540 цитат на тему «самоубийство» — подборка редакции

540 цитат про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Если честно, я не понимаю самоубийц. Потому что чтобы жить, надо иметь смелость, а самоубийцы — трусы. Трусы и самовлюбленные эгоисты, которые думают, что все крутится вокруг них. Как можно лишить себя наиценнейшего дара, какой есть? Как можно сделать это себе и сделать это самым близким людям? Я этого просто не понимаю. Я не хочу это понимать. Ведь жизнь для того, чтобы отдавать себя как можно больше другим людям...

   Если честно, я не понимаю самоубийц. Потому что чтобы жить, надо иметь смелость, а самоубийцы — трусы. Трусы и самовлюбленные эгоисты, которые думают, что все крутится вокруг них. Как можно лишить себя наиценнейшего дара, какой есть? Как можно сделать это себе и сделать это самым близким людям? Я этого просто не понимаю. Я не хочу это понимать. Ведь жизнь для того, чтобы отдавать себя как можно больше другим людям...

   — Доминик Санторский · фильм
2. «

   Зачем, подобно римскому безумцу, Кончать с собою, бросившись на меч? Пока живых я вижу, лучше буду Их убивать.

   Зачем, подобно римскому безумцу, Кончать с собою, бросившись на меч? Пока живых я вижу, лучше буду Их убивать.

   — Уильям Шекспир · книга
3. «

   Хочешь умереть, умри, но… только завтра. А если завтра будет тяжело, подожди ещё день, и если потом будет так же больно, то умереть никогда не поздно! Если будешь проживать так каждый день, появятся и хорошие дни. Наступит день, когда ты скажешь: «Хорошо, что я не убил себя тогда!».

   Хочешь умереть, умри, но… только завтра. А если завтра будет тяжело, подожди ещё день, и если потом будет так же больно, то умереть никогда не поздно! Если будешь проживать так каждый день, появятся и хорошие дни. Наступит день, когда ты скажешь: «Хорошо, что я не убил себя тогда!».

   — О Ри Джин · сериал
4. «

   Утопиться я решила. Я стояла над Невой. Муза лёгкая кружила Над моею головой.

   Утопиться я решила. Я стояла над Невой. Муза лёгкая кружила Над моею головой.

   — Зоя Евсеевна Эзрохи
5. «

   Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

   Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

   — Филлис Дороти Джеймс · книга
6. «

   Самоубийцы-то, считай, никогда от телесной боли на себя руки не накладывают, а вот от страха или от мук совести — это да. Настоящий страх, настоящее подчинение — это когда дух сломлен, а не плоть.

   Самоубийцы-то, считай, никогда от телесной боли на себя руки не накладывают, а вот от страха или от мук совести — это да. Настоящий страх, настоящее подчинение — это когда дух сломлен, а не плоть.

   — Евгений Красницкий · книга
7. «

   Любить тебя — мое самоубийство, Она не взаимна, и в ней нету смысла.

   Любить тебя — мое самоубийство, Она не взаимна, и в ней нету смысла.
8. «

   — Тут ужасно, но если не думать о морали, можно и повеселиться. — То есть, вам весело? — Я распорядитель игр, веселье — моя работа. — Так вот что случилось с Сенекой Крейном... Довеселился? — Сенека решил... больше не дышать.

   — Тут ужасно, но если не думать о морали, можно и повеселиться. — То есть, вам весело? — Я распорядитель игр, веселье — моя работа. — Так вот что случилось с Сенекой Крейном... Довеселился? — Сенека решил... больше не дышать.

   — Китнисс Эвердин · фильм
9. «

   — Порезы только навредят. Люди так легко не умирают. — Не притворяйтесь, что знаете, через что мне пришлось пройти. — Верно. Я не знаю, через что ты прошла. Зато... Я много знаю о смерти. Знаешь, что случается, когда режешь запястье, пытаясь убить себя? Горячая кровь бежит из раны, и ты чувствуешь, что сердце бьётся как сумасшедшее, будто оно прямо у запястья. Хочешь умереть, потому что в этом мире у тебя ничего не осталось, но внезапно ты понимаешь, что боль и сожаления никуда не ушли. Я винила себя во всём. Винила себя за то, что вообще жива. С того дня, я постоянно жила в сожалениях. Долгое, очень долгое время. Поэтому, пожалуйста, не вини себя. Никто не может и не должен тебя винить. Даже ты сама.

   — Порезы только навредят. Люди так легко не умирают. — Не притворяйтесь, что знаете, через что мне пришлось пройти. — Верно. Я не знаю, через что ты прошла. Зато... Я много знаю о смерти. Знаешь, что случается, когда режешь запястье, пытаясь убить себя? Горячая кровь бежит из раны, и ты чувствуешь, что сердце бьётся как сумасшедшее, будто оно прямо у запястья. Хочешь умереть, потому что в этом мире у тебя ничего не осталось, но внезапно ты понимаешь, что боль и сожаления никуда не ушли. Я винила себя во всём. Винила себя за то, что вообще жива. С того дня, я постоянно жила в сожалениях. Долгое, очень долгое время. Поэтому, пожалуйста, не вини себя. Никто не может и не должен тебя винить. Даже ты сама.

   — Ку Рён · сериал
10. «

    Не убивай себя за пять минут до того, как произойдет чудо.

    Не убивай себя за пять минут до того, как произойдет чудо.

    — Лоуренс Блок · книга
11. «

    Гнев владел им с такой силой, что в нем вспыхнула жажда убийства и в уме замелькали безумные планы мести и кровавой расправы над предавшими его людьми. Вот что должен был сделать этот желторотый юнец, а не кончать самоубийством. Приставить им дуло к виску. Харниш отпер свой чемодан и достал увесистый кольт. Он отвел большим пальцем предохранитель и восемь раз подряд оттянул затвор; восемь патронов, один за другим, выпали на стол; он снова наполнил магазин, перевел один патрон в патронник и, не спуская курка, поставил кольт на предохранитель. Потом положил пистолет в боковой карман пиджака, заказал еще один мартини и опять уселся в кресло. Так прошел целый час, но Харниш уже не усмехался.

    Гнев владел им с такой силой, что в нем вспыхнула жажда убийства и в уме замелькали безумные планы мести и кровавой расправы над предавшими его людьми. Вот что должен был сделать этот желторотый юнец, а не кончать самоубийством. Приставить им дуло к виску. Харниш отпер свой чемодан и достал увесистый кольт. Он отвел большим пальцем предохранитель и восемь раз подряд оттянул затвор; восемь патронов, один за другим, выпали на стол; он снова наполнил магазин, перевел один патрон в патронник и, не спуская курка, поставил кольт на предохранитель. Потом положил пистолет в боковой карман пиджака, заказал еще один мартини и опять уселся в кресло. Так прошел целый час, но Харниш уже не усмехался.

    — Джек Лондон · книга
12. «

    Самое главное даже не то, что Клелл пытался покончить с собой, а сознание того, насколько же он был несчастен, и то, что, не достигнув цели, он еще больше унизил себя. Эта боль останется навсегда, она не уйдет.

    Самое главное даже не то, что Клелл пытался покончить с собой, а сознание того, насколько же он был несчастен, и то, что, не достигнув цели, он еще больше унизил себя. Эта боль останется навсегда, она не уйдет.

    — Ирвин Уэлш · книга
13. «

    Повсюду снег, и смертная тоска, и гробовая, видимо, доска. Убить себя? Возможно, не кошмар, но хоть повод был бы, такового нет. Самоубийство — в восемнадцать лет ещё нормально, в двадцать два — вульгарно...

    Повсюду снег, и смертная тоска, и гробовая, видимо, доска. Убить себя? Возможно, не кошмар, но хоть повод был бы, такового нет. Самоубийство — в восемнадцать лет ещё нормально, в двадцать два — вульгарно...

    — Борис Рыжий
14. «

    Стою один я пред толпой, Под маской спрятав образ свой, И боль терзает разум мой, Лишь смерть одна мне даст покой.

    Стою один я пред толпой, Под маской спрятав образ свой, И боль терзает разум мой, Лишь смерть одна мне даст покой.

    — Джексон Смит · сериал
15. «

    Самый простой выход — и самый идиотский. Особенно если там и в самом деле ничего нет. Ведь в действительности человек пытается избавиться от проблем, которые он не в силах решить, а не от жизни. Надеется, что шагнёт за край — и обретёт свободу от всех и вся, выказав великое мужество. Но это трусость.

    Самый простой выход — и самый идиотский. Особенно если там и в самом деле ничего нет. Ведь в действительности человек пытается избавиться от проблем, которые он не в силах решить, а не от жизни. Надеется, что шагнёт за край — и обретёт свободу от всех и вся, выказав великое мужество. Но это трусость.

    — Ольга Громыко · книга
16. «

    Не поверили. Не поверили. Даже Маша и та не поверила. Хорошо. Пожалеешь, да как еще, Машенька. Где он? Вот. (Вынимает револьвер.) Нужно сразу, не думая, прямо в сердце – и моментальная смерть. (Приставляет револьвер к груди.) Моментальная смерть. Или нет. Лучше в рот. В рот мо­ментальнее. (Вставляет дуло револьвера в рот. Вынима­ет.) Буду считать до трех. (Снова в рот.) Ас… ва… (Вынима­ет.) Или нет. Буду лучше считать до тысячи. (Опять в рот.) Ас… ва… ы… че-ы-и… а… э… э… ээ… э-э… э-э… о-и-и-а… (Вынимает.) Нет, уж если считать, то придется в сердце. (При­ставляет револьвер к груди.) Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… Это трусость – до тысячи… нужно сра­зу… решительно… До ста – и кончено. Нет… скорей до пятна­дцати. Да… сейчас. (Снова приставляет револьвер к груди.) Раз, два, три, четыре, пять, семь, восемь, девять, десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… четырнадцать… Или, может быть, лучше совсем не считать, но зато в рот. (Дуло в рот. Вынимает.) В рот… а пуля куда же?... Сюда вот… в голову. Жалко голову. Ведь лицо в голове, дорогие товарищи. Лучше в сердце. Только надо нащупать. Получше наметиться, где колотится. Вот. Здесь колотится. Ой! Какое большое сердце, где ни тронешь – везде колотится. Ой! Как колотится. Разорвется. Сейчас разорвется. Боже мой! Если я умру от разрыва сердца, я не успею тогда застрелиться. Мне нельзя умирать, мне нельзя умирать. Надо жить, жить, жить, жить… для того, чтобы застре­литься. Не успеть. Не успеть. Ой, задохнусь. Минутку, еще ми­нутку. Бей же, сволочь, да бей же куда ни попадя. (Револьвер выскальзывает из рук. Падает.) Опоздал… умираю. Да что ж это, Господи…

    Не поверили. Не поверили. Даже Маша и та не поверила. Хорошо. Пожалеешь, да как еще, Машенька. Где он? Вот. (Вынимает револьвер.) Нужно сразу, не думая, прямо в сердце – и моментальная смерть. (Приставляет револьвер к груди.) Моментальная смерть. Или нет. Лучше в рот. В рот мо­ментальнее. (Вставляет дуло револьвера в рот. Вынима­ет.) Буду считать до трех. (Снова в рот.) Ас… ва… (Вынима­ет.) Или нет. Буду лучше считать до тысячи. (Опять в рот.) Ас… ва… ы… че-ы-и… а… э… э… ээ… э-э… э-э… о-и-и-а… (Вынимает.) Нет, уж если считать, то придется в сердце. (При­ставляет револьвер к груди.) Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… Это трусость – до тысячи… нужно сра­зу… решительно… До ста – и кончено. Нет… скорей до пятна­дцати. Да… сейчас. (Снова приставляет револьвер к груди.) Раз, два, три, четыре, пять, семь, восемь, девять, десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… четырнадцать… Или, может быть, лучше совсем не считать, но зато в рот. (Дуло в рот. Вынимает.) В рот… а пуля куда же?... Сюда вот… в голову. Жалко голову. Ведь лицо в голове, дорогие товарищи. Лучше в сердце. Только надо нащупать. Получше наметиться, где колотится. Вот. Здесь колотится. Ой! Какое большое сердце, где ни тронешь – везде колотится. Ой! Как колотится. Разорвется. Сейчас разорвется. Боже мой! Если я умру от разрыва сердца, я не успею тогда застрелиться. Мне нельзя умирать, мне нельзя умирать. Надо жить, жить, жить, жить… для того, чтобы застре­литься. Не успеть. Не успеть. Ой, задохнусь. Минутку, еще ми­нутку. Бей же, сволочь, да бей же куда ни попадя. (Револьвер выскальзывает из рук. Падает.) Опоздал… умираю. Да что ж это, Господи…

    — Николай Эрдман · книга
17. «

    Давай поговорим, о том мире, куда ты стремишься. Главное, чтоб ты была уверена в его существовании, ведь как ни плох наш мир, о других нам вообще ничего неизвестно. Так что иди, но если, уйдя из этого мира, ты не попадешь, ни в какой другой не говори, что я тебя не предупреждал.

    Давай поговорим, о том мире, куда ты стремишься. Главное, чтоб ты была уверена в его существовании, ведь как ни плох наш мир, о других нам вообще ничего неизвестно. Так что иди, но если, уйдя из этого мира, ты не попадешь, ни в какой другой не говори, что я тебя не предупреждал.

    — Стрекоза (Dragonfly) · фильм
18. «

    — Раз по-европейски нельзя, поступлю по-японски. — Как это — «по-японски»? — Напишу письмо его величеству государю императору. Изложу все свои подозрения в адрес интенданта Суги. И убью себя, в доказательство своей искренности. — Себя? Не Сугу? — потрясённо воскликнул Фандорин. — Убить Сугу значило бы не покарать преступника, а совершить новое преступление. У нас есть древняя, благородная традиция. Хочешь привлечь внимание властей и общества к какому-нибудь злодейству — сделай сэппуку. Лживый человек резать себе живот не станет.

    — Раз по-европейски нельзя, поступлю по-японски. — Как это — «по-японски»? — Напишу письмо его величеству государю императору. Изложу все свои подозрения в адрес интенданта Суги. И убью себя, в доказательство своей искренности. — Себя? Не Сугу? — потрясённо воскликнул Фандорин. — Убить Сугу значило бы не покарать преступника, а совершить новое преступление. У нас есть древняя, благородная традиция. Хочешь привлечь внимание властей и общества к какому-нибудь злодейству — сделай сэппуку. Лживый человек резать себе живот не станет.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    Вопрос: Каковы в общих чертах последствия самоубийства для духа? Ответ: Последствия самоубийства весьма разнообразны; не существует определенных наказаний, и во всех случаях они всегда соотносятся с причинами, к ним приведшими; но есть одно последствие, коего самоубийца не может избежать: это — разочарование, все выйдет так, что надежды его окажутся обмануты. Впрочем, участь у каждого своя; она зависит от обстоятельств. Некоторые искупают свою вину незамедлительно, другие в новой своей жизни, которая окажется хуже той, ход которой они прервали.

    Вопрос: Каковы в общих чертах последствия самоубийства для духа? Ответ: Последствия самоубийства весьма разнообразны; не существует определенных наказаний, и во всех случаях они всегда соотносятся с причинами, к ним приведшими; но есть одно последствие, коего самоубийца не может избежать: это — разочарование, все выйдет так, что надежды его окажутся обмануты. Впрочем, участь у каждого своя; она зависит от обстоятельств. Некоторые искупают свою вину незамедлительно, другие в новой своей жизни, которая окажется хуже той, ход которой они прервали.

    — Аллан Кардек · книга
20. «

    Жить хорошо. — Я жил. Я знаю. Жизнь хороша. — Мне обещали.

    Жить хорошо. — Я жил. Я знаю. Жизнь хороша. — Мне обещали.

    — Надежда Жаглей