44 лучших цитаты на тему «страшный суд»

Собрали 44 цитаты на тему «страшный суд» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В меня насквозь струится ливень звездный, и грязь, налипшую за долгие года, смывает он. До Страшного Суда еще есть время. Ничего не поздно.

   В меня насквозь струится ливень звездный, и грязь, налипшую за долгие года, смывает он. До Страшного Суда еще есть время. Ничего не поздно.

   — Григорий Марк
2. «

   Безбожие. Это не войну они начали. И не проказу они создали. Это был Суд. Никому не уйти от прошлого. Никому не уйти от Суда. Думаете, его нет там, наверху? Думаете, он не следит за этой страной? Как иначе вы это объясните? Он нас проверял, но мы справились. Мы сделали то, что должны были. Ислингтон. Энфилд. Я там был. Я все это видел. Иммигранты, мусульмане... ...гомосексуалисты, террористы. Болезненные дегенераты. Они должны были исчезнуть.

   Безбожие. Это не войну они начали. И не проказу они создали. Это был Суд. Никому не уйти от прошлого. Никому не уйти от Суда. Думаете, его нет там, наверху? Думаете, он не следит за этой страной? Как иначе вы это объясните? Он нас проверял, но мы справились. Мы сделали то, что должны были. Ислингтон. Энфилд. Я там был. Я все это видел. Иммигранты, мусульмане... ...гомосексуалисты, террористы. Болезненные дегенераты. Они должны были исчезнуть.

   — «V» значит Вендетта (V for Vendetta) · фильм
3. «

   Дни, годы, века проходят как тень и все мы приближаемся к своему концу. Жизнь любого человека – книга, а каждый день жизни – одна её страница. У каждой книги есть конец, конец есть и у человеческой жизни. На страницах этой книги есть и плохое и хорошее, записаны и светлые и тёмные дела человека. А когда окончится жизнь, тогда откроется пред Богом эта книга и на основании того, что в ней написано, человек даст ответ.

   Дни, годы, века проходят как тень и все мы приближаемся к своему концу. Жизнь любого человека – книга, а каждый день жизни – одна её страница. У каждой книги есть конец, конец есть и у человеческой жизни. На страницах этой книги есть и плохое и хорошее, записаны и светлые и тёмные дела человека. А когда окончится жизнь, тогда откроется пред Богом эта книга и на основании того, что в ней написано, человек даст ответ.

   — Ефрем Филофейский
4. «

   Мне кажется, что Страшный суд не в том, что нам там достанется... а в том, что я стану перед Богом, который так меня любит — и вдруг я пойму, что на Его любовь ответил безразличием...

   Мне кажется, что Страшный суд не в том, что нам там достанется... а в том, что я стану перед Богом, который так меня любит — и вдруг я пойму, что на Его любовь ответил безразличием...

   — Антоний Сурожский
5. «

   Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

   Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

   — Шань Са · книга
6. «

   Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

   Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

   — Ибн Каййим аль-Джаузия · книга
7. «

   Неизвестная кончина удержать нас должна от греха. Известно, что умрем все, но когда и как умрем, неизвестно. Горе же тому, кого во грехе застанет смерть! Ибо в чем застанет нас смерть, в том будет и судить нас Бог.

   Неизвестная кончина удержать нас должна от греха. Известно, что умрем все, но когда и как умрем, неизвестно. Горе же тому, кого во грехе застанет смерть! Ибо в чем застанет нас смерть, в том будет и судить нас Бог.

   — Святитель Тихон Задонский
8. «

   Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.

   Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.

   — Евангелие от Матфея · книга
9. «

   Не избежать и мне сего удела: Душа моя отринется от тела И пустится в тот страшный, без предела Далекий путь неведомо куда. Обступят душу сонмы бесов разных, Ужасных сутью, ликом безобразных, Еще страшней сомнений тех опасных, Что бесы мне внушали иногда. Душа моя окажется в их власти, Сулящей ей лишь беды и напасти, И душу раздерут мою на части, Чтоб ей пропасть, исчезнуть без следа. Те бесы с адской злобою во взгляде, Начнут огонь вздувать и крючья ладить, Кружиться станут спереди и сзади, Повсюду — слева, справа — вот беда! В том мире тесном, мире помрачневшем Придется худо душам отлетевшим, Стыдом отягощенным, многогрешным, Не ждавшим в жизни Страшного суда. И, проявив бесовское старанье, Припомнят бесы все мои деянья И станут мне готовить наказанье, Для коего и брошен я сюда. Но перед тем как дьявол завладеет Моей душой, как телом Моисея, Быть может, скажет ангел, мрак рассея: «Господь его прощает навсегда!»

   Не избежать и мне сего удела: Душа моя отринется от тела И пустится в тот страшный, без предела Далекий путь неведомо куда. Обступят душу сонмы бесов разных, Ужасных сутью, ликом безобразных, Еще страшней сомнений тех опасных, Что бесы мне внушали иногда. Душа моя окажется в их власти, Сулящей ей лишь беды и напасти, И душу раздерут мою на части, Чтоб ей пропасть, исчезнуть без следа. Те бесы с адской злобою во взгляде, Начнут огонь вздувать и крючья ладить, Кружиться станут спереди и сзади, Повсюду — слева, справа — вот беда! В том мире тесном, мире помрачневшем Придется худо душам отлетевшим, Стыдом отягощенным, многогрешным, Не ждавшим в жизни Страшного суда. И, проявив бесовское старанье, Припомнят бесы все мои деянья И станут мне готовить наказанье, Для коего и брошен я сюда. Но перед тем как дьявол завладеет Моей душой, как телом Моисея, Быть может, скажет ангел, мрак рассея: «Господь его прощает навсегда!»

   — Мкртич Нагаш
10. «

    Но разве это судьи, это же святые лики, Они тебе все простят, но куда ты денешь улики?

    Но разве это судьи, это же святые лики, Они тебе все простят, но куда ты денешь улики?
11. «

    Надо все делать с благоговением. Иноку надо иметь и голос тихий, и поступь скромную. Не только делать, но и говорить надо со страхом Божиим, обдумывая каждое слово, прежде чем его произнести. «Помни, — говорит святитель Феофан, — что ты, говоря, рождаешь слово, и оно никогда не умрет, но будет жить до Страшного Суда. Оно станет перед тобою и будет за тебя или против тебя. «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф.12, 37).

    Надо все делать с благоговением. Иноку надо иметь и голос тихий, и поступь скромную. Не только делать, но и говорить надо со страхом Божиим, обдумывая каждое слово, прежде чем его произнести. «Помни, — говорит святитель Феофан, — что ты, говоря, рождаешь слово, и оно никогда не умрет, но будет жить до Страшного Суда. Оно станет перед тобою и будет за тебя или против тебя. «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф.12, 37).

    — Никон Оптинский
12. «

    Молитвы живых об усопших и совершаемые об их упокоении службы — это последняя возможность получить помощь, которую даёт усопшим Бог — до Второго Пришествия. После конечного Суда возможности получить помощь у них уже не будет. Подобно тому как, навещая заключённых, мы приносим им прохладительные напитки и тому подобное и облегчаем тем самым их страдания, так же мы облегчаем страдания усопших молитвами и милостынями, которые совершаем об упокоении их душ. Мы, живущие на земле, имеем запас времени на покаяние, тогда как несчастные усопшие уже не могут сами улучшить своё положение, но ждут помощи от нас. Поэтому мы обязаны помогать им своей молитвой. Бог хочет помочь усопшим, потому что Ему больно за них, однако Он не делает этого, потому что у Него есть благородство. Он не хочет дать диаволу права сказать: «Как же Ты спасаешь этого грешника, ведь он совсем не трудился?». Однако, молясь за усопших, мы даём Богу «право» на вмешательство. В большее «умиление» Бога приводят наши молитвы об усопших, чем о живых. Поэтому наша Церковь и установила освящение заупокойного колива, заупокойные службы, панихиды. Заупокойные службы — это самый лучший адвокат о душах усопших.

    Молитвы живых об усопших и совершаемые об их упокоении службы — это последняя возможность получить помощь, которую даёт усопшим Бог — до Второго Пришествия. После конечного Суда возможности получить помощь у них уже не будет. Подобно тому как, навещая заключённых, мы приносим им прохладительные напитки и тому подобное и облегчаем тем самым их страдания, так же мы облегчаем страдания усопших молитвами и милостынями, которые совершаем об упокоении их душ. Мы, живущие на земле, имеем запас времени на покаяние, тогда как несчастные усопшие уже не могут сами улучшить своё положение, но ждут помощи от нас. Поэтому мы обязаны помогать им своей молитвой. Бог хочет помочь усопшим, потому что Ему больно за них, однако Он не делает этого, потому что у Него есть благородство. Он не хочет дать диаволу права сказать: «Как же Ты спасаешь этого грешника, ведь он совсем не трудился?». Однако, молясь за усопших, мы даём Богу «право» на вмешательство. В большее «умиление» Бога приводят наши молитвы об усопших, чем о живых. Поэтому наша Церковь и установила освящение заупокойного колива, заупокойные службы, панихиды. Заупокойные службы — это самый лучший адвокат о душах усопших.

    — Паисий Святогорец
13. «

    Выражение лиц их свидетельствует против них, и о грехе своем они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают: горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло.

    Выражение лиц их свидетельствует против них, и о грехе своем они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают: горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Исаии · книга
14. «

    Пострадают некоторые и из разумных для испытания их, очищения и для убеления к последнему времени; ибо есть еще время до срока.

    Пострадают некоторые и из разумных для испытания их, очищения и для убеления к последнему времени; ибо есть еще время до срока.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Даниила · книга
15. «

    Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! Горе тем, которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток, которые за подарки оправдывают виновного и правых лишают законного! За то, как огонь съедает солому, и пламя истребляет сено, так истлеет корень их, и цвет их разнесется, как прах; потому что они отвергли закон Господа Саваофа и презрели слово Святаго Израилева.

    Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! Горе тем, которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток, которые за подарки оправдывают виновного и правых лишают законного! За то, как огонь съедает солому, и пламя истребляет сено, так истлеет корень их, и цвет их разнесется, как прах; потому что они отвергли закон Господа Саваофа и презрели слово Святаго Израилева.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Исаии · книга
16. «

    Я забыл, что не будет Суда, И что, в принципе, Суд невозможен. И что путь всех пришедших сюда Бесконечен, прекрасен и… сложен.

    Я забыл, что не будет Суда, И что, в принципе, Суд невозможен. И что путь всех пришедших сюда Бесконечен, прекрасен и… сложен.
17. «

    Если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, придет Сын Человеческий.

    Если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, придет Сын Человеческий.

    — Иисус Христос · книга
18. «

    На роду написано? Но, если человеку на роду было так написано, почему же судит Бог? Свою судьбу мы создаем сами. Если человек, безрассудно подвергая свою жизнь опасности, погибает, он совершает грех, а судьба здесь не при чем.

    На роду написано? Но, если человеку на роду было так написано, почему же судит Бог? Свою судьбу мы создаем сами. Если человек, безрассудно подвергая свою жизнь опасности, погибает, он совершает грех, а судьба здесь не при чем.

    — Гавриил Ургебадзе
19. «

    — Без адвокатов, без свидетелей — что это тогда за судебный процесс? — Ваша вина доказана, здесь лишь выносится судебный приговор. Что выбираете — смерть или изгнание? — Крейн, если ты думаешь, что мы добровольно согласимся пойти на лед, то ты точно спятил. — Тогда смерть. — Тебе видней. — Замечательно! Смерть через изгнание.

    — Без адвокатов, без свидетелей — что это тогда за судебный процесс? — Ваша вина доказана, здесь лишь выносится судебный приговор. Что выбираете — смерть или изгнание? — Крейн, если ты думаешь, что мы добровольно согласимся пойти на лед, то ты точно спятил. — Тогда смерть. — Тебе видней. — Замечательно! Смерть через изгнание.

    — комиссар Джим Гордон · фильм
20. «

    ... Спи, во сне ты привыкаешь к смерти, и видишь – ничего страшного. Когда тебя вычли из мира, он не рухнул, не перевернулся. После смерти мы, наверное, тоже проснемся, осмотримся, поймем, что без нас ничего не изменилось, — и снова провалимся в сон, уже окончательно. Это и будет Страшный Суд.

    ... Спи, во сне ты привыкаешь к смерти, и видишь – ничего страшного. Когда тебя вычли из мира, он не рухнул, не перевернулся. После смерти мы, наверное, тоже проснемся, осмотримся, поймем, что без нас ничего не изменилось, — и снова провалимся в сон, уже окончательно. Это и будет Страшный Суд.

    — Дмитрий Львович Быков · книга