимаешь? Оставлять Джареда было неправильно, но так со мной была часть тебя. Я так хотела, Доусон. А когда умерла Би, я хотела, чтобы ты обнял меня. Просто чтобы ты обнял. Когда ночами я лежала одна, я хотела, чтобы ты был рядом, и ненавидела тебя, ненавидела тебя, потому что я выбрала тебя, несмотря ни на что, а ты всё у меня отобрал. — Я ошибся, Аманда. Я знаю, я заставил страдать. — Да, но я всё ещё тебя люблю. Я так тебя люблю.
— Лучшее во мне (The Best of Me) · фильм
— Так значит, вы решили испытать счастья, несмотря на то, что потом вам будет грустно? <...> И теперь вы в печали <...> Ну и в чём проблема? — Мне слишком грустно... Слушайте, мне нравилось это чувство влюблённости, очень. Но она уехала и я скучаю, и мне хреново. Я не думал, что будет так хреново. Зачем вообще радоваться, если всё в итоге заканчивается этим? Это того не стоило... — Страдальцы недостойны страдания... Знаете, я не помню, как вас зовут, но вы — образцовый идиот! По-вашему, общаться, целоваться, веселиться вместе — всё ради этого? Это любовь? <...> Вот любовь — тоска по ней. Когда её нет... Хочется умереть... Вы такой счастливый. Вы ходячая поэма. А вы, небось, мечтали о сказке, о каком-то Диснейленде... Вам этого хочется? Как вы не понимаете? Вот ваш приз! Вот, что вы всё время искали! И вот он наконец у вас в руках — прекрасный самородок любви. Сладкая любовная грусть, а вы хотите его выбросить... Вы ничегошеньки не поняли. — Я думал, это самое худшее... — Нет! Самое худшее — если вы её забудете. Когда вам станет наплевать, когда станет на всё наплевать, от этого никуда не деться. Так что радуйтесь, что сердце ещё бьётся, ради Бога! <...> Счастливый сукин сын, последний раз мне сердце разбила Мэрилин, когда мне было тридцать пять. Я бы всё отдал, чтобы снова это испытать...
— Так значит, вы решили испытать счастья, несмотря на то, что потом вам будет грустно? <...> И теперь вы в печали <...> Ну и в чём проблема? — Мне слишком грустно... Слушайте, мне нравилось это чувство влюблённости, очень. Но она уехала и я скучаю, и мне хреново. Я не думал, что будет так хреново. Зачем вообще радоваться, если всё в итоге заканчивается этим? Это того не стоило... — Страдальцы недостойны страдания... Знаете, я не помню, как вас зовут, но вы — образцовый идиот! По-вашему, общаться, целоваться, веселиться вместе — всё ради этого? Это любовь? <...> Вот любовь — тоска по ней. Когда её нет... Хочется умереть... Вы такой счастливый. Вы ходячая поэма. А вы, небось, мечтали о сказке, о каком-то Диснейленде... Вам этого хочется? Как вы не понимаете? Вот ваш приз! Вот, что вы всё время искали! И вот он наконец у вас в руках — прекрасный самородок любви. Сладкая любовная грусть, а вы хотите его выбросить... Вы ничегошеньки не поняли. — Я думал, это самое худшее... — Нет! Самое худшее — если вы её забудете. Когда вам станет наплевать, когда станет на всё наплевать, от этого никуда не деться. Так что радуйтесь, что сердце ещё бьётся, ради Бога! <...> Счастливый сукин сын, последний раз мне сердце разбила Мэрилин, когда мне было тридцать пять. Я бы всё отдал, чтобы снова это испытать...
— Луи · сериал
Мне нравилось, что я веду себя как сумасшедший. В подобных занятиях моё, в общем-то, бесформенное страдание обретало параметры определенной структуры. Оно становилось способным к конкретному самовыражению, и от этого мне было гораздо легче. У моего страдания появлялся стиль.
Мне нравилось, что я веду себя как сумасшедший. В подобных занятиях моё, в общем-то, бесформенное страдание обретало параметры определенной структуры. Оно становилось способным к конкретному самовыражению, и от этого мне было гораздо легче. У моего страдания появлялся стиль.
— Андрей Геласимов · книга
Страдание неизбежно. Страдание универсально. Но реакция на страдание у каждого своя.
— Эдит Ева Эгер · книга
Я стал безумцем, который страдает от долгих приступов ужасного здравомыслия.
— Эдгар Аллан По
Трудно человеку примириться с несправедливостью и бессмысленностью выпадающих на его долю страданий. Человек может очень многое вынести, может вынести страдания, которые ему самому казались непереносимыми. Но труднее всего вынести бессмысленные страдания. Все существо человека возмущается против страданий бессмысленных и невыносимых. Слишком многие люди на земле считают свои страдания несправедливыми, не понимают, почему именно на их долю выпадают мучительные болезни, горькая нужда, неудачи, измены, почему им приходится страдать более, чем людям, которые не лучше их, даже много хуже. Объяснение человеческих несчастий первородным грехом ничего не объясняет, потому что обращено к «общему», а не к «частному». Более счастливые и удачливые, менее страдающие столь же поражены первородным грехом, как и несчастные и непомерно страдающие. Устанавливая пропорциональность между страданием и греховностью, мы уподобляемся утешителям Иова. Невозможно рационализировать человеческую судьбу. Такая рационализация принуждена все считать справедливым и, в сущности, отрицает существование зла. Задача, стоящая перед духовной жизнью, заключается совсем не в том, чтобы объяснить и оправдать страдания жизни, а в том, чтобы их просветлить и духовно пережить. Несение креста и означает духовно просветленное переживание страданий. Нужно нести свой крест жизни и облегчить несение креста другим людям, ближним.
Трудно человеку примириться с несправедливостью и бессмысленностью выпадающих на его долю страданий. Человек может очень многое вынести, может вынести страдания, которые ему самому казались непереносимыми. Но труднее всего вынести бессмысленные страдания. Все существо человека возмущается против страданий бессмысленных и невыносимых. Слишком многие люди на земле считают свои страдания несправедливыми, не понимают, почему именно на их долю выпадают мучительные болезни, горькая нужда, неудачи, измены, почему им приходится страдать более, чем людям, которые не лучше их, даже много хуже. Объяснение человеческих несчастий первородным грехом ничего не объясняет, потому что обращено к «общему», а не к «частному». Более счастливые и удачливые, менее страдающие столь же поражены первородным грехом, как и несчастные и непомерно страдающие. Устанавливая пропорциональность между страданием и греховностью, мы уподобляемся утешителям Иова. Невозможно рационализировать человеческую судьбу. Такая рационализация принуждена все считать справедливым и, в сущности, отрицает существование зла. Задача, стоящая перед духовной жизнью, заключается совсем не в том, чтобы объяснить и оправдать страдания жизни, а в том, чтобы их просветлить и духовно пережить. Несение креста и означает духовно просветленное переживание страданий. Нужно нести свой крест жизни и облегчить несение креста другим людям, ближним.
— Николай Александрович Бердяев · книга
... страдание – не грех, но само по себе и не заслуга. Дело не в том, чтобы много страдать, а в том, чтобы думать и набираться мудрости, если пережитое не отшибло ума...
— Мария Семенова · книга
Человеку требуется страдать. Тот, у кого нет настоящих горестей, создает их сам. Беды очищают и готовят его.
— Хосе Марти
Когда страдают все, легче переносить боль.
— Пауло Коэльо · книга
Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.
— Иван Сергеевич Тургенев

20 из 83