158 афоризмов на тему «Жизненные цитаты про страх»

Собрали 158 цитат на тему «Жизненные цитаты про страх» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   И ещё, возможно... Я боюсь, что новый человек может изменить мою маленькую семью и нашу устоявшуюся жизнь.

   И ещё, возможно... Я боюсь, что новый человек может изменить мою маленькую семью и нашу устоявшуюся жизнь.

   — Грэм Симкинс · фильм
2. «

   Из всех живых существ женщины больше всего боятся женщин, и прежде всего умных и красивых.

   Из всех живых существ женщины больше всего боятся женщин, и прежде всего умных и красивых.

   — Теодор Драйзер · книга
3. «

   Всегда полезно встретиться лицом к лицу с тем, чего боишься. Тогда чудища, крадущиеся во тьме, превратятся всего-навсего в причудливые тени, которые отбрасывают ветви деревьев. Голоса, шепчущиеся в ночи, окажутся шелестом листьев на ветру. А внезапно нахлынувший страх объяснится слишком расходившимся воображением, а не лишающим воли заклятием какой-нибудь ведьмы.

   Всегда полезно встретиться лицом к лицу с тем, чего боишься. Тогда чудища, крадущиеся во тьме, превратятся всего-навсего в причудливые тени, которые отбрасывают ветви деревьев. Голоса, шепчущиеся в ночи, окажутся шелестом листьев на ветру. А внезапно нахлынувший страх объяснится слишком расходившимся воображением, а не лишающим воли заклятием какой-нибудь ведьмы.

   — Чарльз де Линт · книга
4. «

   Он был добр, но держался так замкнуто, что слыл суровым и высокомерным. Люди охотно позволяют возвышаться над ними, но никогда не прощают тех, кто не опускается до их уровня. Поэтому к чувству восхищения, которое вызывают в них сильные натуры, всегда примешана доля ненависти и страха. В безудержном благородстве люди всегда видят молчаливое порицание себе и никогда не простят этого ни живым, ни мёртвым.

   Он был добр, но держался так замкнуто, что слыл суровым и высокомерным. Люди охотно позволяют возвышаться над ними, но никогда не прощают тех, кто не опускается до их уровня. Поэтому к чувству восхищения, которое вызывают в них сильные натуры, всегда примешана доля ненависти и страха. В безудержном благородстве люди всегда видят молчаливое порицание себе и никогда не простят этого ни живым, ни мёртвым.

   — Оноре де Бальзак · книга
5. «

   За шутками обычно прячется страх.

   За шутками обычно прячется страх.

   — Варрик Тетрас · игра
6. «

   Страх всегда убивает больше борьбы. Пока армия не бросает щитов и не размыкает строя, уничтожить ее практически невозможно, либо она уходит в небо с такой славой, что враг обычно уже не лезет к этому народу.

   Страх всегда убивает больше борьбы. Пока армия не бросает щитов и не размыкает строя, уничтожить ее практически невозможно, либо она уходит в небо с такой славой, что враг обычно уже не лезет к этому народу.

   — Дмитрий Емец · книга
7. «

   Человек боится только того, с чем не может справиться.

   Человек боится только того, с чем не может справиться.

   — Александра Соколова · книга
8. «

   Избегать чего-то можно не от страха, а чтобы не испачкаться.

   Избегать чего-то можно не от страха, а чтобы не испачкаться.

   — Чан Ок Чон · сериал
9. «

   Не важно, сколько лет мы прожили на свете: ночь, осеняя мир тьмою, приносит с собой все те страхи, что гнездятся в нас с детства.

   Не важно, сколько лет мы прожили на свете: ночь, осеняя мир тьмою, приносит с собой все те страхи, что гнездятся в нас с детства.

   — Пауло Коэльо · книга
10. «

    Нельзя всю жизнь оставаться испуганным ребенком, закрывая глаза на то, что ждёт впереди. Только знание правды даёт человеку силу. Каким бы горьким это знание ни оказалось.

    Нельзя всю жизнь оставаться испуганным ребенком, закрывая глаза на то, что ждёт впереди. Только знание правды даёт человеку силу. Каким бы горьким это знание ни оказалось.

    — Харуки Мураками · книга
11. «

    Но я знал, что каждый сантиметр, который я уступлю сейчас чувству страха, превратится в метры, если я действительно окажусь в опасности.

    Но я знал, что каждый сантиметр, который я уступлю сейчас чувству страха, превратится в метры, если я действительно окажусь в опасности.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Все люди делятся на две группы. Когда им везет, люди из первой группы считают, что это не просто везение, не просто совпадение. Для них это знак. Доказательство, что там, наверху, кто-то защищает их от напастей. Для людей из второй группы это чистое везение. Удача. Сейчас они с большим подозрением смотрят на появившиеся в небе огни. Для них это ситуация из разряда «50 на 50». Всё может закончиться плохо. А может и хорошо. Но в глубине души они понимают: что бы ни произошло, они могут рассчитывать только на самих себя. И это наполняет их сердце страхом. Да, есть такие люди. Но много и тех, кто относится к первой группе. Они смотрят на эти огни, как на чудо. И в глубине души они понимают: что бы ни произошло, там наверху есть кто-то, кто им поможет. И это наполняет их сердце надеждой.

    Все люди делятся на две группы. Когда им везет, люди из первой группы считают, что это не просто везение, не просто совпадение. Для них это знак. Доказательство, что там, наверху, кто-то защищает их от напастей. Для людей из второй группы это чистое везение. Удача. Сейчас они с большим подозрением смотрят на появившиеся в небе огни. Для них это ситуация из разряда «50 на 50». Всё может закончиться плохо. А может и хорошо. Но в глубине души они понимают: что бы ни произошло, они могут рассчитывать только на самих себя. И это наполняет их сердце страхом. Да, есть такие люди. Но много и тех, кто относится к первой группе. Они смотрят на эти огни, как на чудо. И в глубине души они понимают: что бы ни произошло, там наверху есть кто-то, кто им поможет. И это наполняет их сердце надеждой.

    — Грэм Хесс · фильм
13. «

    Привычный, почтительный страх въелся прочно, это понимаешь тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы.

    Привычный, почтительный страх въелся прочно, это понимаешь тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы.

    — Колин Маккалоу · книга
14. «

    Вот и все вы такие, — с досадой воскликнул он, — разводите всякие антимонии насчет ваших бессмертных душ, а сами боитесь умереть! При виде острого ножа в руках труса вы судорожно цепляетесь за жизнь, и весь этот вздор вылетает у вас из головы. Как же так, милейший, ведь вы будете жить вечно? Вы — бог, а бога нельзя убить. Кок не может причинить вам зла — вы же уверены, что вам предстоит воскреснуть. Чего же вы боитесь?

    Вот и все вы такие, — с досадой воскликнул он, — разводите всякие антимонии насчет ваших бессмертных душ, а сами боитесь умереть! При виде острого ножа в руках труса вы судорожно цепляетесь за жизнь, и весь этот вздор вылетает у вас из головы. Как же так, милейший, ведь вы будете жить вечно? Вы — бог, а бога нельзя убить. Кок не может причинить вам зла — вы же уверены, что вам предстоит воскреснуть. Чего же вы боитесь?

    — Джек Лондон · книга
15. «

    Впрочем, сны – это ерунда. Что нам до снов, если окружающая действительность своей беспросветностью нагоняет и вовсе запредельную жуть?

    Впрочем, сны – это ерунда. Что нам до снов, если окружающая действительность своей беспросветностью нагоняет и вовсе запредельную жуть?

    — Павел Корнев · книга
16. «

    Я навсегда запомнила один момент. Мой сын, он был тогда маленький, сказал: «Мама, помнишь, в кино была одна девочка? Монстр на нее нападал, и никто не защищал девочку от монстра?» Я с трудом припомнила, что мы и правда смотрели с ним какой-то дурацкий, совсем слабенький фильм про пришельцев. Я его и пересказать бы не смогла. А он снова: «Мама, помнишь: монстр нападает, а девочку никто не защищает!» Я говорю: «Помню». А он снова о своем, и опять одно и то же. Тогда я потеряла терпение. Говорю: «Да сколько можно! Неужели так страшно?» И забыла об этом. А он так поморгал-поморгал и больше уже не переспрашивал. А потом, уже много позже я поняла: его ведь даже не монстр испугал, а то, что девочку никто не защищал.

    Я навсегда запомнила один момент. Мой сын, он был тогда маленький, сказал: «Мама, помнишь, в кино была одна девочка? Монстр на нее нападал, и никто не защищал девочку от монстра?» Я с трудом припомнила, что мы и правда смотрели с ним какой-то дурацкий, совсем слабенький фильм про пришельцев. Я его и пересказать бы не смогла. А он снова: «Мама, помнишь: монстр нападает, а девочку никто не защищает!» Я говорю: «Помню». А он снова о своем, и опять одно и то же. Тогда я потеряла терпение. Говорю: «Да сколько можно! Неужели так страшно?» И забыла об этом. А он так поморгал-поморгал и больше уже не переспрашивал. А потом, уже много позже я поняла: его ведь даже не монстр испугал, а то, что девочку никто не защищал.

    — Дмитрий Емец · книга
17. «

    Любовь более крепкий обруч, чем страх.

    Любовь более крепкий обруч, чем страх.

    — Генрик Сенкевич · книга
18. «

    Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.

    Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    Встреча с людьми, которых боишься, имеет большое терапевтическое значение.

    Встреча с людьми, которых боишься, имеет большое терапевтическое значение.

    — Филип К. Дик · книга
20. «

    Ведь самое страшное — это не потерять. Самое страшное — это когда мозг затекает жиром скуки и, задыхаясь, начинает продуцировать в мир полоумные бредни. Мозгу хочется простора, мозгу нужны значимые события, чтобы анализировать себя и развиваться. И поэтому, спасаясь, он подменяет душную реальность активной моделью домыслия. Люди придумывают себя, более интересных и значимых. Люди придумывают других людей, наделяя их вымышленными качествами и эпизодами судьбы. Люди придумывают себе обособленный мир на свой вкус. Одноместный и одноразовый.

    Ведь самое страшное — это не потерять. Самое страшное — это когда мозг затекает жиром скуки и, задыхаясь, начинает продуцировать в мир полоумные бредни. Мозгу хочется простора, мозгу нужны значимые события, чтобы анализировать себя и развиваться. И поэтому, спасаясь, он подменяет душную реальность активной моделью домыслия. Люди придумывают себя, более интересных и значимых. Люди придумывают других людей, наделяя их вымышленными качествами и эпизодами судьбы. Люди придумывают себе обособленный мир на свой вкус. Одноместный и одноразовый.