43 цитаты про «Красивые цитаты про страх», проверенных временем

43 цитаты про «Красивые цитаты про страх»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Страх вернулся. Если подумать, он обладает странной природой: зарождается где-то на груди, а потом просачивается сквозь кожу, ткани, мышцы и кости, пока не превращается в черную дыру размером с душу – Дыру, поглощающую любую радость, удовольствие и красоту. Но не надежду. Каким-то образом надежда единственная остается неподвластна страху, и именно она заставляет человека совершать следующий вдох, следующий шаг, следующий крохотный акт неповиновения, пускай он и заключается всего лишь в том, чтобы продолжать жить.

   Страх вернулся. Если подумать, он обладает странной природой: зарождается где-то на груди, а потом просачивается сквозь кожу, ткани, мышцы и кости, пока не превращается в черную дыру размером с душу – Дыру, поглощающую любую радость, удовольствие и красоту. Но не надежду. Каким-то образом надежда единственная остается неподвластна страху, и именно она заставляет человека совершать следующий вдох, следующий шаг, следующий крохотный акт неповиновения, пускай он и заключается всего лишь в том, чтобы продолжать жить.

   — Эми Хармон · книга
2. «

   Моей больной душе, где грех живёт, Всё кажется предвестьем злых невзгод; Всего страшится тайная вина И этим страхом изобличена.

   Моей больной душе, где грех живёт, Всё кажется предвестьем злых невзгод; Всего страшится тайная вина И этим страхом изобличена.

   — Уильям Шекспир · книга
3. «

   ... она для него — как тёмная ночная бабочка, влетевшая в светлую комнату смелого человека — в сердце; он не знает, что делать, — убить или налить молока — ночные бабочки похожи на горгулий с Собора Парижской Богоматери: страшные и чёрные, гипнотизирующие тем, что видели за века...

   ... она для него — как тёмная ночная бабочка, влетевшая в светлую комнату смелого человека — в сердце; он не знает, что делать, — убить или налить молока — ночные бабочки похожи на горгулий с Собора Парижской Богоматери: страшные и чёрные, гипнотизирующие тем, что видели за века...

   — Никки Каллен · книга
4. «

   Throw the first key into the sea of hate, Throw the second key into the sea of fear, Throw the third key into the sea of senselessness And make the people hold each other's hands. The fourth key belongs into the sea of greed, And the fifth into the sea of ignorance, Disease, disease, disease my friend, For this whole world's in devil's hand. Disease, disease, disease my friend, Throw the key or you may die.

   Throw the first key into the sea of hate, Throw the second key into the sea of fear, Throw the third key into the sea of senselessness And make the people hold each other's hands. The fourth key belongs into the sea of greed, And the fifth into the sea of ignorance, Disease, disease, disease my friend, For this whole world's in devil's hand. Disease, disease, disease my friend, Throw the key or you may die.
5. «

   Мужчина перегрыз зубочистку. Треск оглушил девушку, и она шатнулась назад. Представляя себя этой самой зубочисткой, она подумала, что однажды, он так же ее просто сломает. Сломает, и все тут. Разве ему будет от этого плохо? Нет. Просто будет делать вид, что эта сломанная девчонка к нему не имеет никакого отношения.

   Мужчина перегрыз зубочистку. Треск оглушил девушку, и она шатнулась назад. Представляя себя этой самой зубочисткой, она подумала, что однажды, он так же ее просто сломает. Сломает, и все тут. Разве ему будет от этого плохо? Нет. Просто будет делать вид, что эта сломанная девчонка к нему не имеет никакого отношения.
6. «

   Как бы черны ни были ночные тени, не все они скрывают чудовищ.

   Как бы черны ни были ночные тени, не все они скрывают чудовищ.

   — Алексей Кондратенко · книга
7. «

   Четыре вещи на свете для моря годятся мало: якорь, штурвал и вёсла, и страх налететь на скалы.

   Четыре вещи на свете для моря годятся мало: якорь, штурвал и вёсла, и страх налететь на скалы.

   — Антонио Мачадо
8. «

   Если стянуть покрывало сознания, осмысления, животного ужаса человека перед смертью, инстинкта выживания и заглянуть в душу, в подсознание, глубже, туда, куда мы забыли дороги, то смерть... притягательна. Она завораживает. Она не пугает, она — желанна. Из отрицательного героя превращаясь в доброго ангела, становясь аналогом свободы — целостности души. Выхода из спячки и не концом, а продолжением старого пути, начало нового круга. Не неизвестностью, а ожиданием. Потому что когда в мертвых глазах заканчивается небо, открываются двери. Не в рай и не в ад, рай и ад здесь, с нами, внутри каждого из нас. А куда открываются двери... в своё время это узнает каждый.

   Если стянуть покрывало сознания, осмысления, животного ужаса человека перед смертью, инстинкта выживания и заглянуть в душу, в подсознание, глубже, туда, куда мы забыли дороги, то смерть... притягательна. Она завораживает. Она не пугает, она — желанна. Из отрицательного героя превращаясь в доброго ангела, становясь аналогом свободы — целостности души. Выхода из спячки и не концом, а продолжением старого пути, начало нового круга. Не неизвестностью, а ожиданием. Потому что когда в мертвых глазах заканчивается небо, открываются двери. Не в рай и не в ад, рай и ад здесь, с нами, внутри каждого из нас. А куда открываются двери... в своё время это узнает каждый.

   — Аль Квотион · книга
9. «

   Ты вошла в джунгли и не побоялась встретиться с чудовищами из твоего детства. Расплела дремучие ветви секретов твоего рода. Теперь знаешь в лицо всех своих призраков, теней, монстров. В пустыне ты сбросила с себя их заклятия, стряхнула толстую корку чужих, налепленных на тебя страхов. Нашла внутри себя настоящую себя и не испугалась своих желаний. Теперь перед тобой — самый важный выбор: предать свой истинный свет, как это сделало большинство; или принести ему клятву.

   Ты вошла в джунгли и не побоялась встретиться с чудовищами из твоего детства. Расплела дремучие ветви секретов твоего рода. Теперь знаешь в лицо всех своих призраков, теней, монстров. В пустыне ты сбросила с себя их заклятия, стряхнула толстую корку чужих, налепленных на тебя страхов. Нашла внутри себя настоящую себя и не испугалась своих желаний. Теперь перед тобой — самый важный выбор: предать свой истинный свет, как это сделало большинство; или принести ему клятву.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Столько горького выпито, столько крепких сигарет выкурено, столько людей потеряно. Теперь я живу чуть прихрамывая, но зато отважнее — чего бояться, когда уже столько страхов преодолено.

    Столько горького выпито, столько крепких сигарет выкурено, столько людей потеряно. Теперь я живу чуть прихрамывая, но зато отважнее — чего бояться, когда уже столько страхов преодолено.

    — Эльчин Сафарли · книга
11. «

    Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

    Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

    — Алексей Пехов · книга
12. «

    Свобода ждёт за дверью страха.

    Свобода ждёт за дверью страха.
13. «

    Я боюсь рассказать, как тебя я люблю. Я боюсь, что, подслушавши повесть мою, Моё сердце безумья любви ужаснётся И от счастья и муки порвётся...

    Я боюсь рассказать, как тебя я люблю. Я боюсь, что, подслушавши повесть мою, Моё сердце безумья любви ужаснётся И от счастья и муки порвётся...

    — Николай Максимович Минский
14. «

    Когда тебе жутко и в то же время уже ясно, что тебя миновало, чувствуешь, как по телу, наступив сначала на живот, потом на печёнку, потом на плечо, потом ещё куда-то, пробегает босыми ногами ангел, и стопы его нежны, но холодны от страха.

    Когда тебе жутко и в то же время уже ясно, что тебя миновало, чувствуешь, как по телу, наступив сначала на живот, потом на печёнку, потом на плечо, потом ещё куда-то, пробегает босыми ногами ангел, и стопы его нежны, но холодны от страха.

    — Захар Прилепин · книга
15. «

    When you gimme those ocean eyes I'm scared - I've never fallen from quite this high Falling into those ocean eyes

    When you gimme those ocean eyes I'm scared - I've never fallen from quite this high Falling into those ocean eyes
16. «

    Огонь и страх хорошие слуги, но плохие хозяева.

    Огонь и страх хорошие слуги, но плохие хозяева.

    — Урсула Ле Гуин · книга
17. «

    — Представь, что было бы, если бы мы так не боялись. — Почти все мои знакомые кроты хотели бы меньше прислушиваться к свои страхам и больше к своим мечтам. А ты о чем мечтаешь? — О доме. — Дом. А какой он? — Не знаю. Я не уверен. Но он мне точно нужен.

    — Представь, что было бы, если бы мы так не боялись. — Почти все мои знакомые кроты хотели бы меньше прислушиваться к свои страхам и больше к своим мечтам. А ты о чем мечтаешь? — О доме. — Дом. А какой он? — Не знаю. Я не уверен. Но он мне точно нужен.

    — Мальчик · мультфильм
18. «

    Я честен, и поэтому мне страшно.

    Я честен, и поэтому мне страшно.

    — Хосе Марти
19. «

    Не по бедности я позабыл про вино, Не из страха совсем опустился на дно. Пил вино я, чтоб сердце весельем наполнить, А теперь моё сердце — тобою полно.

    Не по бедности я позабыл про вино, Не из страха совсем опустился на дно. Пил вино я, чтоб сердце весельем наполнить, А теперь моё сердце — тобою полно.

    — Омар Хайям
20. «

    Мама говорила, что самый храбрый в сказках — Иван Царевич. Он мог залезть в печку к Бабе-Яге, забраться в пасть Змей Горыныча и победить Кощея Бессмертного, которого все боялись. Но это только в сказках героя бесстрашные, в жизни каждый человек обязательно чего-нибудь боится. А еще мама говорила, — на свете столько разных страхов, — сколько людей живет на планете. Страх остаться никому не нужной. Страх потерять то, что дороже всего на свете. Страх от того, что не можешь написать что-то очень-очень важное. Страх, что тот, кому ты доверял, тебя обманывал. Кого-то пугает чудище, которое живет в шкафу. А еще мама говорила, что хоть мы и не в сказке, мы тоже можем побороть свой страх. Нужно лишь посмотреть ему прямо в глаза.

    Мама говорила, что самый храбрый в сказках — Иван Царевич. Он мог залезть в печку к Бабе-Яге, забраться в пасть Змей Горыныча и победить Кощея Бессмертного, которого все боялись. Но это только в сказках героя бесстрашные, в жизни каждый человек обязательно чего-нибудь боится. А еще мама говорила, — на свете столько разных страхов, — сколько людей живет на планете. Страх остаться никому не нужной. Страх потерять то, что дороже всего на свете. Страх от того, что не можешь написать что-то очень-очень важное. Страх, что тот, кому ты доверял, тебя обманывал. Кого-то пугает чудище, которое живет в шкафу. А еще мама говорила, что хоть мы и не в сказке, мы тоже можем побороть свой страх. Нужно лишь посмотреть ему прямо в глаза.

    — Валерия Громова · сериал