448 цитат: всё о «страх со смыслом»

Тема «страх со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 448 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Прошлое, конечно, оно от тебя не отвяжется, если вечно от него убегать. Но встретив его лицом к лицу, ты поймешь что это лишь воспоминания в твой душе и бояться их нет смысла.

   Прошлое, конечно, оно от тебя не отвяжется, если вечно от него убегать. Но встретив его лицом к лицу, ты поймешь что это лишь воспоминания в твой душе и бояться их нет смысла.

   — Докугакудзи · аниме
2. «

   Не надо бояться... Всему можно научиться.

   Не надо бояться... Всему можно научиться.

   — Сильвен Ренер · книга
3. «

   Отталкиваешь совесть ради передачи себя греховной сладости? Убойся, судить-то как раз и будет тебя твоя совесть; слушайся ее.

   Отталкиваешь совесть ради передачи себя греховной сладости? Убойся, судить-то как раз и будет тебя твоя совесть; слушайся ее.

   — Архимандрит Серафим (Розенберг)
4. «

   Человек страшится только того, чего не знает, знанием побеждается всякий страх.

   Человек страшится только того, чего не знает, знанием побеждается всякий страх.

   — Виссарион Григорьевич Белинский
5. «

   Страхи и опасения юного возраста не оставляют некоторых людей до конца жизни.

   Страхи и опасения юного возраста не оставляют некоторых людей до конца жизни.

   — Уильям Теккерей · книга
6. «

   Страх – секрет долгой жизни. Бесстрашных людей не существует. Но мы преодолеваем страх ради чего-то важного для нас, используем разум и силу воли.

   Страх – секрет долгой жизни. Бесстрашных людей не существует. Но мы преодолеваем страх ради чего-то важного для нас, используем разум и силу воли.

   — Касэки · аниме
7. «

   Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений.

   Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений.

   — Данте Алигьери · книга
8. «

   — Добрый вечер, Владимир. Вам знакомо чувство страха? — Знакомо ли мне чувство страха? Страх очень важен. Страх по идее должен работать как система предупреждения и спасать человека. Когда мне было лет 10-11, во дворе я почувствовал, что ситуация развивается как-то неправильно, ребята, которые были гораздо старше меня, они приближались-приближались, и я понимал, что наверное будут бить. Так иногда бывает. Даже с теми, кого любят. И я вдруг понял, что когда мне будет очень больно, все равно так страшно больно, чтобы я не мог вытерпеть, не будет. Потому что организм отключится. А потом, если он отключится, какая мне разница, все равно рано или поздно придется умирать. Я вдруг настолько холодно отнеся к этой ситуации, что взял кирпич и долбанул по башке первому приближающемуся. И как-то они все куда-то рассосались. У меня нет чувства страха. Для меня страх действует как транквилизатор. Он меня наоборот подталкивает. Потому что — идти еще жестче. Т.е. меня нельзя запугать. Естественно, любого человека можно лишить жизни, и когда-то это происходит по естественным или не естественным причинам, и всегда об этом тяжело говорить, когда тебя слышат твои дети, твоя жена, твоя мама, твой отец. Но это та профессия, которую я выбрал. Если бы я обладал чувством страха, я бы рассказывал о личной жизни наших звезд. И о творчестве Стаса Михайлова. Но это не мое. Я занимаюсь жесткой политической журналистикой, я позволяю себе иногда делать очень четкие конкретные расследования. Я воюю не абстрактно против всего мирового зла, и против абстрактной коррупции, а четко называю имя и фамилию, доводя до суда. А это уже другая работа. Поэтому приходится думать и о собственной безопасности.

   — Добрый вечер, Владимир. Вам знакомо чувство страха? — Знакомо ли мне чувство страха? Страх очень важен. Страх по идее должен работать как система предупреждения и спасать человека. Когда мне было лет 10-11, во дворе я почувствовал, что ситуация развивается как-то неправильно, ребята, которые были гораздо старше меня, они приближались-приближались, и я понимал, что наверное будут бить. Так иногда бывает. Даже с теми, кого любят. И я вдруг понял, что когда мне будет очень больно, все равно так страшно больно, чтобы я не мог вытерпеть, не будет. Потому что организм отключится. А потом, если он отключится, какая мне разница, все равно рано или поздно придется умирать. Я вдруг настолько холодно отнеся к этой ситуации, что взял кирпич и долбанул по башке первому приближающемуся. И как-то они все куда-то рассосались. У меня нет чувства страха. Для меня страх действует как транквилизатор. Он меня наоборот подталкивает. Потому что — идти еще жестче. Т.е. меня нельзя запугать. Естественно, любого человека можно лишить жизни, и когда-то это происходит по естественным или не естественным причинам, и всегда об этом тяжело говорить, когда тебя слышат твои дети, твоя жена, твоя мама, твой отец. Но это та профессия, которую я выбрал. Если бы я обладал чувством страха, я бы рассказывал о личной жизни наших звезд. И о творчестве Стаса Михайлова. Но это не мое. Я занимаюсь жесткой политической журналистикой, я позволяю себе иногда делать очень четкие конкретные расследования. Я воюю не абстрактно против всего мирового зла, и против абстрактной коррупции, а четко называю имя и фамилию, доводя до суда. А это уже другая работа. Поэтому приходится думать и о собственной безопасности.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
9. «

   Я не люблю, когда мне больно. И не люблю, когда страшно. Уверена, что те люди тоже не любят, когда им больно и страшно.

   Я не люблю, когда мне больно. И не люблю, когда страшно. Уверена, что те люди тоже не любят, когда им больно и страшно.

   — Ёсино Химэкава · аниме
10. «

    Страх и смех — две величайшие силы. И настолько самобытные, что стараются не вступать в противоречие. Ведь где есть одно, там обычно не бывает другого.

    Страх и смех — две величайшие силы. И настолько самобытные, что стараются не вступать в противоречие. Ведь где есть одно, там обычно не бывает другого.

    — Сергей Недоруб · книга
11. «

    Вот это причина любой массовой истерии: бояться, что придется бояться страшного страха, которого боишься.

    Вот это причина любой массовой истерии: бояться, что придется бояться страшного страха, которого боишься.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Наше беспокойство не похищает у завтрашнего дня его скорбей, но лишь похищает у сегодняшнего дня его силы.

    Наше беспокойство не похищает у завтрашнего дня его скорбей, но лишь похищает у сегодняшнего дня его силы.

    — Джон Максвелл · книга
13. «

    Когда заросли тревожат, из них выползают змеи.

    Когда заросли тревожат, из них выползают змеи.

    — Японские пословицы и поговорки
14. «

    Люди могут не осознавать этого, однако их нутро чует опасность. Зачастую они сами не понимают причины своих поступков. Возникновение беспочвенного, животного страха пугает их ещё сильнее, нежели некий конкретный пугающий объект.

    Люди могут не осознавать этого, однако их нутро чует опасность. Зачастую они сами не понимают причины своих поступков. Возникновение беспочвенного, животного страха пугает их ещё сильнее, нежели некий конкретный пугающий объект.

    — Кристина Дэвер · книга
15. «

    Если тебе страшно — просто прыгни. Ты можешь упасть, а можешь полететь.

    Если тебе страшно — просто прыгни. Ты можешь упасть, а можешь полететь.

    — Захра Шамони · фильм
16. «

    С до смерти перепуганным человеком нужно говорить короткими, четкими, предельно понятыми фразами.

    С до смерти перепуганным человеком нужно говорить короткими, четкими, предельно понятыми фразами.

    — Борис Акунин · книга
17. «

    Вера — вот то, чему мы учимся, преодолевая страх. Поверив в свою внутреннюю силу, мы преодолевая страх и обретаем гармонию. Нельзя верить только в физический материальный мир.

    Вера — вот то, чему мы учимся, преодолевая страх. Поверив в свою внутреннюю силу, мы преодолевая страх и обретаем гармонию. Нельзя верить только в физический материальный мир.

    — Луиза Хей
18. «

    Любовь гонит страх прочь, а благодарность способна покорить гордость.

    Любовь гонит страх прочь, а благодарность способна покорить гордость.

    — Луиза Мэй Олкотт · книга
19. «

    Море нечистых рас на востоке отрицает нас уже одним фактом своего существования. <...> Вы хвалились построить новую жизнь, а что у вас было в руках, кроме смерти? Но ведь смертью-то, смертью жизнь не построишь? Неужели вы все так глупы, что не поняли даже этого? Смерть, страх, ненависть — ведь все это величины отрицающие, негативные. Они хороши для разрушения, а не для стройки. Чтобы строить жизнь, самую убогую, нужно прежде всего любить ее, а вы ведь ее только боитесь. Вот поэтому-то и выходит так там, где действует ваш кулак в лайковой перчатке. И еще вот это: оглушить, ударить, разрушить, забить, убить, уничтожить! Там вы сильны, могучи, изобретательны и даже прозорливы. Вы гениальны в отношении всего, что касается боли и страдания, но там, где в свои права вступает настоящая жизнь, а не ее голое отрицание, там вы неразумны, как людоеды с Сандвичевых островов. Везде, где из тьмы пробуждается и вырастает светлый человеческий разум, он убивает вас, как солнечный свет плесень. Ваш собственный разум!

    Море нечистых рас на востоке отрицает нас уже одним фактом своего существования. <...> Вы хвалились построить новую жизнь, а что у вас было в руках, кроме смерти? Но ведь смертью-то, смертью жизнь не построишь? Неужели вы все так глупы, что не поняли даже этого? Смерть, страх, ненависть — ведь все это величины отрицающие, негативные. Они хороши для разрушения, а не для стройки. Чтобы строить жизнь, самую убогую, нужно прежде всего любить ее, а вы ведь ее только боитесь. Вот поэтому-то и выходит так там, где действует ваш кулак в лайковой перчатке. И еще вот это: оглушить, ударить, разрушить, забить, убить, уничтожить! Там вы сильны, могучи, изобретательны и даже прозорливы. Вы гениальны в отношении всего, что касается боли и страдания, но там, где в свои права вступает настоящая жизнь, а не ее голое отрицание, там вы неразумны, как людоеды с Сандвичевых островов. Везде, где из тьмы пробуждается и вырастает светлый человеческий разум, он убивает вас, как солнечный свет плесень. Ваш собственный разум!

    — Юрий Домбровский · книга
20. «

    Сидорин: — Восхищаюсь вашей принципиальностью, Павел Константинович. Сегодня на собрании вы раскрылись вовсю. То вы за правление, то вы против. Я-то думал, что вы большой ученый, а вы — элементарный собственник. Смирновский: — Да, Сидорин, я — собственник. Я не знаю, какой я учёный, но самое обидное, что я ещё и трус. Казалось бы, чего мне бояться? Ну в молодости меня много били. Причём, били за то, за что потом давали звания, премии... Но испугали на всю жизнь. Мне уже много лет — пора перестать бояться кого бы то ни было.

    Сидорин: — Восхищаюсь вашей принципиальностью, Павел Константинович. Сегодня на собрании вы раскрылись вовсю. То вы за правление, то вы против. Я-то думал, что вы большой ученый, а вы — элементарный собственник. Смирновский: — Да, Сидорин, я — собственник. Я не знаю, какой я учёный, но самое обидное, что я ещё и трус. Казалось бы, чего мне бояться? Ну в молодости меня много били. Причём, били за то, за что потом давали звания, премии... Но испугали на всю жизнь. Мне уже много лет — пора перестать бояться кого бы то ни было.

    — Валентин Михайлович Сидорин · фильм