189 афоризмов на тему «самоубийство»

189 цитат про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я сплю с девочками, а ты доводишь их до самоубийства.

   Я сплю с девочками, а ты доводишь их до самоубийства.

   — Энтони «Тони» Стонем · сериал
2. «

   Покончить с собой — это значит смириться со всем, что происходит.

   Покончить с собой — это значит смириться со всем, что происходит.
3. «

   Послушай, — сказал он, — как все молодые люди, я тоже когда-то думал о самоубийстве. Кто из нас к тридцати годам не убивал себя два-три раза?

   Послушай, — сказал он, — как все молодые люди, я тоже когда-то думал о самоубийстве. Кто из нас к тридцати годам не убивал себя два-три раза?

   — Оноре де Бальзак · книга
4. «

   Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.

   Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.

   — Альбер Камю · книга
5. «

   Что первично — желание умереть или безумие? То, что я жива — это безумие, то, что я не хочу жить — это нормально.

   Что первично — желание умереть или безумие? То, что я жива — это безумие, то, что я не хочу жить — это нормально.

   — жена Макса · фильм
6. «

   Не хочу отнимать у Вас много времени... но я решила покончить с собой. Я просто подумала, что кто-то должен знать. Я не знаю, как это сделаю. Наверно, спрыгну с эстакады под полуприцеп или фуру, но не под автобус: я не собираюсь быть сволочью, заставляя людей смотреть. Но машина должна быть большая, настолько большая, чтобы – раз! – и я мертва. Занавес. Потому что, если это меня просто покалечит и я стану типа [показывает овощ], то кому от этого станет лучше? Тогда мне придётся найти сиделку, чтобы она задушила меня. Но как я попрошу задушить меня, если я [показывает овощ]? Не будем вдаваться в подробности: я просто подумала, что взрослые... Вы должны знать.

   Не хочу отнимать у Вас много времени... но я решила покончить с собой. Я просто подумала, что кто-то должен знать. Я не знаю, как это сделаю. Наверно, спрыгну с эстакады под полуприцеп или фуру, но не под автобус: я не собираюсь быть сволочью, заставляя людей смотреть. Но машина должна быть большая, настолько большая, чтобы – раз! – и я мертва. Занавес. Потому что, если это меня просто покалечит и я стану типа [показывает овощ], то кому от этого станет лучше? Тогда мне придётся найти сиделку, чтобы она задушила меня. Но как я попрошу задушить меня, если я [показывает овощ]? Не будем вдаваться в подробности: я просто подумала, что взрослые... Вы должны знать.

   — Надин Франклин · фильм
7. «

   — А как дела на любовном фронте? — Я встречалась кое с кем... С писателем. — И что случилось? — Он покончил с собой. — О... Сочувствую. — Всё в порядке. Честное слово. Он мне не очень нравился. И ещё меньше нравится после самоубийства. — Что он сделал? — Спрыгнул со здания. Даже это не мог сделать нормально. Там только три этажа. Он бы выжил, но его переехала машина. <...> — О чём он писал? — «Как помочь себе».

   — А как дела на любовном фронте? — Я встречалась кое с кем... С писателем. — И что случилось? — Он покончил с собой. — О... Сочувствую. — Всё в порядке. Честное слово. Он мне не очень нравился. И ещё меньше нравится после самоубийства. — Что он сделал? — Спрыгнул со здания. Даже это не мог сделать нормально. Там только три этажа. Он бы выжил, но его переехала машина. <...> — О чём он писал? — «Как помочь себе».

   — Эндрю Бенсон · фильм
8. «

   Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии.

   Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии.

   — Оноре де Бальзак · книга
9. «

   Никто не совершает самоубийства, испытывая радость. Враг жизни — это боль.

   Никто не совершает самоубийства, испытывая радость. Враг жизни — это боль.

   — Эдвин Шнейдман · книга
10. «

    Когда человека бросают на произвол судьбы, ему ничего не остается, как покончить с собой. Но если вместе с человеком, оказавшемся в тупике, соглашается умереть женщина, его нельзя считать покинутым.

    Когда человека бросают на произвол судьбы, ему ничего не остается, как покончить с собой. Но если вместе с человеком, оказавшемся в тупике, соглашается умереть женщина, его нельзя считать покинутым.

    — Ясунари Кавабата · книга
11. «

    Самоубийцы – сильные люди, вопреки сложившемуся стереотипу.

    Самоубийцы – сильные люди, вопреки сложившемуся стереотипу.

    — Агабек Султанов
12. «

    — Но если нет Бога, значит, жизнь лишена смысла! Тогда к чему жить? Не проще ли покончить жизнь самоубийством? — Главное не горячиться, а то вышибешь себе мозги, а потом прочтешь в газете, что смысл жизни нашли.

    — Но если нет Бога, значит, жизнь лишена смысла! Тогда к чему жить? Не проще ли покончить жизнь самоубийством? — Главное не горячиться, а то вышибешь себе мозги, а потом прочтешь в газете, что смысл жизни нашли.

    — Соня (двоюродная сестра Бориса) · фильм
13. «

    Меня спрашивают: как ты туда попала? На самом деле, им хочется знать, а не может ли случиться с ними подобное. Я не могу ответить на этот скрытый вопрос. Я могу сказать лишь одно: это не трудно.

    Меня спрашивают: как ты туда попала? На самом деле, им хочется знать, а не может ли случиться с ними подобное. Я не могу ответить на этот скрытый вопрос. Я могу сказать лишь одно: это не трудно.

    — Сюзанна Кейсен · книга
14. «

    — Да, мам? — Как твои дела? — Ну, я вообще-то обдумываю одну вещь... Раз уж ты мне позвонила... Если бы ты решила сброситься с крыши, ты бы выбрала растущие деревья или ту сторону, где голый бетон? — Деревья, конечно, видеть приятно, напоследок красивая картинка. Но они могут самортизировать, и в итоге станешь овощем. Меня бы это не вдохновило. — Значит, бетон? — Определенно. А в чем дело? — Я тут на крыше на Ривенгтон-Стрит, и мне... — Нет, послушай-ка, Николь, ты не сделаешь этого! — Что?! Мам?! — Это вполне естественно, тебя подкосил развод... — Мам! — ... все эти закидоны Майло... — Мам! — Что? — Я РАБОТАЮ! — О... Я так, для ясности.

    — Да, мам? — Как твои дела? — Ну, я вообще-то обдумываю одну вещь... Раз уж ты мне позвонила... Если бы ты решила сброситься с крыши, ты бы выбрала растущие деревья или ту сторону, где голый бетон? — Деревья, конечно, видеть приятно, напоследок красивая картинка. Но они могут самортизировать, и в итоге станешь овощем. Меня бы это не вдохновило. — Значит, бетон? — Определенно. А в чем дело? — Я тут на крыше на Ривенгтон-Стрит, и мне... — Нет, послушай-ка, Николь, ты не сделаешь этого! — Что?! Мам?! — Это вполне естественно, тебя подкосил развод... — Мам! — ... все эти закидоны Майло... — Мам! — Что? — Я РАБОТАЮ! — О... Я так, для ясности.

    — Николь Хёрли · фильм
15. «

    Ничто так не утомляет, как ожидание поезда, особенно когда лежишь на рельсах.

    Ничто так не утомляет, как ожидание поезда, особенно когда лежишь на рельсах.

    — Дон-Аминадо
16. «

    Завтра я пойду поплавать, доплыву до середины залива и не вернусь. Я знаю, что это абсолютно чудовищно, но я прошу отпустить меня. Чем станет моя жизнь из-за боли, из-за лекарств от боли и лекарств от побочных эффектов других лекарств? Вы скажете моим родителям, что проснулись утром и увидели, что меня нет, пошли искать на берегу и заметили что-то в море. Вы вытащили меня, но было уже поздно. Я никогда не чувствовал себя таким живым и хочу покончить со всем сейчас. Хочу наконец хоть что-то довести до конца. Я поплыву, и море заберёт меня. Выбор сделаю я. Я хочу быть в сознании до конца. Хочу что-то почувствовать, даже если это будет резь от воды в лёгких. Хочу почувствовать эту борьбу. Почувствовать что-то громадное и страшное... и смелое.

    Завтра я пойду поплавать, доплыву до середины залива и не вернусь. Я знаю, что это абсолютно чудовищно, но я прошу отпустить меня. Чем станет моя жизнь из-за боли, из-за лекарств от боли и лекарств от побочных эффектов других лекарств? Вы скажете моим родителям, что проснулись утром и увидели, что меня нет, пошли искать на берегу и заметили что-то в море. Вы вытащили меня, но было уже поздно. Я никогда не чувствовал себя таким живым и хочу покончить со всем сейчас. Хочу наконец хоть что-то довести до конца. Я поплыву, и море заберёт меня. Выбор сделаю я. Я хочу быть в сознании до конца. Хочу что-то почувствовать, даже если это будет резь от воды в лёгких. Хочу почувствовать эту борьбу. Почувствовать что-то громадное и страшное... и смелое.

    — Третья Звезда (Third Star) · фильм
17. «

    Борис хочет уйти из жизни! На прошлой неделе он уже пытался себя убить: сел рядом с армянином и стал дышать одним с ним воздухом!

    Борис хочет уйти из жизни! На прошлой неделе он уже пытался себя убить: сел рядом с армянином и стал дышать одним с ним воздухом!

    — Соня (двоюродная сестра Бориса) · фильм
18. «

    — Ещё в детстве я понял, что могу видеть то, что недоступно другим, то, что лучше не видеть. У меня были обычные родители, они поступили как полагается, и стало только хуже. Если долго считать себя чокнутым — выход найдётся. — Вы пытались покончить с собой? — Не просто пытался, я целых две минуты был мёртв. Но там, за чертой, время останавливается. И поверьте, две минуты в аду — это целая жизнь. Когда я вернулся, я знал, что все мои безумные видения реальны. Небеса и ад рядом, за каждой стеной, за каждым углом — это мир за гранью реальности, а мы застряли посередине. Ангелы и демоны не могут проникнуть в наш мир, и вместо них появляются Полукровки. Они — как ярмарочные зазывалы, они лишь нашёптывают на ухо, но одно слово может наполнить душу доблестью или превратить наслаждение в сущий кошмар. Исчадия ада и посланцы небес живут среди нас. Они говорят «равновесие», а я считаю это лицемерной болтовнёй. Если кто-то из Полукровок нарушает правила, я отправляю эту жалкую тварь обратно в ад. Я ещё не всех изгнал, но думал, что заслужу почётную отставку. — Я не понимаю. — Я — самоубийца, Анжела. И, согласно правилам, когда я умру, меня ждёт ад. — А вы пытаетесь заслужить рай? — А куда деваться, если впереди светит тюрьма, в которую я сам засадил половину заключённых?

    — Ещё в детстве я понял, что могу видеть то, что недоступно другим, то, что лучше не видеть. У меня были обычные родители, они поступили как полагается, и стало только хуже. Если долго считать себя чокнутым — выход найдётся. — Вы пытались покончить с собой? — Не просто пытался, я целых две минуты был мёртв. Но там, за чертой, время останавливается. И поверьте, две минуты в аду — это целая жизнь. Когда я вернулся, я знал, что все мои безумные видения реальны. Небеса и ад рядом, за каждой стеной, за каждым углом — это мир за гранью реальности, а мы застряли посередине. Ангелы и демоны не могут проникнуть в наш мир, и вместо них появляются Полукровки. Они — как ярмарочные зазывалы, они лишь нашёптывают на ухо, но одно слово может наполнить душу доблестью или превратить наслаждение в сущий кошмар. Исчадия ада и посланцы небес живут среди нас. Они говорят «равновесие», а я считаю это лицемерной болтовнёй. Если кто-то из Полукровок нарушает правила, я отправляю эту жалкую тварь обратно в ад. Я ещё не всех изгнал, но думал, что заслужу почётную отставку. — Я не понимаю. — Я — самоубийца, Анжела. И, согласно правилам, когда я умру, меня ждёт ад. — А вы пытаетесь заслужить рай? — А куда деваться, если впереди светит тюрьма, в которую я сам засадил половину заключённых?

    — Джон Константин · фильм
19. «

    Трусость не имеет с этим ничего общего — самоубийство требует немалого мужества.

    Трусость не имеет с этим ничего общего — самоубийство требует немалого мужества.

    — Дэвид Митчелл · книга
20. «

    Они никому не позволял коснуться себя. По большей части предпочитал одиночество. Тревор думал, что если когда-нибудь он не сможет рисовать, он умрет. Эту возможность он всегда хранил запрятанной в уголке сознания: утешение веревки или бритвы, уверенность яда на полке, который только и ждет, чтобы его проглотили. Но, уходя, он никого не возьмет с собой.

    Они никому не позволял коснуться себя. По большей части предпочитал одиночество. Тревор думал, что если когда-нибудь он не сможет рисовать, он умрет. Эту возможность он всегда хранил запрятанной в уголке сознания: утешение веревки или бритвы, уверенность яда на полке, который только и ждет, чтобы его проглотили. Но, уходя, он никого не возьмет с собой.

    — Поппи Брайт · книга